Монстры

Ни разу. Ни разу мне не доводилось сталкиваться лицом к лицу с паранормальными явлениями. Я думала, что это все только сказки, которые мне помогали укрыться от несправедливости реального мира. Sweet dreams are made of this Who am I to disagree Travel the world and the seven seas Everybody's looking for something -Вставай, - скрежетал загробный голос по вискам. -Встать? Я даже дышать не могу, - корчась на кафельном полу, хрипела я. Палочник дрогнул и стал перебирать бледные костлявые пальцы, что-то замышляя. Он приблизился ко мне вплотную и схватил за бока, нащупывая сломанные ребра. Другая пара рук, которая появилась невесть откуда, открыла мне рот. Холодное бледное лицо находилось в считанных миллиметрах от моего не менее бледного лица. Тут перед моими глазами появилась черная бездонная пасть, из которой вывалился такой же черный скользкий язык. Он без всякого колебания просунул язык мне в трахею, потом в легкие, разрывая альвеолы и плевральную оболочку. Как же больно. До того больно, что голова готова расколоться напополам, и слезы невольно стекают по щекам. Это мой конец? Дышать было просто невозможно. Длинный язык обволакивал переломанные кости, а сам Слендер соединял их, будто склеивал. Я слышала неразборчивое ворчание, смешанное с белым шумом в голове. Все закончилось так же болезненно, как и началось – он втянул язык обратно. Я думала, что «склеивая» мне ребра, он там все разорвал, но к моему удивлению, все ткани были целы. Рот был полон черной приторной жидкости, которая тошнотворно пахла, и я побежала к раковине выплевывать её, но Палочник остановил меня, схватив за запястье вектором. -Не советую, - он прикрыл мне рот ладонью, - проглоти. -Почему я должна верить тебе? – убрав за щеки жидкость, с трудом спросила я. -Потому что я погубил тебя. Я ничего не поняла, но все равно проглотила слюну Слендера. -Погубил? Объясни! -Сыграй со мной и объясню, - с ноткой лукавства ответил он, утирая с моего лица слезы. Боль в грудине утихла… и горло перестало болеть. Но вот что-то в сердце начало ныть, и глаза стали вновь слезиться. Он встал с кафеля, оставив меня, и вышел в соседнюю комнату, а я осталась одна и уже хотела взять что-нибудь тяжелое и острое и… Но из соседней комнаты выползло щупальце и обвило меня за талию, утягивая за собой. Я схватила кружку, наспех выпив валерьянку, и послушно последовала за тем, кто меня тянул. Меня потянули в залу. Слендер обшаривал сервант. Кажется, я знаю зачем – там папа хранил свои шахматы. Я включила настольную лампу, стоящую на письменном столе, и направила её в сторону существа. -Расставляй, - он всучил мне коробку, а сам старался поудобнее устроиться на диване, который был в полтора раза меньше его. Я поставила кружку на журнальный столик, который стоял как раз перед диваном, и сев на пуфик, стала расставлять фигуры. Иногда я бросала взгляд на Палочника, который все никак не мог удобно расположиться на мебели. В конечном счете, он разлегся вдоль дивана, положив ноги, примерно пятьдесят пятого размера, на спинку кресла. -Поменяй, - раздраженно сказал он, мне взглянув на расставленные фигуры, - играй белыми. Я поменяла. Не смотря на то, что у него не было лица, я могла видеть тревогу в его изломанных жестах, скрываемых им, когда тот предложил начать игру. Я сделала ход пешкой. -Скажи мне, ты боишься меня? – он сделал аналогичный ход. Недолго подумав, я ответила: -Это скорее не страх, это - недоумение. Ты пытался убить меня буквально несколько минут назад, а теперь играешь со мной, как ни в чем не бывало. Он усмехнулся и потянулся ко мне. Сначала я отшатнулась назад, предчувствуя беду, но его рука легла мне на грудь. -Это ничего, - прошипел он. -Ничего? Я чуть ли не умерла от страха и боли. - Я виноват, - на руке внезапно появились когти, и тут мне стало страшно, - дело в том, что мною овладели любопытство и азарт… а говорят, что любопытство не грех. Глупые люди. Я пошла еще одной пешкой. -Ты, небось, хочешь узнать, что меня заинтересовало в таком существе, как ты? – он щелкнул пальцами прямо перед моим носом. Я кивнула. -А вот в этом уже виновата ты. Нельзя таким, как ты ходить в туман по лесопаркам, - он сделал ход, - мы с тобой похожи. Я думал, что я один такой – проклятый. Обреченный на бесполезное существование, пожирая безобразные души. -Ты думал, что я – монстр? -Детка, это понятие относительное. Вы, люди, относительно меня, монстры. У вас есть душа, а у меня нет. -Но у меня ведь тоже есть душа…. Как мы можем быть похожими? -Легко! Посмотри вокруг. Я оглянулась по сторонам. -Всего, что окружает нас, нет. Не существует. Пустота, которая сжалась и приобрела форму. Есть только энергия. И твоя и моя энергии похожи. Прошло несколько минут. За это время он успел съесть две мои фигуры. Тут меня снова укололо прямо в сердце, и я упала на ковер, непонятно от чего обливаясь слезами. Палочник тут же встал с дивана и, перешагнув через столик, наклонился надо мной. -Вот что я натворил с тобой. -Что? Что?! – задыхаясь, воскликнула я. -Я сжег твою душу, - еле слышно пронеслось в моей голове. -Как? -Не претворяйся слабоумной! – рыкнул Слендер, выпустив вектора, - когда горит душа? -Когда испытывает страсть… -В нашем случае эта была страстное желание жить, - он резко подошел к окну, словно паук, оставив меня на полу и заломив руки за спину. Я наблюдала, как периодически содрогаются эти смертоносные отростки. Из-за плотных туч вышла бледная безликая луна, свет которой попадал в освещенную настольной лампой комнату. То ощущение, когда внутри тлеющие угли было настолько болезненным, что такое можно пожелать только самому худшему врагу. Но я не сердилась на Палочника. Он не ведал, что творил, хотя знал, чем все может закончиться. Превозмогая боль, я буквально подползла к Слендеру и попыталась взглянуть на его чистое, как холст лицо. Интересно, почему у него его не было. Наверное, потому что так ему легче скрывать ненависть? Он ненавидит людей. Он ненавидит себя. Он ненавидит всё. Some of them want to use you Some of them want to get used by you Some of them want to abuse you Some of them want to be abused Он смотрел в пустоту, и иногда его чистое лицо искажала морщина возмущения промеж лысых бровей, будто в нем происходила борьба. Но вопрос весь в том, что могло вступить в схватку в бездушном, по его словам, созданию. -Скажи мне или покажи, какая она была, - Палочник сгорбился еще сильнее и оглянулся в мою сторону, - душа… -Я понял тебя, но не буду этого делать, - он вновь отвернулся. Кажется, ему стало еще хуже – он оперся обеими руками о деревянный подоконник, соскребая мощными когтями краску. -Слендер! – мне было жалко его, не смотря на всю его сущность – циничную, родом из наших кошмаров, фантазий, желаний и страстей, состоящей из нашего страха и бегства. -Ты же знаешь, что жизнь игра? -Да. -И что она начинается еще задолго до биологического рождения? -Да. -А знаешь ли ты, что и после смерти ты продолжаешь свою игру, достигнув только определенного уровня образованности души? -… да. -Но вот только ты заронила на мне. Я предлагаю тебе три пути продолжения этой игры: Первый – я тебя просто убью, дав твоей жиле переродиться вновь. Второй – я съем твою душу, и тебе точно станет легче. Третий – ты станешь таким же существом, как я. Палочник взял с доски удлинившейся рукой короля и протянул его мне. -Что скажете, господин гроссмейстер? - на его лице внезапно появилась полная иронии улыбка, стоило только приглянуться. -Я выбираю… А теперь ответьте, господа читатели, какой бы путь вы выбрали?