Монстры

До рассвета оставалось пара часов. Луна вновь скрылась за тучами. Я старалась бежать как можно быстрее по серым холодным улицам, следуя за Слендером. И на то были свои причины: во-первых, Палочник перепрыгивал со здания на здание, буквально паря над дорогами, точно как насекомое, во-вторых, на улице было холодно до того, что глаза моргали в такт с зубами. И вновь этот парк с его старыми ржавыми каруселями и эта грязная река с концлагерем на противоположном берегу. Кажется, от фонарей становилось еще темнее, или я окончательно дезориентировалась в пространстве, что натыкалась на деревья. Палочник ждал меня, стоя у статуи медведя, которая стояла окруженная высокорослыми деревьями с голыми ветвями. Он почти сливался с ландшафтом, но извивающиеся за спиной черные вектора выдавали его. Последний раз я так бегала только тогда, когда сдавала нормативы по физической культуре. Из одежды на мне были только красная пижама с черепками, любимые ботинки и надетое наспех пальто. В бессилии я буквально рухнула на мраморный круп крашенного белой эмалью медведя, глядя на трехметрового Палочника, который задумчиво глядел по сторонам. Он заложил длинные тонкие руки за спину и, видимо, никуда не спешил. А я все думала – правильный ли выбор я сделала. Хотя, сделав подобный выбор, я руководствовалась исключительно возможностями, которые откроются передо мной после небольшой процедуры. Но пока я не знаю, что это за процедура. -Ты отдохнула? – он наклонился надо мной. -Да, только… - сердце пронзила режущая боль, а из глаз с новой силой хлынул поток слез. -Тише, - он взял меня на руки и прижал к себе, уводя в сторону горбатого моста. Как интересно. -Лесной царь, - усмехнувшись, прохрипела я. -Гете? -Гете. -Смотри, - он поднял голову, я вслед за ним. Над нашими головами летели редкие снежинки. Первые в этом году. Они плавно приземлялись на пиджак Палочника и не таяли, украшая плечи и рукава, как звезды небо. Кто скачет, кто мчится под хладною мглой? Ездок запоздалый, с ним сын молодой. К отцу, весь издрогнув, малютка приник; Обняв, его держит и греет старик. Район Санта-Барбара. Очень зажиточный район, на границе которого начинался вход в царство сказок в моем детстве… и в отрочестве. С этим лесом у меня связаны самые лучшие воспоминания: первый поход, поиски трав с подругами и клятва, что никогда не повзрослею. Палочник перескочил через реку за мгновение. Это мгновение было до того приятным, что даже сердце на секунду остановилось и перестало ныть, восхитившись тем, что увидели мои заплаканные глаза. Я сильнее прижалась к худой груди Слендера, почти обнимая его. Тоскливо и холодно. -Ты это видел? – с трудом выговорив, спросила я. -Видел. Но теперь я не испытываю восхищения. Я вдоволь насытился видами природы, - он шел вглубь леса и, наконец, остановился у сухой сосны, - и поэтому люди не летают. Подобное чудо стало бы для них обыденностью. Так и для тебя. Уже спустя одну тысячу лет ты перестанешь видеть нечто прекрасное в том, что любо тебе ныне. -Неправда. -Посмотрим, - он аккуратно поставил меня на землю. -Раздевайся. Я послушно стала снимать с себя пальто. -Я тут кое-что написала, чтобы не беспокоились, - достав из кармана записку, я протянула её Палочнику. Там было написано: «Дорогие мама, папа и брат. Я знаю, Вы места себе не находите, пытаясь найти меня. Но я прошу вас… нет! Я умоляю Вас перестать искать меня. Все равно меня уже нет. Я не умерла, и никто меня не похищал. Просто на свете есть такие вещи, которые превыше нашего понимания. Мое отсутствие как раз из этой оперы, грубо говоря. И я хотела, чтобы Вы заботились друг о друге и о своих душах. Делайте то, что вам нравится. Проводите больше времени вместе – в узком семейном кругу. Ведь мне так и не довелось провести чуть больше времени с Вами. Я хочу, чтобы Вы стали лучше! Еще лучше! Не скорбите обо мне. Со мной правда все в порядке. И знайте – я люблю Вас, как никого другого. С любовью, Ваша Туся» Я выдохнула, утерев лужицу под носом. -Вот поэтому ты и сказала мне не торопиться? -Да. Так ты передашь? -Передам… Слендер помог мне раздеться, изредка касаясь обжигающе холодной кожей рук. Теперь я стояла перед ним абсолютно нагая, дрожа от холода, приносимого редкими порывами ветра. Последний вздох. -Я готова, - я выпрямилась, приготовившись к перевоплощению. -Ты все еще хочешь стать такой же, как я? -Уж лучше я стану неизменяемой частью игры, нежели проходящим игроком. -Предупреждаю, будет очень больно. -Насколько больно? -Настолько, что каждая клетка твоего хрупкого организма будет кипеть, перерождаясь в новую за счет энергии души, - он погладил меня по голове, на которую снежинки, и поднял над землей векторами, чтобы лица были на одном уровне. -Готова? Я кивнула. Вырастив еще четыре руки, Палочник начал свой зверский ритуал: Первая пара рук, поддев когтями кожу на затылке стали сдирать её, оставляя голые мышцы. Остальные две пары проделывали то же самое на конечностях, переходя к туловищу. Это было пока терпимо, по крайней мере, я могла сдерживать крик. Не было способности моргнуть – с лица стащили кожу. Наши со Слендером лица вновь оказались на нереально близком расстоянии. Внезапно на том месте, где у него должны были быть глаза, появились две бездонные пропасти. -Смотри, - целый поток информации проходил через мои глаза в мозг. Века, эпохи, культуры, цивилизации и эры проходили перед моими глазами. Звуки тех времен звучали в ушах. Боль тех людей отзывалась в моем теле с троекратной силою, словно через меня проводили ток мощностью несколько тысяч вольт. Все внутри стало разрушаться: сердце и другие органы просто разваливались, формируя собой нечто вязкое и заряженное. Клетки костной ткани тоже мутировали и стали с бешеной скоростью делиться, за счет чего удлинялись мои руки, ноги и пальцы, и заострились уже не зубы, а мощные клыки. Спинной мозг расширялся, формируя собой длинные серые вектора, покрытые серой и прочной как титан кожей. Жировая ткань тоже преобразовывалась – она расходовалась на выращивание новых клеток кожи. Меня обтягивало той самой прочной кожей. Я уже не могла терпеть этой боли. И мой крик, похожий на рычание разнесся по лесу. Все кончилось. Слендер положил меня перерожденную на холодную землю. Белые кристалики планировали на мое разгоряченное тело. Боль не переставала гудеть, но она понемногу притуплялась. Кости и суставы потяжелели, как будто в них залили свинец. Я сделала первый вздох и почувствовала запах сырой земли, запах тины в реке и смолы, стекающей с коры деревьев. Никогда я так остро не осязала все вокруг – я была готова зарыться в землю с головой, как в одеяло. Мне больше не было холодно и больно. Это уродство (у рода) будто окутало меня, как любящая мать обнимает свое дитя, пусть и нерадивое. Многое стало не так важно. И существовать стало проще, когда через мою голову прошел такой опыт. Ощупывая свое новое тело, я заметила, что все органы пропали – их заменило нечто плотное. Лицо лишилось привычных для него составных: глаз, носа, губ и бровей. В какой-то момент я почувствовала себя Волан-Де-Мортом, только у того были уши, а у меня нет. -Слендер? – голос не мой. Он смешанный. Их целых три, но звучат одновременно. Я одна. Его нет. Только рядом какая-то стопка вещей: Длинный черный плащ из плотной-плотной ткани с золотыми пуговицами в виде дважды перечеркнутых кругов на лацкане и манжетах. Узкие черные брюки. Длинная белоснежная сорочка. Коричневый жилет в красную вертикальную полоску с такими же пуговицами, как и на пальто. Пышный белый галстук денди девятнадцатого века и ботинки до середины голени на шнурке со стальными носками. Видимо, это все для меня… кэп… Я облачилась в новую одежку и постаралась выпустить вектора, как Палочник. Поначалу было трудно, и вектора висели, как большая лапша, если не что-то еще… Потренировавшись, я уже могла выпускать их в разные стороны, как острые колья. Но тут меня потянули за один. -Быстро учишься, - Слендер прошипел мне в голову. -В игре обновления, господин Палочник, - он взял меня за руку и повел за собой. Отступала ночь. Мы шли на восток. А я шла в новую жизнь

1 декабря 2012 года

Эпилог. Моя сестра пропала год назад. Видимо, она пропала, как и те несчастные дети и другие. Всего двадцать. Родители не водили меня в школу, пока не сошел этот проклятый туман, в котором пропадали несчастные люди. Мама нашла записку и не могла найти себе места. Даже приводили участкового, так как после её пропажи мы нашли черное пятно на полу в кухне. Оказалось, что это была обычная нефть. Но как она оказалась в нашей квартире, не знаю. В школе даже объявили траур. И её классная руководительница – человек с огромным и горячим сердцем и холодным острым умом. Я сидел на её уроке и мне стало скучно. Моя парта находилась около окна. Я взглянул в него и просто онемел от ужаса – в саду стоял высокий худой человек в черном пальто и смотрел прямо мне в душу. Не было возможности даже шевельнуть языком, глядя на эту ужасающую картину. Я отвернулся, обливаясь холодным потом. Тут в голову ударили помехи, и что-то коснулось моей головы. -Удачи, - прошипело у меня в голове, - я люблю тебя. -Ты?! – я сорвался с места в недоумении. -Я? – спокойно спросила руссовед. -Эм… - я сел обратно на место и взглянул в окно. К стеклу прикрепили фотографию, на которой были изображены я, мама, папа и она – моя старшая сестра, пропавшая год назад. Наверное, я когда-нибудь узнаю, что с ней случилось. Обещаю. От автора: есть замечания? на следующей неделе немного подправлю текст...