Любовь ведьмы

Воскресное утро наступило таким же солнечным, как и вся неделя. Стоял последний месяц лета. Мария потягиваясь, лежала на своей кровати и улыбалась лучам солнца. Потом, вспомнив, что это очередной напряженный день, лицо тут же переменилось равнодушием. Она быстро встала, умылась и спустилась на завтрак. Все же голод оказывал влияние на ее организм. Она не хотела заболеть, когда в доме идет такая неравная борьба, когда против нее встали все. Конечно, они не враждовали, не считая Марию, но все слуги и родители слушались только Суль и никого больше. Как это у нее получилось? Неужели она такая влиятельная особа? Тогда она, может, действительно баронесса? Мария отогнала эти запутанные мысли и уселась за стол. Не поднимая голову на окружающих, она принялась за еду. - Как спалось, доченька? – заботливо спросила Шарлотта. - Хорошо, - улыбнувшись, ответила Мария и подняла голову. Взгляд пробежался по столу и не обнаружил там выделяющуюся фигуру Суль. Мария еще раз разглядела все места, но за столом и вправду ее не было. В груди что-то болезненно екнуло так, что девушка прижала ладонь там, где сердце. - Что с тобой, Мария? – отец удивленно взглянул на нее. - А где Хенриетта? – спросила она. В доме все называли ее так, поэтому, чтобы не выдать ее, Мария также следовала по их примерам. - Какая Хенри… Как ты сказала? – Йорген поморщил брови и вопросительно уставился на дочь. – Ты о чем, Мария? - Но… - Девушка ощутила, как в носу начало щекотать. Нет, не плакать! - Нет, ничего. – Девушка встала со стола и, поблагодарив за завтрак, пошла в холл. Она на что-то надеялась. Но когда она вошла туда, там стояла только Стелла и, кажется, готовилась уехать к родным. Она приветливо улыбнулась, когда Мария показалась за дверью. - Я в последнее время стала такой рассеянной, забыла навестить родителей. Они меня забросали письмами. Граф разрешил мне пожить у родных три дня. Он хотел дать неделю. Твой отец великодушный человек, но неделя для меня слишком. – Стелла робко улыбнулась. Мария без слов подошла к ней и обняла. Она пыталась объятием дать понять, что ей так не хватало ее общества и поддержки. И теперь Мария не хотела отпускать ее домой. Стелла также обняла ее, толком не понимая всей причины столь крепких объятий. - Я тоже буду скучать, - сказала она, когда Мария отпустила ее. – Веди себя хорошо. Не расстраивай отца и мать, ты же знаешь, что они тебя очень любят. Мария лишь кивнула головой, а Стелла уже успела выйти за дверь, оставив ее одну. Ей столько всего хотелось сказать, но надо ли ей все это знать? Что если, Стелла поведет себя так же, как и родители; не поймет о чем речь. Мария хотела было побежать за ней, но передумала. Она осталась стоять перед окном и смотреть, как хрупкая фигура девушки исчезает за поворотом. Ее больше нет. Она исчезла. В доме снова царит та же атмосфера, как и всегда. Суль исчезла так же, как и появилась – внезапно. Как будто ее и не было, хотя так и есть; все слуги и родители не помнят Хенриетту. Эту ослепительно красивую величественную даму, которая не скрывала ничего, говорила все то, о чем думает, делала все, что хочет. Мария это считала бескультурьем. Но сейчас, когда дом утих от громких смехов и голосов, стало как-то скучно. Мария поймав несколько слуг, пыталась спросить их о баронессе, но никто не понимал о ком она говорит. Все удивленно смотрели на нее и, кажется, думали, что их госпожа в конец совсем из ума выжила. Но это же не так! Она же была! Это внезапное исчезновение Мария снова резко восприняла к себе. Без писем, без ничего, Суль оставила ее. Но ведь она говорила, что пришла только ради нее. Мария почувствовала горькую обиду. Снова непонятно. Почему она чувствует боль? Суль же больше нет в ее доме, она должна радоваться. Но что-то не получается чувствовать радость; сердце ноет, глаза наполняются слезами. Мария уселась перед окном и устремила свой взгляд на поляну, где впервые увидела Суль. Сейчас был вечер, и на поляне никого не было. Дальше темнел лес, за лесом – озеро. На горизонте солнце уже скрылось, оставив только зарю. В лицо девушки дул прохладный ветер. Все было тихо, на поляне до сих пор никто не появился. Мария сама не понимала, на что надеется. Но она почему-то верила, что Суль там появится. Она снова подойдет к дикой лошади завлекающей походкой, успокоит ее, ласково погладит и, ловко спрыгнув, галопом помчится в сторону города. По щекам у Марии струились слезы. «Что ты сделала со мной? – думала она, прижимая ладонь к груди. – Почему я так нуждаюсь в тебе сейчас, хоть и ненавижу всей душой? Почему мне так больно? Почему сердце жмется так сильно? Почему я плачу из-за тебя? Я знаю, ты мне не ответишь. Ты лишь улыбнешься и придумаешь что-то совсем другое, без слов. То, что мне понравится, но и напугает…».