Ромео и Джульетта Хогвартса

На завтра был назначен матч Гриффиндор-Слизерин. Волновались все. Гермиона за завтраком поругалась с Гарри и Роном из-за того, что Рон выпил сок с зельем Удачи, и пошла на поле в расстроенных чувствах. Гарри нервничал из-за не очень слаженной команды и пытался расслабиться в объятиях Джоу, которая в стороне целовала его «на удачу». Он переживал за Рона, который из-за своих переживаний может пропустить мячи в кольца, за Кэти, которая лечилась в Св.Мунго от проклятия, за… да за всю свою команду! Конечно, Джинни его успокоила новостями, что в Слизерине тоже не все гладко — не будет их сильного загонщика Вейзи и ловца Малфоя, который внезапно заболел. Так, у Гриффиндора очень неплохие шансы победить. И все же, всегда есть место случайностям… Гермиона тоже переживала. Она понимала, что Рону нельзя играть, когда у него в крови Феликс. Иначе чем объяснить отсутствие Вейзи и Малфоя? Да, она радела за команду своего факультета, но ведь это нечестно… А еще она переживала за Драко. Что с ним случилось? Почему вдруг так резко заболел? Ведь, расставаясь с ним накануне, он был абсолютно здоров. Не мог же он чувствовать себя настолько опозоренным поцелуем с грязнокровкой, чтобы не выйти на матч? Переживания настолько выматывали ее, что за ходом игры девушка следила с трудом. Когда Гриффиндор выиграл, то она опять умудрилась поссориться с Роном, причем из-за ерунды. Убежав в гостиную факультета, она присоединилась к празднующим сокурсникам, отчего ее настроение немного улучшилось. Однако когда она увидела, как Рон самозабвенно целовался с Лавандой, то она почувствовала себя бесконечно грустной и одинокой и убежала прочь. Не зная куда идти, она пошла туда, где ей было хорошо. Вчера. В Выручай-комнате. С Малфоем. Она не знала, чего конкретно ей хотелось, поэтому комната предстала перед ней в том виде, что была накануне. Вот изрезанная кукла, на чьем месте Малфой представлял себе мистера Соэрса, рядом ширма, за которой он переодевался, и немного мягкой мебели, которой вчера, вроде бы не было. Сев на диван, девушка горько заплакала, остро чувствуя свое одиночество. У Гарри была Джоу, и они были счастливы. У Рона появилась Лаванда, которая на протяжении всего последнего времени строила глазки Рону и всячески заглядывалась на него. А сам Рон не обращал на Гермиону, как на девушку, никакого внимания. Вдобавок ко всему сама Гермиона умудрилась влюбиться в самого неподходящего парня. И за что ей все это? Новые рыдания сотрясали ее юное тело, и она совершенно не слышала, как в комнату вошел человек. Драко Малфой ночью совершенно не спал. Он отчаянно сопротивлялся Волан-де-Морту, который вздумал не только узнать, как продвигается его задание, но и покопаться у юноши в голове, чтобы удостовериться, что тот по-прежнему ему верен и предан. Драко же совершенно не хотел, чтобы тот прознал о смене полярностей в своих убеждениях, о связи с Грейнджер, на которую неизвестно как отреагирует Лорд — либо убьет, либо попытается использовать как средство, чтобы добраться до Поттера. Вдобавок же Лорд пару раз «приласкал» его Круциатусом — за то, что не донес ожерелье до директора, и просто на будущее, чтобы не забывал, что шутки с ним плохо заканчиваются. С этими словами Лорд покинул сознание своего молодого приспешника, а Драко провалился в забытье. Утром его не смогли добудиться и срочно послали за деканом. Тот мгновенно понял, что произошло, и приказал сказать всем, что Малфой заболел. А сам доложил Дамблдору о ночном происшествии. Директор лишь сокрушенно покачал головой. Он очень хотел помочь этому юноше, но тот должен был сам попросить о помощи. Слушая доклады о подготовке к спектаклю, он не мог не признать, что мисс Грейнджер крайне положительно влияет на него, но вот успеет ли она? Когда Малфой очнулся и пришел в себя, то понял, что время было уже позднее. Он узнал, что матч прошел и был проигран. Впрочем, это не удивляло. Решив развеяться, он прогуливался по школе и не заметил, как ноги сами вынесли его до Выручай-комнаты, где ему было так хорошо вчера. Посмотрев на стену, где могла открыться дверь, он улыбнулся своим воспоминаниям — Гермиона Грейнджер в его объятиях, отвечающая на его поцелуй. Как бы он был не прочь повторить это… Драко так замечтался, что не сразу заметил проявившиеся очертания двери. Двери, в которую можно было зайти? Значит Гермиона там? Улыбнувшись своим мыслям, он открыл дверь и вошел, ожидая увидеть Гермиону, которая бы… Но не которая бы сильно плакала, свернувшись на диване. Девушка не слышала его шагов, а Драко не знал что предпринять. И поэтому просто стоял и смотрел на плачущую девушку. Его сердце разрывалось от нежности и сочувствия, хоть он и не знал причин таких слез. Девушка его не замечала. И Драко решил обозначить свое присутствие. Гермиона подняла голову, услышав покашливание. В нескольких шагах от нее стоял Малфой и смотрел на нее. Сглотнув от неожиданности, она его спросила: — Как… как ты себя чувствуешь? — Она вытерла слезы тыльной стороной руки, расстраиваясь еще больше от того, что Малфой увидел ее плачущей по другому в комнате, где вчера страстно целовалась с ним. Слезы полились еще больше. — Было довольно сносно, пока не увидел тебя в таком состоянии. — Драко подошел к ней и вытер сбегающие по щекам слезы. — Не плачь. Кто тебя обидел? Давай я обижу его в ответ от твоего имени. — Не надо никого обижать. — Хлюпнула она носом. — Хорошо, не буду. Если ты скажешь из-за кого так переживаешь. Гермиона снова разрыдалась. Драко тяжело вздохнул и обнял девушку. Под его неторопливыми поглаживаниями Гермиона перестала плакать. Она только немного всхлипывала, но его рубашка уже была мокрой. — Гермиона, я жду. — Напомнил о себе Малфой. — Я отдал тебе свою рубашку на поругание, теперь ты мне должна. Гермиона издала звук, похожий на смешок. — А может я простым Эванеско откуплюсь? — Она не хотела, чтобы Драко отпускал ее. В его объятиях было очень уютно. — Нет, радость моя, только правда. Давай же, гриффиндорка, не лги. — Подначивал он ее. — Тогда ты обидишь меня от своего имени. — Сказала Гермиона. — Обещаю, что не буду. — Твердо ответил ей молодой человек. Гермиона подняла на него свои глаза, поджала губы и, уткнувшись лбом ему в плечо, произнесла: — Это все Рон. Драко напрягся, но не отпускал ее, ожидая пояснений. — Что такого успел натворить этот рыжий идиот, пока я болел? — Он целовался с Браун. — И чем тебя это расстроило? — Спросил Драко, хотя догадывался об ответе. — А как же я? — Всхлипнула опять девушка. — А ты его подруга. А Браун подходит ему по сути. И по уму тоже. — Но мы же столько времени проводим вместе… — Что он тебя воспринимает как нечто естественное в своей жизни. — Жестко сказал Драко. — Но я… — Пыталась возразить ему Гермиона, но Драко перебил ее. — А как же я? — Вернул он ей ее же слова. — Я для тебя всего лишь роль Ромео? Гермиона смотрела в его напряженно ожидающие ответа глаза и не могла соврать. Да и не хотела. — А я, кажется, настолько вжилась в роль, что совершила ту же ошибку, что и Джульетта. — Тихо прошептала она. — Тогда это не ошибка. — Также тихо ответил ей Драко. — Я хочу быть твоим Ромео. — И он наклонил к ней голову и накрыл своими губами ее, которые незамедлительно раскрылись, впуская его внутрь.