Любовь ведьмы

Суль притащила к окну громоздкое кресло, и долгое время сидела на нем, наблюдая за звездами. В голове ничего не укладывалось. Эти чувства, они поражали ведьму. Как она могла не заметить всего этого, эти мимолетные желания и мечты. Они заполоняли голову Суль в таком количестве, что она не знала за какую мечту ухватиться, хотелось сразу всего. Но теперь она поняла, что, прежде всего, надо следить за своими действиями, что не надо быть такой эгоисткой. Она с улыбкой вспомнила слова одного из ее ухажеров: любовь - это эгоизм двух влюбленных. Теперь ведьма поняла эти слова, а в тот раз она только рассмеялась и послала этого человека куда подальше. - Как же ты был прав, чертова свинья, - усмехнулась Суль. Мужчины… Они думают, что женщины всего лишь подстилки для их вялых достоинств, а Суль была намерена любить только Марию и хотеть только ее, так глубоко, что даже влечения к мужчинам не сравнивались с этими ощущениями. Это было что-то иное, что-то запретное, но такое сладкое, такое невыносимое влечение. Хотелось сделать приятно ей, держать в объятиях только ее, ласкать эти нежные щечки, целовать пухлые розовые губки, держать в руках эту маленькую ручку… Сердце ведьмы заныло от этих теплых чувств, которых она в жизни ни к кому не питала. Она прижала руки к груди и прикусила губы: как же ты мне нужна, Мария… …Ты пробудила во мне эту любовь, неизвестную мне до этого дня. Я думать не могла, что любовь это такое сладкое чувство, такое приятное, такое теплое и нежное. А ты сейчас меня так боишься, что мне даже обидно. Если бы любой другой человек относился ко мне таким образом, мне было бы одним словом плевать. Но ты не другой человек, Мария, ты намертво вцепилась в моем сердце, что когда я вижу эти твои испуганные глаза, оно сжимается и мне становится больно, невыносимо больно. Да, любовь это еще мучение, но с ним не сравнится мое желание быть с тобой. Но хоть Суль и была переполнена нежной любовью, ведьма в ней оставалась на первом месте. В таком состоянии она будет пребывать только лишь тогда, когда останется одна, терзая свое сознание муками о том, правильно ли она сделала. А на свет будет выходить лишь коварная ведьма. Суль усмехнулась чему-то и, встав со стула, выпрыгнула через окно в ночную бездну. Погода будто издевалась над Марией; всю неделю за окном светилось солнце и небо оставалось ясным. Норвегия умеет, значит, останавливать выбор на лучшем. Мария проснулась, когда в лицо внезапно упал луч солнца. - Стелла, - недовольно воскликнула девушка, закрываясь одеялом. - Госпожу позвали на завтрак, - всё тем же услужливым голосом отозвалась служанка. Мария рывком встала и подозрительно уставилась на подругу; Стелла до сих пор ведет себя, как невесть что. Она даже, когда сюда впервые пришла работать, так себя не вела. - Стелла, уйди из моей комнаты, - сердито воскликнула Мария. - Как скажете, госпожа. – Равнодушное лицо Стеллы исчезло за дверью. - «Как скажете, госпожа» - передразнила госпожа свою бедную служанку. – Дурочка! Настроение Марии испортилось и она, громко топая ногой, спустилась на завтрак. За столом сидели родители и… Суль. Они чему-то смеялись, но когда в дверь появилась Мария, лицо Суль вытянулось в той самой довольной улыбке. Мария тут же хотела развернуться и уйти, но ноги понесли ее к столу. - Доброе утро, Мария, - сказал отец. Мария прищурилась; он вроде выглядел нормальным. Глаза перевелись на мать; она тоже выглядит обычной. - Доброе утро, отец. А кто это? – Девушка указала на Суль. - Вы еще не знакомы? – Мужчина удивленно вскинул брови. – Ах, да! Мария, познакомься, это баронесса Хенриетта Хансдаттель. Она дочь моего старого приятеля. Ты с ней была знакома. Разве ты не помнишь? Конечно, не помнишь. Ты тогда была слишком маленькой. - Что? – Мария возмущенно уставилась не на отца, а на Суль. Та получала удовольствие от этой сценки. Мария раскрыла рот и, хотела было все выпалить на одном вздохе, что это вовсе не баронесса, что она… Кто она? Мария даже забыла свою злобу на Суль, она удивленно посмотрела на нее; Мария совсем не знает, кто она. Девушка лишь знает, что она Суль, всего лишь Суль. Ведьма нахмурила брови. Внутреннее состояние Марии быстро переменилось; все ее неприязнь, злоба и вражда испарились в один миг. Суль с интересом встретила взгляд девушки. Смущения в ней не было. Суль это еще больше удивило. Она хотела, чтобы Мария восхищалась ею, поэтому она чуть приоткрыв губы, провелась по ним языком. Что и следовало ожидать, голубоглазая вспыхнула и больше не смела поднять голову. Завтрак прошел напряженно для Марии. Она не притронулась ни к одной еде, а просто отпила воду, которую приказала принести Стелле. Мария первой вышла со стола и поднялась в свою комнату. Она злилась на Суль, злилась на родителей и на Стеллу, злилась на всех. Хотелось плакать от того, что она беспомощна в этом доме. Но сильнее всего ее раздражало то неизвестное влечение к Суль. Мария хотела почувствовать ее снова у себя на шее, на губах. Хотелось оказаться в ее объятиях… Девушка яростно замахнулась рукой, но от этого ей стало совсем плохо; она поранила свою нежную ручку об угол столика рядом с кроватью. Из глаз хлынули слезы и она, постанывая от боли, легла на кровать. Ее сознание запутывалось в своих собственных сетях, она совсем не знала, чего хотела. Уже который раз Мария винила себя за тот глупый поступок, когда впервые вышла из дому и убежала, убежала из-за нее. Зачем она это сделала? Это было совсем не похоже на нее. Не взирая на опасности, которые окружали ее с первого взгляда на Суль. Она до такой степени хотела познакомиться с ней? Если бы и так, то зачем так рисковать… Мария прикусила губы до крови и зарыдала. Она была потеряна, напугана и растеряна. Не знала, что предпринимать. А вот теперь, когда появилась Суль у нее дома, Мария потеряла голову. Из-за чего – неизвестно. Мария долго лежала на кровати и наблюдала за лучами солнца, которые медленно ползали по стенам и потолку. Утро мгновенно переменилось на день, потом и на вечер. В комнату никто не заходил. Она слышала торопливые шаги слуг и больше ничего знакомого. Слуги о чем-то шептались. Отрывок разговора они провели прямо перед дверью комнаты, и Мария отчетливо услышала их восхищение по Суль. Из-за этого девушка разозлилась, она хотела распахнуть дверь и накричать на этих глупых людей, но они будто почувствовав агрессию, быстро разбежались. Слезы ручейками катились по виску. «Я схожу с ума» - лежа, думала Мария. Эти страдания навалились на хрупкие плечи девушки слишком резко. Она не была готова к этому, совсем не готова. И до ночи Мария пролежала на кровати, так и заснула. Неделя прошла напряженно для дочери графа. Она прекратила общение со всеми, просиживала все дни в своей комнате. Родители как всегда волновались за нее, и каждый день стучали в дверь комнаты. Но как и раньше Мария была непоколебима на мольбы родителей. В данное время они стали для нее чужими, раз уж они позволяют этой Суль жить у них дома. Мария ненавидела ее всей душой. Ее наглые поступки с каждым днем выводили девушку из себя. Как родители не могут заметить этого? Это же так очевидно! Она перед их глазами вытворяла всякие действия, которые выходили за рамки приличия. После того, как Суль попросила отца принести из кладовой вино, а затем еще и мать туда отправила за другим, якобы первый слишком приторный, Мария чуть было не набросилась на Суль. Это было слишком. А родители даже не повели бровями, что из них делают таких же услужливых слуг, как и Стеллу. Бедная Стелла… Мария заметила, что подруга с тех пор, как к ним приехала Суль, не навещала родных. Приход Суль заставил весь дом перевернуться вверх дном. Ее приход оживил слуг, все стали такими веселыми и приветливыми. То и дело в коридорах слышались их громкие голоса и смех, иногда к ним присоединялась сама Суль. Она не отказывала себе ни в чем; делала все, что хотела. Разговаривала со слугами так, будто они были ее приятелями много лет. Марию это и удивляло, но и раздражало. Однажды Суль посмела разрешить войти в беседу одного из слуг. Это был юноша с острым языком. Глядя, как эта парочка хохочет над своими шутками, Мария переполнялась черной злобой, и была готова взорваться. Вести подобные разговоры во время обеда господ, это некультурно и некрасиво. К тому же здесь была и толика зависти, что Суль умеет ладить с незнакомцами так умело. Она со всеми находила общий язык. А вот Мария избегала ее во всем; взглядом, обществом, контактом. Когда Суль пыталась заговорить с ней, Мария гордо молчала и игнорировала все ее попытки. На что та усмехалась и на ее лице играла самодовольная улыбка. Марию это больше злило; неужели ее невозможно задеть. За долгие пребывания в комнате, Мария постоянно пыталась отгонять из головы мысли о первой встрече и о поцелуе. Они всегда лезли, когда она ненароком встречалась с огненным взглядом Суль. Когда Мария об этом вспоминала, то тут же теряла контроль над собой и не замечала того, что долгое время разглядывает кисти рук Суль или же ее губы на загорелой коже. Сознание вторично заставляло чувствовать все те ощущения, которые были в тот раз. Но теперь Мария поклялась себе, что больше так не будет принижать себя перед ней. Она еще не понимала, что была полностью отдана Суль, всем сердцем была раскрыта, но здравые мысли и воспитание играли такую же важную роль в ее жизни.