Монстры

Выбор сделан. И он был весьма осмысленным. Перепрыгивая со здания на здание, я направлялся обратно в этот треклятый парк. Девчонка бежала за мной, в тумане её угловатый силуэт иногда исчезал. Энергия сгоревшей души медленно циркулировала, и от неё исходил пряный аромат, от которого я сходил с ума, вспоминая свою фатальную ошибку. Я был готов разорваться от злости на самого себя. Я остановился у входа в парк, рядом с фонарем, и стал ждать девчонку. Она, спотыкаясь о бордюр и судорожно держась за сердце, добегала до того места где стоял я. Она упала передо мной, но я успел подхватить её. Послышался стон отчаяния и усталости, сорвавшийся с покусанных и обветренных губ. Я прижал девчонку к себе и почувствовал, как бешено трепещет крохотное сердце в хрупкой груди и как разгорячилось юное тело. Впервые за все время моего существования, я так близко контактировал с человеком. Она измождена. Конечно, узнать, что её жизнь кончена. И все из-за кого? Из-за какого-то пожирателя юродивые души… Я взял девчонку на руки, а она вцепилась в рукава моего пиджака и опустила голову, касаясь подбородком груди. Душа медленно разрушалась. Нужно торопиться. Поэтому, я резко подпрыгнул на двадцать метров верх и, цепляясь каблуками туфель, побежал по воздуху. Перед нами предстала засыпающая природа: зеленоватая река с высокими берегами, которые поросли камышом, поле на противоположной стороне, раскинувшееся на несколько километров и крохотная деревня – все засыпало, чтобы пережить суровую зиму и проснуться весной для новой жизни. -Лесной царь, - протянула она, сжимая сердце и морщась от боли. -Гете? -Гете. Её серые глаза с красными белками устремились вверх. Этот утомленный взгляд полный безысходности прожигал меня насквозь, или это я сгорал от ярости. Мне хотелось успокоить хрупкое существо, лишь бы она не сверлила меня умоляющими глазами. Люди… Температура воздуха резко понизилась только за одну ночь. От этого мокрые ресницы моей жертвы и дорожки от слез на щеках покрылись инеем, а губы и щеки приобрели фиолетовый оттенок. Тут будто что-то капнуло на голову. Снег. Изящные снежинки кружились в воздухе, планируя вниз. Эти кристаллики липли на её красные волосы, отчего голова девчонки напомнила мне большую клубнику. А снежинки все вальсировали под неслышимую простому уху музыку ветра и умирали, долетев до земли черной земли. Какая красивая, но короткая жизнь. Я вновь взглянул в лицо девчонки – она до сих пор задумчиво смотрела на свои озябшие коленки. -Первый снег… и последний… в этой жизни, - вздохнула она. -Прощаясь с душой, не стоит грустить, - зашипел я, - смерть - лишь смена форм жизни и не менее захватывающее приключение. Девчонка улыбнулась и прикрыла полные слез глаза. -Ты позаботишься о моей семье, с которой я жила до… -До того, как встретилась с ужасным монстром, который испоганил тебе душу? -Перестань! -Постараюсь… -Отнеси меня туда, где тихо. Я чувствовал, как внутри неё жила медленно разрушалась, и двинулся быстрее по воздуху в поле, где росла единственная ива, скорбящая о своем одиночестве. В этом поле ничего не росло, кроме высокой грубой травы. -Давая помогу раздеться? -Это еще зачем?! – глаза, которые минуту назад закатывались от внутренней боли, лезли на лоб, и фиолетовые щеки порозовели от смущения. -Ты же хочешь, чтобы тебя не искали? Девчонка промолчала в ответ и, поежившись, стала снимать пальто. Окоченевшие пальцы соскальзывали с пуговиц с неприятным звуком ломающихся ногтей. -Давай помогу, - я отрастил вторую пару рук и помог освободить её от верхней одежды. Потом я стянул с неё красную футболку, оставив оголенным торс. -Дальше, пожалуй, я сама. Опусти меня. Я раздвинул жесткую траву и аккуратно поставил девчонку на землю. Кожа на её спине покрылась мурашками от холода и краснела от укладывающихся на угловатые плечи снежинок. -Ты не сказал мне, что происходит с теми, кто достиг окончательной образованности, обняв себя за локти, выдавила она. Недолго думая, я ответил ей. -Они становятся новой формой далеко за пределами планеты. Они становятся новыми мирами, - я присел перед ней на корточки и погладил по озябшей спине. -И я все это забуду? -А хотела бы? -Нет. -Если чего-то хотеть всей душой, то это непременно случится. -Тогда я хочу, чтобы ты передал это моим родителям, - она протянула мне листок, сложенный втрое. Я раскрыл его и прочел все, что там было написано: «Дорогие мама, папа и брат. Я знаю, Вы места себе не находите, пытаясь найти меня. Но я прошу вас… нет! Я умоляю Вас перестать искать меня. Все равно меня уже нет. Я не умерла, и никто меня не похищал. Просто на свете есть такие вещи, которые превыше нашего понимания. Мое отсутствие как раз из этой оперы, грубо говоря. И я хотела, чтобы Вы заботились друг о друге и о своих душах. Делайте то, что вам нравится. Проводите больше времени вместе – в узком семейном кругу. Ведь мне так и не довелось провести чуть больше времени с Вами. Я хочу, чтобы Вы стали лучше! Еще лучше! Не скорбите обо мне. Со мной правда все в порядке. И знайте – я люблю Вас, как никого другого. С любовью, Ваша Туся» Она вновь закрыла глаза, и из них хлынул новый поток слез, а нос покраснел. -Умоляю тебя, быстрее, - всхлипнула девчонка. Я коснулся нижней частью своего лица её лба и ворвался в грудную клетку. Тепло. Но это тепло напоминало жуткую жару, во время которой гниют не вовремя сорванные плоды. В моей руке оказалось нечто трепещущее и нежное – крохотное хрупкое сердце. Я все глядел в лицо девчонки – на лбу появилась и тут же пропала морщина. Я дернул сердце на себя и высвободил орган из тесной клетки, состоящей из ребер. Оно продолжало биться в моей руке, перекачивая кровь, которая в это время брызнула из раны алым фонтаном, окропляя траву. Это тело покидала душа. Маленький уголек освободился и был готов восстановиться в другом теле. Он полетел со скоростью света вверх, раздвигая тучи, навстречу новым приключениям. Ездок оробелый не скачет, летит; Младенец тоскует, младенец кричит; Ездок погоняет, ездок доскакал... В руках его мертвый младенец лежал. Я взглянул на опустошенное тело. Оно повисло на моей длинной тонкой руке, а голова была откинута назад. Да, все заживет, но эта прореха в моей энергетической памяти никогда не затянется. Создатель! Ты милосерден, но в то же время жесток! В ярости я сжал хрупкий орган, раздавив его и превратив тем самым в кровавую массу с артериями. И эти монстры. Мне они противны, но в то же время интересны своими обычаями. Один из них – процесс погребения. Я взял в ладонь круглое лицо девчонки и закрыл застывшие глаза пальцами, а рот забил землей. Сосуд медленно остывал, и вся кожа становилась фиолетовой, а ресницы, брови и кончики волос покрывались инеем. Мои вектора окутывали тело саваном. Теперь она в коконе, из которого ей не суждено вырваться бабочкой. Я выкопал яму под одинокой ивой и положил тело под корнями, потом, закопав, развеял над образовавшейся могилой семена клевера. Казалось, ива нагнулась еще ниже, чтобы обнять, приласкать сосуд, для которого она стала последним пристанищем. Светало. Но все же те грозные тучи не давали увидеть красоты рассвета в полной мере. Но если рассвета не видно, это не значит, что его нет. Так и вашими внутренними Богами. Ведь так? Эпилог. В этом доме на краю крохотного польского городка живет семья Крамольски. Здесь растут ивы, склонившиеся над землей, будто скорбят о ком-то. Стояла осень. Октябрь. Городок заключил в объятья густой туман, и ивы стали еще печальнее. Из дома на крыльцо выбежал четырех летний карапуз в стеганной фиолетовой курточке с листком в руках, на котором был изображен неумелой высокий тощий человек длинными руками, а рядом с ним девочка в красном. Мальчишка тряхнул рыжей головой и побежал в ту сторону, где росли ивы. В глазах ребенка светилась радость и какое-то благоговение. Подбежав к первому попавшемуся дереву, он насадил листок на сук, огляделся по сторонам и побежал домой. Среди склонившихся ив, появился черный тонкий силуэт. Он приближался к тому дереву, где оставил свой рисунок мальчишка. Палочник. Существо взяло листок в руки и взглянуло на него. Оказывается, кроме двух фигур была надпись: «I AM FINE». Слендер сложил рисунок и положил его во внутренний карман своего черного пиджака.