Ваниль

      — Папочка пришёеееел! — доносится из коридора звонкий голосок. Вслед за голосом в спальню влетает всклокоченное существо: стоящая дыбом белоснежная шерсть перемазана чем-то сладким и розовым, махровые уши торчком, а пушистый хвост обмахивает бёдра, прикрывая обнажённый пах. Молодой гибрид замирает посреди комнаты весь в нетерпении, переминаясь с лапки на лапку.       — Я что тебе говорил? Почему ты снова ходишь по дому раздетым? А если бы я пришёл не один? Или ты хочешь, чтобы тебя в таком виде кто-то ещё заметил?       — Нет, нет! Что ты! Я просто играл, а одежда мне мешала… — виновато-испуганно лепечут в ответ, опуская тёмно-ореховые глаза в пол.       — С чем это ты играл, что одежда помешала? — вскидывая бровь, смотрит мужчина. К причудам своего любимого питомца он давно уже привык, но вот этот поступок он пока понять не мог.       — Вот с этим… — смущённо улыбается котёнок, краснея, и опускает пушистый хвост, открывая своё возбуждение.       — О боги! — старший судорожно сглатывает слюну. Он всегда старательно гнал от себя мысли о близости с этим неземным созданием.       Чимина — так зовут гибрида — подарили Намджуну на день рождения его друзья год назад для развлечений, как они сказали. С тех пор этот полукот-получеловек живёт у него дома. Хоть питомец появился в доме Кима уже достаточно взрослым, разум его до сих пор оставался по-детски невинным. И Джун до последнего не хотел быть тем, кто развеет между ними этот платонический флёр.       Поэтому и терпел стоически постоянное перевозбуждение и вечные походы в душ для облегчения сердечных страданий. Ну а как иначе, если Чим регулярно ластился к хозяину в постели, забираясь в смешной пижаме под одеяло? Сворачивался клубочком на бёдрах или утыкался аккуратным носиком в самую шею и сладко посапывал. А вот бедному Джуну ночами совершенно не спалось: он лежал, затаив дыхание, боясь нарушить эту мимолётную идиллию. А утром снова душ и холодные струи воды на вскипающую плоть. Он устал, так устал бороться со своими порочными желаниями. Слишком порочными для чистого разума.       — И как же ты играл, малыш? — хрипло шепчет старший.       — Вот так, — кот проводит пальцами по возбуждённой плоти, стонет и закусывает пухлые губки.       — И давно ты так играешь, пока меня нет дома?       — Нет, папочка, только сегодня… — постанывает Чимин, сжимая кольцом из пальцев свой член, и делает робкие движения.       Намджун задыхается от нереального зрелища, стаскивает с себя тугой надоевший галстук и бросает к ногам гибрида.       — А ты хотел бы, чтобы папочка с тобой вот так поиграл? Позволишь? — хозяин опускается перед смущённым питомцем на колени, не сводя с него томного взгляда.       — Да, папочка, пожалуйста, мне так больно.       — Но ты плохо себя вёл сегодня, и поэтому я буду играть с тобой, но без тебя.       — Как это?       — Вот так. Дай-ка свои лапки, — мягкий шёлк галстука скользит по запястьям, связывая их за спиной. Старший нежно гладит меж прижатых ушек, ласково теребя измазанную шёрстку.       — Ты меня теперь накажешь за непослушание? — котёнок испуганно дёргает носиком, самую малость боясь своего хозяина. Он знает, что максимальное наказание — лишь лёгкий шлепок по круглой попе. Что больше приятно, чем обидно.       — Только немного потерпи. Не бойся, мой любимый. Ты мне доверяешь? — Джун осторожно проводит одним пальцем по члену от основания и до вздрагивающей головки. Младший дёргается, начиная дышать слишком глубоко. Хозяин оглаживает пах, уделяя особое внимание прижатым яичкам.       — Мой котёнок, ты такой красивый. Тебе будет немножко больно, но нужно потерпеть, хорошо?       — Угу… — и Чим растворяется в новых ощущениях. Теряется от нахлынувшего пожара, вспыхивающего где-то внизу и поджигающего щёки.       Намджун накрывает ладонью член младшего, обхватывая его целиком, чувствуя, как кровь всё приливает к нему по венкам. Водит нежно, но уверенно, наслаждаясь тихими стонами гибрида. Слизывает капельки смазки с розовой головки, тщательно обводя её языком. Котёнок еле держится на ногах, его придерживают крепкой рукой за бёдра, не давая упасть. Нам вбирает плоть целиком, слегка двигая головой: он не хочет спешить, доставляя максимум удовольствия. Играет языком по всей длине, вылизывая своего малыша. А тот жмурится и урчит гортанно, переходя временами на сладкие стоны. Чимин берёт слишком высокие ноты, кончая брызгами белёсых капель на лицо своего хозяина. Пару секунд он почти не дышит, боясь открыть глаза, не веря в произошедшее.       — Минни? — низкий голос папочки всё же заставляет прийти в себя. Гибрид открывает один глаз и смотрит испуганно на своего человека: на то, как он стирает пальцами со своего лица следы от «игры».       — Прости, прости, прости! Я больше так не буду, я не знаю, как это получилось! — тараторит Чим, хлопая слишком часто своими тёмными ресничками. Пушистый хвост плотно прижат к стройным ногам. Он опускает голову с поникшими ушками и боится даже глаза поднять.       А человек смеётся — нет, просто хохочет над зверьком.       — Папочка, что с тобой? Развяжи меня, я всё быстренько уберу и почищу! Только не ругай своего Минни.       — Чимини, ты такой дурашка. Ну почему ты решил, что я буду ругаться на тебя? — Намджун подхватывает котика на руки и несёт на прохладные простыни. Зверёк шипит от разницы температур, но не вырывается, лишь жалостливо показывает уставшие запястья, лёжа на боку.       Хозяин развязывает тугой узел, целует попеременно покрасневшие следы его наказания и вплотную приближается к самому прекрасному личику из всех, что он когда-либо видел.       — Тебе понравилось, малыш? — губы хозяина касаются пылающей от смущения щеки.       — Да… — совсем тихо шепчет Чим, краснея ещё больше. Хвост пушится и прикрывает взволнованно вздымающуюся грудь.       — А хочешь, папочка с тобой ещё поиграет? — Ким Намджун, наверное, совершенно сошёл с ума, но больше терпеть нет никаких сил. Он хочет! Очень хочет своего такого нежного и такого красивого котёнка. Молит богов о прощении его души за задуманное. И пытается сообразить, как же всё сделать менее болезненным для Чимина. Первый раз всегда ужасен, тем более для гибридов, но его любимый не должен страдать.       — Хочу, папочка… — мурлычет проказник, уже приходя в себя от пережитого, и трётся холодным носом об уголок губ, перебирает лапами на плече хозяина.       Мужчина медлит, рассматривая, как в последний раз, своего гибрида и впервые касается своими губами чиминовых губ. Словно разряд сотни вольт пронзает прекрасное тело Чимина удовольствием, он выпускает коготки, больше себя не контролируя. Его нижнюю губу обводят языком, посасывая и прикусывая. И это, ах… Ну вот лучше и не может быть… Или может? Тёплые губы сминают податливые пухлые губки и раскрывают, дразня их. Так сладко и приятно, что уши начинают дрожать от возбуждения, а внизу живота разливается тепло. Его ласкают большими ладонями, касаясь везде-везде, и целуют, целуют, целуют…       Намджун нежно оглаживает чужие бока, слегка щекоча пальцами подтянутый животик с едва заметными кубиками. Наслаждается мягкой, пахнущей мёдом и молоком кожей без единого волоска. Такой гладкий и нежный, что мышцы сводит от нереального перевозбуждения. Он разводит стройные ноги, открывая для себя восхитительный вид: изящный член снова возбуждён и требует ласки, а нетронутая розовая дырочка так и жаждет прикосновений. Чимин ёрзает попой по простыни, пытаясь сомкнуть колени, но его крепко держат, не давая этого сделать, лишь нежно целуют в тазовую косточку, прикусывая её. Чимин хнычет, прикрывая хвостом свой живот, тайком читая мысли хозяина.       — Не бойся, мой сладкий, я сделаю всё аккуратно. Тебе не стоит меня стесняться, — Намджун поднимает питомца и безвольной куклой ставит на колени, разворачивая к себе спиной. Целует за ушком и прогибает его в пояснице. Гибрид нервничает, прижимает хвост меж ягодиц, дрожа от возбуждения. Хозяин гладит его по спине — расслабляет до тех пор, пока кот не начинает сам прогибаться, приподнимая с каждым движением бёдра, призывно оттопыривая попку.       — Ну же, Чимини, убери хвост. Без этого у нас ничего не получится, — Намджун трётся своим пахом о бёдра питомца, нетерпеливо хрипя. Он прикусывает кожу у основания шеи и чувствует, как Чим резко меняется под ним: гибрид стонет, надрывно впиваясь коготками в подушку, оставляя неглубокие рваные бороздки; кусает губки, чувствуя на своей попе горячие ладони, а затем и губы своего человека.       Джун расцеловывает молочно-белую кожу, посасывает, оставляя розовые дорожки, и незаметно подбирается к плотно сжатому колечку мышц. Хвост малыша распушился до предела и закинут на спину, а попа максимально поднялась, требуя большего внимания. Ловкий язычок старшего умело обводит розовую дырочку, понемногу входя в неё, разрабатывая и вырывая из чиминовых губ тягучее: «Ахх…» Чимин урчит утробно, залезая от стыда головой под край подушки, раздирая под собой простыни в хлам.       Намджун вылизывает всю промежность, оставляя небольшие засосы-отметины на бледной коже любимого, и выдавливает как можно больше лубриканта себе на пальцы. Запах ванили заполняет комнату, дурманя приторно-сладким ароматом, щекочет ноздри зверька, отчего он забавно чихает и покидает своё временное укрытие. Хозяин чмокает милое всклокоченное создание в распухшие от ласк губы и осторожно входит. Гибрид морщится от нового ощущения, но терпит, зная: раз папочка сказал, то нужно потерпеть.       — Совсем чуть-чуть — и всё? — с надеждой в глазах спрашивает блондин.       — Да, любимый, главное — немного потерпеть. Тебе будет потом очень хорошо.       — Правда?       — Обещаю. Веришь?       — Да, папочка… — всхлипывает Чими и старается привыкнуть.       Длинные пальцы скользят в слишком узком проходе, задевая почти сразу комочек нервов, отчего кот взвизгивает и замирает на секунду. Мужчина пугается, что что-то сделал не так, и останавливается, а затем и вовсе вынимает пальцы из бьющегося в судорогах тела малыша.       — Я испортил простыни… — обречённо вздыхает Чимин, горестно покачивая головой, рассматривая пятна семени на ткани.       — Боже, какой же ты смешной, малыш, — Намджун от любви к этому молодому гибриду просто задыхается. Он подхватывает питомца на руки, садится на край кровати и опускает на свои бёдра. Чимини ёрзает на горячей плоти, изнемогая от непонятного желания и тянущей пустоты внутри себя. Он хочет, но сам не знает чего.       Хозяин снова берёт в руки тюбик с пахучей жидкостью. Зверёк принюхивается к вязкой субстанции, которую человек размазывает по своему достоинству и хитро щурится.       — Зачем это?       — Чтобы тебе не было больно, а мне полегче. Закрой глаза, любимый, — Нам нежно увлекает парня в сладостный поцелуй, приподнимает его над собой и плавно опускает на член. Чувствует, как Чимин морщится от боли, как стекают капельки слёз по щекам. Но гибрид мужественно терпит, ведь он дал слово и не хочет расстроить "папочку". Ведь "папочка" так аккуратен и медлителен, он даёт немного привыкнуть, а лишь затем начинает понемногу двигаться внутри. Чимину больно, очень-очень, но вскоре боль притупляется, принося что-то иное. Незнакомое, но блаженное. Котёнок фырчит, царапая коготками плечи хозяина, тонет в бесконечных ласках и поцелуях. Теряется в ощущениях и запахах. Ему безумно хорошо. Бездумно...        Его обхватывают за стройную талию одной рукой, прижимая к крепкой груди, а другой сжимая попу, глубокими толчками насаживая её на слишком большой член. Блондин ловит губами воздух, задыхаясь от нахлынувшего наслаждения, мурлыча что-то понятное только ему на ухо своему обожаемому "папочке", и плачет от счастья.       Он чувствует, как где-то очень глубоко внутри него взрывается что-то очень горячее, наполняя его до краёв. Он хрипит, впиваясь пальцами в спину хозяина, исполосовывая кожу до крови, и пачкает ему и себе живот.       — Чимини? Любимый, очнись, — ласковый низкий голос над самым ухом. Гибрид улыбается, потягиваясь на руках у мужчины.       — Да, папочка.       — Ты в порядке? Сильно болит? — Намджун оглядывает своё сокровище, виновато улыбаясь ему в ответ.       — Всё хорошо, папочка. Почти не болит уже, правда-правда. А куда ты меня несёшь? — Чим только сейчас соображает, что они движутся.       — Мы идём в ванную, чистить тебя.       — Что?! Нет, нет, нет! Я не хочу, только не мыться! Нет, папочка, ну пожа-алуйста-а-а! — воет бедный гибрид, словно его ведут на казнь. Закатывает в истерике глаза, почти падая в обморок от страха.       Хозяин смеётся над питомцем. Вот вроде и человек, но такой кот!       — А хочешь, я дам тебе потом мороженого, а? — это всегда срабатывало.       — Клубни-и-ичного… — мечтательно жмурится блондин.       — Ах вот чем ты сегодня так измазался! — догадка озарила лицо старшего.       — Оно так вкусно пахло тобой, папочка, и цветом прямо точь-в-точь, как твои волосы… А мне было так грустно без тебя, я скучал… И вот…       — И ты, вспоминая меня, начал играть? — брови Джуна изогнулись от удивления. Его любимый представлял его, своего "папочку", и трогал себя.       — Чимини?..       — Что, папочка? — гибрид повёл ушками в сторону мужчины. Ведь он занят очень важным делом — он сосредоточенно ест клубничное лакомство, сидя на коленях у своего хозяина, хоть и в ванной, полной противной воды.       — Ничего, котёнок… Я просто очень сильно люблю тебя!..