so cold

Уже вечером я сидел дома, в чистой квартире, с полным холодильником еды и спокойной душой. Вот только «визитка», оставленная парнем мозолила глаза уже несколько минут. Я, помимо того, что забил этот номер на все симки, ещё и выучил его наизусть. Сведет меня с ума этот человек. Ещё пару минут залипаю в зомбоящик и понимаю то, что у меня его номер есть, а у него моего номера нет. Пишу краткое смс: «Привет. Это Мирон» И откладываю телефон в сторону. Спустя пару минут телефон вибрирует, уведомляя о том, что пришло сообщение. «Может побухаем? Заезжай в салон» Каждодневные пьянки до добра меня не доведут, но сопротивляться желанию выпить и увидеть Ваню я не могу. Как на автомате, обуваюсь, накидываю пуховик и заказываю такси, которое приезжает почти сразу. До салона я добираюсь только через какое-то время. Дорогу замело, так что минимум один квартал я прошёл пешком. Я подошёл к салону и попытался открыть дверь. Та с лёгкостью раскрылась передо мной, и в лицо ударил тёплый воздух. В салоне было темно, только в «комнате» Рудбоя горел свет. Я скинул верхнюю одежду на диван, что стоял у ресепшена и пошёл прямо к Ване.

Конец POV

***

Парень, что украшен железом, сидел за столом и протирал свои инструменты, раскладывал украшения и различные склянки по местам. И, видимо, так был увлечен делом, что не заметил Яновича, который буквально стоял у него над душой. Лишь спустя пару минут он повернулся в сторону парня и схватился за сердце. — Блять, че пугаешь? — у Вани, казалось, выпрыгнут прокуренные лёгкие, уж очень глубоко и часто он дышал, и не мог успокоиться. — А хули ты меня зовешь, а сам херней своей маешься? Ваня достаёт с нижней полки своего столика бутылку вискаря и ставит на стол. — Такие извинения сойдут? — парень улыбается во все свои 32 зуба и чуть щурится. — Рюмок нет, пить будем с горла. — Если ты всегда будешь так извиняться, я буду чаще обижаться. — Мирон садится на кушетку, что стоит у стола парня и закидывает ногу на ногу. Спустя n-ное время парни выпивают не только ту бутылку виски, но и ещё немалую часть запасов Рудбоя. — Вань, а вот у тебя соски проколоты. А это для чего? — Мирон оперся щекой о ладонь, поступив взгляд в грудь парня. — Захотелось. Ну, мы с мастером знакомым бухали. И по пьяне мне соски прокололи. Ебать больно было. И заживало почти два месяца, — Ваня отпил виски и чуть поморщился. — А ещё недостатки и достоинства есть? — Федоров скользнул взглядом по телу парня и остановился на глазах. (Яновичу, похоже, совсем в бошку алкоголь ебнул. Сам ещё проколоть захочет.) — Ну, смотри. Во-первых, это пиздец как больно. Во-вторых, заживает долго. В-третьих, вся грудная клетка болит ещё пару дней точно. В-четвёртых, я когда задумываюсь, то сережку теребить начинаю. Ну, и наконец, это теперь сплошная эрогенная зона. Чувствительность повышена просто, — Ваня слабо улыбался и смотрел в отражение в окне напротив. — А…а мне проколоть сможешь? — Мирон выпрямился в спине и улыбнулся самой милой улыбкой, которой только мог. — А ты точно подумал? — Рудбой повернулся к нему на стуле и посмотрел в пьяные глаза — Точно-точно, — Фёдоров закивал головой, как китайские болванчики, которые ставят в машинах. (Бля, ну я же говорил) — Раздевайся. Ну, футболку снимай, — Рудбой нырнул в свой стол, достал иглу для прокола, перчатки, спирт, вату, пластыри и пару штанг. Мирон тем временем скинул футболку и ждал дальнейших действий парня. — Будет больно. Я предупредил. Ваня надел перчатки и обмакнул в спирте вату, протер ею соски парня, приводя их в состояние возбуждения. Мирон лишь тихо прошипел и прикрыл глаза, глубоко вдыхая. Рудбой наметил фломастером места прокола и взял иглу. Федоров зажмурился, готовясь к боли. Евстигнеев аккуратно и быстро сделал прокол, вызвав у Фёдорова лишь тихий болезненный стон. Затем мастер обработал сережку и вставил штангу в прокол. Далее проделал ту же манипуляцию со вторым соском. Следом Ваня смочил вату хлоргексидином и приложил к проколам, залепив пластырями. — Бобер, выдыхай. Все кончилось. Мирон приоткрыл глаза и слабо улыбнулся. Из-за боли, похоже, парень совсем протрезвел. Хоть он и терпел как мог, щеки искусаны в кровь. Рудбоя, кажется, вообще алкоголь не брал. По крайней мере, выглядел он достаточно трезво. Парни, собственно, решили выпить ещё. Тем более, что домой не добраться из-за метели, разыгравшейся снаружи, не смогут, а заняться им больше нечем.