Монстры

Мутное тяжелое небо потемнело, и город погрузился во тьму. Удивительно, я до сих пор чувствую свечение той души. Она недалеко – всего каких-то пять километров. Удивительно, как сильно любопытство овладело таким существом, как я? Иду, словно слепой, по ощущениям. А ощущаю я мягкое трепещущее тепло. Я сам не свой, мой след потерян Я с головой в песчинках времени Упал на дно и метроном считает в тишине. Ночное небо затянуто тучами. Я пробирался по туманным темным переулкам этого городка. Здесь очень прохладно по ночам, даже для меня. Дома здесь небольшие, но тот, кого я ищу, находится в самых высоких – девятиэтажных. Одно радует – карабкаться не так высоко нужно, чтобы удовлетворить это ужасное чувство любопытства. Пока всё ждут прихода истины Святая ложь звучит всё искренней Не прячет взгляд и травит яд соблазнов душу мне. Монстр живет на четвертом этаже. Ха! Под окнами растет дерево. Удача, к несчастью, на моей стороне. Я подобрался к окну, от которого веяло тепло, и исходил кислый запах. На подоконнике зверела растительность. Пролезая, через открытую форточку, словно какой-то вор, посягнувший на чужую собственность, хотя так оно и было. Я стоял посередине крохотной комнаты, тут был еще кто-то. Мальчик. Лет, этак, десяти. С еще несформированной жилой, но в ней видны грани, их пока четыре. Комната была скромной: две кровати, два шкафа, один из них книжный, большой старый стол, захламленный всякой макулатурой и пара стульев. От личных вещей того, кого я искал исходил тот кислый-кислый запах, но, находясь так близко, запах сшибал с ног и буквально проникал внутрь. Жила грела правый бок, и я повернулся – на узкой кровати под претолщенным одеялом спал человек. Присев на край пыльного стола, я стал изучать его. Оказалось, это был не он, а она – девчонка с сухими ручонками в шрамах, выглядывающими из-под одеяла. Я аккуратно отогнул край и взглянул в лицо, убрав пальцем красную прядь с высокого шершавого лба. Она не красива – темные круги под глазами с опущенными кончиками, такие же сухие губы и такие же опущенные уголки. Какая душа, а такая оболочка. Приблизившись еще ближе, я услышал больное хриплое дыхание. Она пока не видела сон. Интересно, что может сниться такому существу? Мой вектор коснулся середины лба, и я переместился в сознание девчонки. Я мог видеть все, что видела она. Я сбыл мечты и откровения В руках судьбы моё спасение Мой главный нерв, продет в иглу предельно обнажён. Меня окружала тьма. Тьма беззвездного космоса. Здесь нет ни начала, ни конца. Надомной висел громадный тетраэдр, отливающий всеми цветами радуги. Но вот он недостаточно отполирован, где-то отколот кончик, где-то пошла белая трещина. На что же ты способна, душа? Я поднялся к многограннику и взял его в руку. Такой теплый, будто крохотное сердце. Я пригладил трещинку на боку, и пустота стала приобретать форму улицы и крутым склоном. Передо мной стоял пятиэтажный дом. Свет был включен только в одной квартире. В одной комнате. Я заглянул в окно той комнаты и увидел, что за столом сидела та девчонка с женщиной в возрасте с короткими волосами. Они о чем-то разговаривали. По её, девочки, унылому виду было заметно, что она утомлена и больна. Я оглянулся на мгновение, и все пропало – ни окна, ни здания. В какой-то момент я растерялся, но где-то вновь появилась форма. Девчонка шла по дороге к парку быстрым шагом, почти бегом. Редкие порывы ветра приподнимали полосатый шарф. Форма исчезала за её спиной, рушась, как карточный домик. Я старался не отставать. С меня хватит! Командовать буду я! Я коснулся, слегка надавив, грани тонким длинным костлявым пальцем. Теперь ты под моим контролем, деточка… Я сделал всё и всё оставил В моей игре почти нет правил И мой герой не держит строй и лезет на рожон. Пространство перед девчонкой окутал туман, и мне стало привычнее. Она все же шла быстро, а я еле поспевал за ней, стараясь не уйти слишком далеко или подойти слишком близко. Мы вернулись в тот парк. Она свернула направо. Я прикоснулся к вершине души и почувствовал, как внутри все полнится песнями, которые не имели особого смысла, но мелодия ласкала слух. А теперь кульминация. Надавив на сколотую часть жилы, я заставил содрогнуться девчонку, и её состояние резко ухудшилось. Она согнулась пополам, опираясь о ствол дерева одной рукой, и надрывисто закашляла, раздирая глотку. Я поймал кураж и в этот раз выпустил коготь. Эта боль была не тем, что я ожидал, когда услышал рычание раненной зверушки. Октаэдр помутнел. Видимо, нужно остановиться, или на мне повиснет вина за сгубленную душу. Не по себе От этой тихой и чужой зимы С которой я на ТЫ Нам не стерпеть друг друга И до войны Мне не добраться никогда Моя безумная звезда Ведет меня по кругу В муках девчонка сползла мне под ноги, и душа резко вспыхнула, готовясь к обороне… Какая жажда жизни… Она понеслась вперед со страшной скоростью, оставляя за собой пустоту. Никогда прежде я не чувствовал такой азарт, затуманивающий здравый разум. Спрятав жилу во внутренний карман пиджака и отрастив несколько конечностей для ускорения, я начал преследовать девчонку. Запах страха – солено горький, как слеза, который будоражит, придавая сил. Девчонка выдохлась и остановилась под фонарем у входа в парк и повалилась на колени, кашляя и чуть ли не взвывая. Я почувствовал запах крови смешанный с чем-то грязным. Достав из кармана душу, я заметил, что помутнение рассеялось, и алмаз вновь воссиял в холодном свете бледноокой луны. А в облаках Застыл луны неверный свет И в нем Перемешались города и я Зову ее несмело Руку, в которой я держал октаэдр, стало жечь, но в ответ я рассмеялся. Все еще борешься? Я подобрался ближе к напоенному желанным спокойствием существу, чья безмятежность бесследно пропала в тот момент, когда увидела меня. Странно… когда люди после моих игр в «догонялки» видят меня, они в отчаянии чуть ли не рыдают. Но девчонка что-то прохрипела с таким смешным выражением лица и выпучив глаза. Ей-богу! Истерия заиграла во мне с новыми силами. -Я тебя не боюсь! – нахмурив брови и едва ли не хрипя, крикнула она, встав на ноги. Я усмехнулся в ответ на бряканье ничтожной твари. -Какая же ты… - угомонив в себе этот истерический внутренний смех, я потянулся к фонарю, освещающему девчонку, - самоуверенная. Железный фонарь с хрустом смялся под легким давлением. Я приблизился к ней вплотную. Запах страха сменился на запах безысходности – так пахнет выжженная земля, так пахнет кладбище. Я не наблюдал того, что пылало в моей правой руке на лице человека – на нем не было слез, оно стало более угрюмым. А глаза закрыты. Я наклонился к ней еще ближе, чтобы посмотреть в глаза – что там? Но она отвернулась, полоснув меня по лицу красными волосами. Так близко к живому человеку я никогда не приближался. Больное дыхание девочки пахло кровью. -Почему отводишь глаза? - Не смей меня гипнотизировать! – глупое создание. Это раззадорило меня еще больше, и я притянул её за подбородок обратно. - Я понимаю, у тебя нет глаз, но совесть хотя бы имей, - а вот это уже меня задело, деточка. Я от своего не отступлюсь. Я выпустил вектора и обхватил ими все тело девчонки. Жила в моей руке практически горела и обжигала ладонь, но на боль я не обращал внимания – мною овладел все тот же ужасный азарт. -Мне все можно, - я раскрыл пасть, почти касаясь языком мягкой щеки. Но раздался громкий вой – это чей-то телефон. Что за псих может звонить в третьем часу ночи?! Мне пришлось оборвать связь, спрятавшись в тени, и наблюдать: Девчонка буквально соскоблила себя с пола и как призрак побрела из комнаты, обхватив себя за талию. Дверь тихо скрипнула, и человек вышел из комнаты. Свет луны упал на стол. Ранее неинтересная мне макулатура оказались конспектами, зарисовками природы и средневековых городов и скомканными рисунками странных существ с серой кожей и желтыми глазами. Кроме того на столе лежала книга страницами вниз. Есенин. Я поднял книгу и увидел отметки на страницах. Жирно карандашом было помечено: "Слушай, слушай!- Хрипит он, смотря мне в лицо, Сам все ближе И ближе клонится.- Я не видел, чтоб кто-нибудь Из подлецов Так ненужно и глупо Страдал бессонницей. Я усмехнулся (если знаете, то поймете в какой-то степени). А впрочем… Я услышал, как на соседней кровати кто-то шевелится, и мигом выскочил из комнаты в коридор. Узкий-узкий. Пройдя по нему, я умудрился свалить пару вазонов с разноцветными шариками. Благо я их поймал в полете почти у самого пола. За соседней дверью горел свет и кто-то что-то говорил. Она… Я вспомнил про душу. Она уже не была прежней. Некогда теплое свечение разгорелось и не грело так, как прежде – это было пепелище после пожара борьбы за жизнь во сне. Жила источала нечто серое. Из-за меня ночи без огня и цели Из-за меня накануне дня Из-за меня замерло на самом деле Из-за меня линия огня Что я натворил… -Фантазия разыгралась. -Фантазия, говоришь? – я обратился к девчонке с долей иронии. -Да, - я не видел эмоций на сухом и круглом лице с темными кругами под опухшими серыми глазами. Я протиснул в комнату вектора, взяв ситуацию в свои руки и создав собственное незаметное пространство. Я не верю в то, что натворил! Что разрушил душу! Не верю! Конечно, во мне нет того света, чтобы верить. И нет глаз, чтобы видеть его. Я взбешён! Разъярен! И в порыве гнева я пихнул её, откинув к соседней стене. Она скорчилась от боли на полу и закашляла кровью на кафельный пол. -Скажи, фантазия может сделать больно? – ядовито спросил я, и с таим трудом, будто в глотке застряло что-то. -Ты реальный? -Так же, как и ты и Бог. -Тогда дай мне помолиться ему… Она встала на колени и стала молиться. Крупные слезы стекали по сухим щекам, падая на руки. А зачем тебе молиться? Он ни в чем не виноват. Не виноват в том, что я позволил себе ослабеть перед любопытством и азартом. А ты все вторишь, как заклинание, обращаясь к нашему создателю… -Поиграй со мной, монстр, - я больше не видел другого способа, чтобы исправить все.