Спасение утопающих (Facilitating Change)

Гермиона Грейнджер умирала от скуки. Само по себе это не было ничем необычным – при ее-то работе! – однако сегодня банальность бытия казалась просто бесконечной. В первую неделю на новой должности она убралась за стойкой. С тех пор для достижения максимальной эффективности ей лишь пришлось переложить скрепки слева направо. Вторая неделя запомнилась ураганом хозяйственных заклинаний: Гермиона почистила магией все поверхности и удалила хлам из углов. Судя по всему, ее предшественник не отличался аккуратностью. В течение третьей недели она изменила цвет стен и коврового покрытия с серовато-плесневого на приятные бежевые и янтарные тона. Гермиона даже превратила холодную металлическую столешницу в имитацию дерева, чтобы та казалась более приветливой. За четвертую неделю был разобран единственный шкаф с документами, накопившимися за двадцать лет: все папки стояли в алфавитном порядке и были рассортированы по годам. Так удалось убить пару часов. На пятую неделю Гермиона принялась за растения: теперь по всему офису пестрел плющ, а лировидный фикус мелодично посвистывал, разбавляя давящую тишину, от которой раньше создавалось впечатление, что во всем здании нет кроме нее ни души. Разумеется, вокруг работали сотни людей, но из-за несчетных защитных, непроницаемых, заглушающих и прочих заклинаний, используемых в Министерстве, тесный кабинет Гермионы был стопроцентно звукоизолирован при закрытой двери – а согласно предписаниям дверь должна была оставаться закрытой постоянно. Теперь пошла двенадцатая неделя – и Гермиона уже дочитала подержанный маггловский роман, купленный в метро этим утром. Не то чтобы ей совсем нечего было делать. Время от времени кто-нибудь к ней да заходил. Просто за прошедшие три месяца в ее офисе побывало всего пять человек, и трое из них больше не показывались. Баснословно уродливые часы с кукушкой, которые Гермиона купила на распродаже в приступе помешательства, настаивали на том, что пришло время обеда. Она обернула шею шарфиком, достала пластиковую коробку из-под мороженого, в которой принесла из дома еду, и направилась в министерскую столовую. Черта с два она останется есть на рабочем месте. * Вторая половина дня стала самой интересной за всю ее непродолжительную карьеру, и это даже не считая того, что из бутерброда с ветчиной брызнул майонез, превратив Гермиону в какое-то жалкое подобие порнозвезды прямо посередине столовой. Нет, во второй половине дня ее кабинет посетили дважды. Ровно в четверть третьего дверь театрально распахнулась и высокий, худощавый волшебник влетел в помещение в водовороте мантии. – Мистер Эдгертон! Как приятно вас снова видеть! Собираетесь запатентовать новое зелье или внести поправки в уже существующий патент? – Гермиона шустро схватила два планшета, на которых были зажаты соответствующие формуляры и к которым цепочками были привязаны самозаправляющиеся перья. – К сожалению, ответственные за проверку патентов тупицы не одобрили мое последнее заявление, – процедил посетитель. – Я из-за этого ночами спать не мог, зная, что мое изобретение спасло бы несчетных бедняг от непередаваемых мучений. Однако добросовестный теоретик никогда не сдается, он направляет остроту мысли еще глубже в пучину неисследованного. Поэтому я пришел запатентовать новую формулу. Гермиона отложила ненужный формуляр и протянула правильный Эдгертону. – Вот, сэр, пожалуйста. Просто заполните это – можете расположиться здесь за столом, – и мы сообщим вам совой, когда принести образец для тестирования. – Я уже записал все необходимые данные на этом пергаменте, – ответил он, взмахнув свертком. – Я пришел к заключению, что в прошлый раз что-то пошло не так по вашей вине – вы ведь новенькая. Поэтому просто будьте умничкой и отправьте мой пергамент. Гермиона сумела удержать на лице вежливую улыбку. – Мне очень жаль, мистер Эдгертон, но такой плодотворный теоретик в области зельеварения, как вы, наверняка должен знать, что нельзя подать заявку без соответствующего формуляра. Почему бы вам не устроиться вот за этим столом и не перенести информацию с помощью модифицированного удваивающего заклинания? Высокомерный волшебник выхватил планшет с формуляром из ее рук и отвернулся от стойки. Гермиона показала его спине язык. Стоило Эдгертону усесться, как дверь снова распахнулась и показался Северус Снейп. – Проф… Ээ, мистер… Ээ, сэр! – воскликнула Гермиона, приятно удивившись. – Вы отлично выглядите. Я все гадала, не случится ли нам здесь с вами встретиться. Снейп остановился в дверном проеме и моргнул. Он окинул непонимающим взглядом помещение, замечая все изменения, и в замешательстве посмотрел на новую хозяйку. – Мисс Грейнджер? Это все еще Бюро заявок на патенты в области зельеварения? – Да, сэр, – бодро ответила Гермиона. – Тогда какого черта вы здесь делаете? – спросил Снейп, наконец заходя в кабинет и закрывая за собой дверь. – Я здесь работаю. Его взгляд опять пробежал по стенам и остановился на единственном шкафу с документами. – Почему? – в голосе явно чувствовалось раздражение от отказывающейся проясняться ситуации. – Удалось устроиться по блату, сэр, – задорно улыбнулась Гермиона. – С моими семейными связями было проще простого найти хлебное место в Министерстве и начать подъем по карьерной лестнице, чтобы когда-нибудь держать судьбу мира в своих руках. И вот я здесь, – она обвела рукой более чем скромный кабинет, – королева собственных владений. Снейп было нахмурился, но его губы тут же изогнулись в ухмылке. – Как занимательно. Но если без шуток, мисс Грейнждер, – неужели это лучшее, что вам предложили? – Самое-самое, – серьезно кивнула она. Самодовольство в ухмылке Снейпа начало зашкаливать. – Думаю, было бы перебором надеяться, что мистер Поттер на закупке пергамента, а мистер Уизли подшивает служебные распоряжения для уборщиков офиса Кингсли? – Уверена, что в этом случае сегодняшний день стал бы для вас незабываемым, – рассмеялась Гермиона, – но нет. Гарри и Рон живут своей мечтой и летают за «Пушки Педдл». Для игры в квиддич результаты ЖАБА не нужны. Я даже не уверена, что вообще мозги требуются. – Что вы имеете в виду – результаты ЖАБА? – самодовольство Снейпа опять сменилось замешательством. – Мы так и не сдали экзамены, – пояснила Гермиона, отчего его брови взлетели вверх. – И поэтому вы здесь? С какой стати вы пропустили ЖАБА, мисс Грейнджер? Он смотрел на нее, как на самого глупого утенка в выводке, и Гермиона почувствовала облегчение вместо ожидаемого раздражения. Если профессор Снейп смотрит на вас, как на идиота, значит, мир все еще вертится. – Я тогда была немножко занята беготней за крестражами и приятными вечерами в поместье Малфоев. Когда до меня наконец дошло, что война закончилась и можно вернуться в школу, возвращаться было уже поздно. – Гермиона потянулась за планшетами. – Что ж. Вы хотите запатентовать новое зелье или внести поправки в существующий патент? – Новое зелье, – последовал короткий ответ. Неодобрительно глянув на нее, Снейп забрал формуляр и добавил: – Неужели никто не предложил вам сдать экзамены после войны? Улыбка Гермионы слегка поблекла. – Прошу вас, сэр… Понятно, что вам все это кажется очень занимательным – невыносимая всезнайка наконец-то получила по заслугам! – но не надо сыпать соль на рану. Иначе я пожалею, что послала вам столько открыток с пожеланиями скорейшего выздоровления. – Гермиона слегка пожала его руку, все еще удерживающую планшет, дабы показать, что понимает его веселье, хоть оно и начинает немного действовать на нервы. – Давайте просмейтесь и заполните затем формуляр. Снейп нахмурился, отвернулся от нее и уселся за стол как можно дальше от мистера Эдгертона. Гермиона коснулась волшебной палочкой чайника, который прятался под стойкой, достала новые формуляры и подготовила их, чтобы вставить в планшеты, когда те освободятся. Подошел мистер Эдгертон. – Вот, готово. Непростительная трата моего времени, разумеется. Вы могли бы просто прикрепить мои записи к формуляру и отослать. – Я уверена, что ваше зелье крайне важное. Будет жаль, если заявка исчезнет из-за бюрократической ошибки, сэр. Огромное спасибо за то, что вы внимательно заполнили формуляр. Мистер Эдгертон выпятил грудь. – Если честно, это зелье комплексное и действительно важное. Я изобрел пасту, позволяющую отделить маггловскую жевательную резинку от волос. Гермиона уставилась на него, а потом глянула на Снейпа, который поднял голову от своего формуляра и тоже смотрел на Эдгертона так, будто у того выросли рога. – Вы изобрели арахисовое масло? – наконец спросила Гермиона. – Что-что? – Арахисовое масло. С его помощью можно достать из волос жвачку. – Что такое, во имя Мерлина, арахисовое масло?! – Знаете, это не так уж важно. Главное – отправить вашу заявку по назначению, не так ли? Я прямо сейчас этим и займусь. Уверена, Совет по утверждению патентов через несколько недель с вами свяжется. Я пошлю вам письмо, когда потребуется образец зелья. Мистер Эдгертон посмотрел на нее с подозрением, но потом направился в сторону двери. – Что ж, чудесно. Принимайтесь за работу, девушка. – С этими словами он вышел. Гермиона глянула на Снейпа, и они улыбнулись друг другу, прежде чем он опять склонился над своим формуляром. – Вы не хотели бы чаю? – спросила она. – У меня и печенье есть. Снейп недоверчиво сузил глаза. – Вы всем посетителям чай предлагаете? – Обычно да. Мистер Эдгертон – исключение, потому что он высокомерный и постоянно всех оскорбляющий мерзавец. Снейп опять ухмыльнулся. – Мне не раз сообщали, что я тоже высокомерный и постоянно всех оскорбляющий мерзавец, так что ваш критерий отбора не подходит. – Конечно, но вы в этом просто превзошли всех и вся, включая Эдгертона. Кроме того, я считаю вас хорошим человеком, а Эдгертона – нет. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – Мисс Грейнджер, к чему эта очевидная лесть? Я прекрасно знаю, что я вам никогда не нравился. – Лесть исключительно для идиотов вроде Эдгертона, а вы действительно хороший. Мне всегда так казалось. Ну, я вас немножко ненавидела после того, как вы посмеялись над моими зубами. И еще после той ночи на Астрономической башне было трудно пересилить себя и наскрести для вас комплимент, но ведь в этом и заключался ваш план, не так ли? Никто не должен был думать, что вы на нашей стороне. После того, как стала известна правда, я сразу вернулась к убеждению, что вы достойны всяческого восхищения, хоть вы и невыносимо высокомерный человек, наводящий страх и ужас. Именно поэтому я посылала открытки, но не навещала вас в больнице. Так что же с чаем? – Гермиона подняла в воздух заварник. Снейп пару раз моргнул, а затем медленно кивнул. – Как вы предпочитаете? – С молоком и двумя кусочками сахара, если вас не затруднит. Гермиона налила кружку и, подняв подвешенную на шарнирах часть стойки, подошла к столу, чтобы поставить чай и блюдце с печеньем перед гостем. – Благодарю, мисс Грейнджер, – буркнул тот. – Не стоит благодарности. Позовите меня, если вам понадобится какая-нибудь помощь. Снейп кивнул и склонился над своей заявкой. Гермиона вернулась за стойку и налила себе чаю. Она скопировала формуляр, заполненный мистером Эдгертоном, свернула оригинал трубочкой и положила его в почтовый цилиндр. Оригиналы были слишком ценными для того, чтобы складывать из них самолетики. Гермиона подписала цилиндр и, поместив его в почтовую трубу, находящуюся у другого края стойки, отправила по адресу прикосновением волшебной палочки. Затем она подшила копию в папочку, которая потом вернулась на свое место в шкафу с документами. На этом обязанности закончились. Гермиона маленькими глоточками пила чай, который еще не успел остыть, грызла печенье и за неимением других занятий смотрела на Снейпа. Его волосы были немного длиннее, чем раньше, но все еще такие же жидкие и сальные. Они скрывали все лицо, кроме острого орлиного носа. Одет он был в обычную черную мантию, которая придавала ему одновременно угрожающий и смехотворный вид: когда Снейп стоял, мантия делала его еще более внушительным; когда сидел, она будто пыталась проглотить его живьем. Писал он сгорбившись, чуть ли не водя носом по пергаменту, – так обычно делают ученики, которым надоело, что у них постоянно списывают. Гермиона на секунду задумалась, не нужны ли ему очки. Вдруг до нее дошла вся комичность ситуации: она стояла у стены и смотрела сверху вниз на своего бывшего учителя, торопливо строчащего за столом. Она продолжила на него пялиться, пока это не возымело желаемого эффекта: Снейп перестал писать, а его взгляд, едва различимый за черной завесой волос, метнулся к Гермионе. Наконец он вздохнул и в открытую на нее посмотрел. – Мисс Грейнджер, вы меня с какой-то определенной целью гипнотизируете? – А что? Неужели вам не нравится, если кто-то стоит над душой и за вами наблюдает, когда вы пытаетесь сконцентрироваться? Кто-то, облеченный некоторой властью? Даже если моя власть распространяется лишь на эти двенадцать квадратных метров, я действительно королева собственных владений. Снейп наклонил голову набок и поднял бровь. – Я и не думал, что вы такая коварная, Грейнджер. Странная? Конечно. А вот изощренная … Откуда мне было знать. – А я и не думала, какой вы, Снейп, обычный. Судя по всему, денек для всех выдался информативным. Он опять скривил губу. – Вам что, больше совсем нечем заняться? – Не-а. – Нет никакой книжки, ожидающей вашего внимания? – Уже дочитала. – Ну тогда займитесь делом и заварите еще чая, – проговорил Снейп, возвращаясь к своему формуляру. Гермиона рассмеялась, дотронулась палочкой до чайника и очистила заклинанием заварник. Она спустилась со своего трона, то есть вышла из-за стойки, чтобы забрать его чашку. – Я очень надеюсь, что вы изобрели что-нибудь более интересное, чем арахисовое масло. Снейп фыркнул, и они обменялись взглядами, в которых читалось неоспоримое превосходство над мистером Эдгертоном. – Я решил запатентовать зелья, которые разработал во время выздоровления, чтобы их смогли протестировать и при необходимости использовать в Мунго. – Так это же замечательно! Значит, за этой заявкой последует еще одна? – Да, еще несколько. Но я никогда не доберусь до них, если вы не перестанете отвлекать меня своей болтовней. Гермиона отвернулась и скорчила рожицу. Снейп моментально пробурчал: «Я это видел». Она хихикнула, налила еще чаю и добавила на блюдечко печенья. Он поблагодарил, и после этого Гермиона решила оставить его в покое. Она вернулась за стойку и посвятила все свое внимание невероятно важному делу – скульптурам из скрепок. Через какое-то время Снейп поднялся из-за стола и принес ей заполненные формуляры вместе с уже чистой посудой. Он заглянул за стойку и, увидев минималистическую фигурку лошади, фыркнул от смеха и покачал головой. – Все на сегодня? – спросила Гермиона, забирая планшет и копируя заявку. – Да, на сегодня достаточно. – Я примусь за это прямо сейчас, и через пару недель Министерство с вами свяжется. Если возникнут какие-либо вопросы, не стесняйтесь их задать. Я очень рада, что вы еще зайдете: ваш сегодняшний визит мне действительно очень понравился. Снейп косо на нее посмотрел, но потом слегка поклонился, как настоящий джентльмен. – Спасибо за чай, мисс Грейнджер. Поучительный выдался день. – Улыбнувшись одним уголком рта, он неспешно вышел. Когда дверь за ним закрылась, Гермиона вздохнула и посмотрела на оригинал заявления. При виде корявого, до боли знакомого почерка Снейпа на нее нахлынули воспоминания о счастливом детстве, когда нужно было всего-то постоянно куда-то бежать и бояться за свою жизнь. Она свернула пергамент, положила его в цилиндр и отправила по системе труб. Затем Гермиона взяла в руки копию и подошла к шкафу. Найдя папку «С», она хотела было просто подшить новое заявление, но в последнюю секунду решила пролистнуть ее содержимое. Ближе к задней обложке папки она наконец-то нашла то, что искала: последние заявления Снейпа с ленточками «Патент», прикрепленными воском. Пораженная, Гермиона углубилась в чтение. Северус Снейп был обладателем почти тридцати патентов. Последний был одобрен во время первого курса Гермионы в Хогвартсе, а с тех пор ничего – до сегодняшнего дня. От одного взгляда на пометки на документах стало ясно, что Снейп не просто гений, а гений бескорыстный: практически все патенты находились в публичной собственности для использования в Мунго. Он зарабатывал на своих открытиях ровно столько, чтобы не умереть с голоду, но самую большую выгоду от них получала общественность. Гермиона подшила новое заявление в начало папки и вернула ее в шкаф. Затем она обвела взглядом кабинет, но, несмотря на то, что день оказался самым занятым в ее карьере, делать было больше нечего. Часы показывали всего лишь полчетвертого. Гермиона тяжко вздохнула.