Ромео и Джульетта Хогвартса

Гермиона млела от своих ощущений и нереальности происходящего вообще. Она, всегда слушающая голос разума, сейчас целовалась с Драко Малфоем, который унижал и обижал ее на протяжении предыдущих пяти лет, и который, вроде как, Пожиратель Смерти. А не может ли это быть тактическим ходом, чтобы навредить Гарри? Эта мысль настолько резко появилась в ее голове, что она чуть сбилась с «ритма». — Что? — Чуть севшим от возбуждения голосом спросил Драко. — Скажи… — Начала она неуверенно, Драко выгнул бровь. — Скажи, это ведь не тактический ход, чтобы через меня навредить Гарри? — Выпалила она на одном дыхании. — Ты о чем? — Откровенно не понял ее Малфой. — Мы ведь по разные стороны баррикад. — Горько усмехнулась Гермиона. — Не заставляй меня произносить это вслух. — Что, Пожиратель Смерти не чета ярой стороннице Дамблдора? — Не менее горько усмехнулся Малфой, как никогда понимая, что он прав. — Тогда, конечно, лучше идиот Уизли, который хочет Браун, а не бесконечно влюбленный в одну вечно лохматую ведьму враг. — Ты Пожиратель? — Отшатнулась в ужасе девушка. — Это все, что ты услышала? — Решил попробовать перевести тему Драко. — Нет. — Помотала головой Гермиона. — Но ты и правда стал Пожирателем? — Ты и представить себе не можешь, как я не хотел и тем более сейчас не хочу им быть. — Ответил ей Драко. Он очень не хотел произносить ужасную правду вслух, не хотел разочаровывать эту девушку еще больше. В этот момент он понял, насколько хрупкий мир между ними, как легко можно потерять доверие и любовь другого человека. — Ответь! — Почти крикнула Гермиона, зажмурив глаза. Она понимала, что не хочет слышать правду, не хочет видеть отвратительную Метку на нем. До дрожи не хочет реального подтверждения, что они действительно враги, а не просто ученики двух параллельных классов, которые недолюбливают друг друга. Наступила зловещая тишина. Гермиона открыла глаза и наткнулась на серые немигающие глаза Драко, пронзительно смотрящие на нее. Они напряженно смотрели друг на друга бесконечно долгие секунды. Затем Драко медленно снял мантию, вытянул левую руку вперед ладонью вверх и закатал рукав белоснежной рубашки. Гермиона похолодела изнутри, видя постепенно открывающуюся черную татуировку. Теперь не оставалось сомнений, что Драко примкнул к рядам сторонников Волан-де-Морта. Ее глаза снова защипало, и Драко стал лишь размытым пятном. Малфой смотрел на замершую напротив него девушку и боялся. Он до смерти боялся и отчаянно желал подойти к девушке, обнять, сказать, что он был вынужден ради родителей, что у него не было выбора… да что угодно, лишь бы она поверила ему, не отворачивалась. — Гермиона… — Начал он, но замолчал, когда Грейнджер выбросила руку вперед. — Помолчи. — Попросила она, напряженно думая. Она рассматривала стоящего перед ней молодого человека, как будто впервые видела его. Высокий юноша с невероятно бледным лицом, на котором виднелась бьющаяся голубая жилка. И глаза… глаза, выражавшие абсолютную потерянность и незащищенность. Гермиона почему-то верила ему, что он не хотел быть приспешником Темного Лорда. Ей вспомнились слова Гарри о чести и семье. Будь она на его месте, разве не сделала бы она что угодно, чтобы спасти своих родителей? И Гермиона приняла решение. Она сделала несколько шагов к Драко, взяла его за руку, опустилась на колени и поцеловала его Метку. Драко вздрогнул от неожиданности происходящего — Гермиона Грейнджер, гордая гриффиндорка стоит на коленях перед Пожирателем Смерти и касается своими теплыми губами темного проклятия. И это было не подчинение, а… признание… признание его недобровольного выбора? Она понимала его? Она принимала его? Сердце Драко дрогнуло, и он понял, что никогда и никому не позволит причинить вред этой девушке, сломить ее. Он смотрел, как она поднимает на него свои огромные ореховые глазища, накрывает своей маленькой ладошкой его отвратительную Метку. Слова, что она произнесла далее, звучали набатом в его голове: «Супруга ль осуждать мне? Бедный муж, где доброе тебе услышать слово, когда его не скажет и жена на третьем часе брака?» Драко почти плакал. Это было самое невероятное признание в любви, которое он когда-либо слышал. Ему уже не раз говорили «я люблю тебя», но все это было пустым. Это говорили просто, чтобы добиться чего-либо от него. А Гермиона просто делилась с ним сокровенным, открывала ему свое сердце, дарила себя. Это невозможно было предать или посмеяться над глупыми чувствами. Поэтому Драко сделал то, что считал нужным, правильным — он опустился на колени рядом с девушкой и поцеловал ее в губы. И это был самый искренний, самый нежный и самый любящий поцелуй, который он когда-либо кому-либо дарил. В нем не было страсти, похоти, желания, а только бесконечная любовь, благодарность за понимание, желание отдавать, а не брать. — Что же нам теперь делать, Драко? — Спросила она его онемевшими от долгого поцелуя губами. «Нам» — отметил про себя Драко, а вслух сказал: — Играть дальше отведенные нам роли, Гермиона. Умница Грейнджер конечно же поймет, что он не только о пьесе говорит, точнее, совсем не о пьесе. И он, конечно же, был прав. — Я не хочу, чтобы мы погибли. — Негромко сказала она. — Мы напишем свой конец этой истории, и он будет счастливым. — Уверенно сказал молодой человек и прижал маленькую ведьму к своей груди. Гермиона слушала стук сердца, которое отныне принадлежало ей, и наслаждалась этим моментом счастья.