Спасение утопающих (Facilitating Change)

«Он возвел на нее изумрудно-зеленые очи, полные слез, и ее сердце запело соловьем, когда ее любимый не выдержал и протянул к ней трепещущие перста, обводя драгоценную жемчужину любви одним мускулистым пальцем. – Лизель, вы подобны богине, – восликнул Этьен голосом, в котором слышались и страсть, и жажда, и мучительное томление. – Я должен вкусить вашего тайного сокровища. Скажите, что это мне дозволено! Скажите, что вы сберегли себя для меня! Русый локон упал на его выразительные глаза, и Лизель потянулась вперед, чтобы пригладить строптивую прядь. – О да! Я ваша без остатка! Возьмите меня, возьмите меня всю, мой лорд! Этьен склонил аристократическую голову к ее молочно-белым бедрам, и сразу же после прикосновения шелковистого языка Лизель будто воспарила над ложем, почувствовав запредельный восторг своего первого оргазменного экстаза». – Мисс Грейнджер. «Он расположил свой меч перед отверстием ее ножен. В его взгляде читались годы тайного томления – томления, которое не нужно было больше скрывать, ведь король Леопольд благословил их союз. Медленно, едва сдерживаясь, Этьен начал проталкивать свое набухшее естество в ее узкую пещеру». – Мисс Грейнджер? «Приостановившись, он воскликнул: – Сможете ли вы меня простить, моя драгоценнейшая, моя любимая? Это единственная боль, которую я вам причиню! Этьен потянулся рукой к ее медным дискам, и от этой ласки ее полных грудей Лизель вознеслась на облаке блаженства. Ее любимый глубоко вдохнул и полностью погрузил поршень страсти в ее тайные недра, разрывая пелену ее непорочности. От жгучей, всепоглощающей боли Лизель вскрикнула, но Этьен держал ее в своих объятиях и шептал слова любви до тех пор, пока боль не превратилась в наслаждение. Когда Этьен почувствовал, что ее бедра начали двигаться, счастливая улыбка озарила его лицо, и вместе с Лизель они помчались к воротам рая. Сама Лизель опять парила там, где ей еще никогда не доводилось бывать, и она будто издалека услышала, как Этьен признается ей в вечной любви, выплескивая глубоко внутри нее свое семя. Они нежно держали друг друга, наслаждаясь тлеющими углями страсти, и Лизель знала, что теперь носит внутри часть Этьена, что носит под сердцем его наследника, и гордилась этим». – «Проталкивает набухшее естество в узкую пещеру»?! Это что еще за чушь собачья? Гермиона взвизгнула, когда длинные пальцы выхватили книгу из ее рук. – Снейп! – прокричала она, пытаясь вернуть себе роман, когда он принялся читать. – Так-так-так, Грейнджер, – насмешливо протянул он, немного отодвигаясь, чтобы из-за стойки было невозможно дотянуться. – Я крайне разочарован. Посмотрите только, – добавил он, листая к началу, – вы загнули уголки страниц на самых интересных местах. – Неправда! Я этот роман уже таким получила! – возмущенно отрезала она, забираясь на стойку, чтобы увеличить свой радиус действия. – Из коробки с книжками для обмена в кафе сегодня утром! Снейп еще немного отодвинулся. – Однако вы уже на странице… двести восемьдесят шесть, и это в десять утра? – Он отступил на шаг в сторону, когда Гермиона прыгнула на него со стойки, однако ей удалось зацепиться за его руку чуть повыше локтя и, повиснув мертвым грузом, заставить его наконец-то опустить книгу. – Я немножко забежала вперед, – процедила она через сжатые зубы. – Не то чтобы вы могли снять баллы с факультета, так что верните роман. – О, посмотрите, теперь Лизель «пьет мужскую росу», в то время как Этьен «корчится в пароксизме страсти». Весь процесс звучит просто отвратительно, так можно на всю жизнь отбить охоту заниматься сексом. Вы читаете этот бред ради его противозачаточного действия? Она зарычала от бессилия, и Снейп по-настоящему улыбнулся, хоть и в невыносимо снисходительной манере. Свисая с его локтя, Гермиона как раз начинала осознавать, насколько Снейп силен, когда в другом углу кабинета с характерным хлопком появился почтовый цилиндр. Оба замерли и посмотрели друг на друга. Настроение резко изменилось, и они теперь не знали, как себя вести. Гермиона отступила на шаг и протянула руку, в которую Снейп опустил книгу. – Что вы тут все еще делаете, Грейнджер? – спросил он, в то время как она приглаживала мантию, намереваясь спрятаться за стойкой. – Я думала, что мы этот вопрос уже обсудили: я здесь работаю, – ответила Гермиона, доставая сверток из цилиндра. – А разве Макгонагалл с вами не связалась? – Нет, почему? – Я думал, она заинтересуется вашим положением после того, как я ей написал. Ведь уже несколько недель прошло. – Вы ей обо мне написали? – Гермиона не могла скрыть своего удивления. Снейп расправил плечи и посмотрел на нее сверху вниз. – Я упомянул вас мимоходом в одном из писем после нашей последней встречи. – Я тронута. Спасибо, профессор. Он пренебрежительно махнул рукой: – Очевидно, толку от этого не было никакого, и я больше не профессор. Простого «мистера» будет достаточно. – Я все равно тронута, это было очень великодушно с вашей стороны. Вы не хотели бы выпить чая? – Спасибо, но не сегодня. Мне только нужно сдать образец зелья для восстановления тканей. – Понятно, тогда… – пошуршав в ящике, Гермиона нашла конверт с мягкой подложкой. – Мне такой еще никогда не приходилось использовать! Давайте я займусь образцом, а вы пока заполните этот формуляр. Снейп обменял подписанный пузырек на перо и начал вносить необходимые данные. Гермиона положила зелье в конверт и запечатала его с помощью магии, чтобы содержимое без повреждений дошло до лаборатории несколькими этажами ниже. – Скажите мне, Просто Мистер Снейп, чем вы занимались после того, как выписались из Мунго полгода назад? Я совсем не в курсе новостей: читать газеты стало положительно невозможно. Он окинул сначала ее, а потом и кабинет непроницаемым взглядом, прежде чем ответить: – Если честно, мисс Грейнджер, ваша жизнь в сравнении с моей – истинный водоворот событий. Я ничем не занимался, разве что время от времени возился со своими зельями. – Это из-за затянувшихся проблем со здоровьем после укуса змеи? – Нет, из-за затянувшихся подозрительности и злобы, сдобренных угрозами смерти, – едко ответил Снейп. Когда он заметил удивление на лице Гермионы, выражение его собственного лица немного смягчилось. – Я считаюсь не самым надежным сотрудником. Убийство работодателя, как вы понимаете, не украшает резюме. Гермиона вдруг замерла и с подозрением уставилась на Снейпа. – Мерлин, вы ведь меня разыгрываете, не так ли? – Уверяю вас, я некомфортно честен. – То есть вы говорите, что, даже будучи таким могущественным, блестящим волшебником со всеми вашими квалификациями и опытом, вы не можете получить место научного сотрудника здесь в Министерстве или хотя бы в Мунго? Вы пробовали обратиться к Кингсли? Снейп раздраженно поджал губы. – И это говорит умнейшая волшебница своего времени, застрявшая на работе, с которой бы и дрессированная мартышка справилась? – Но с вами-то Кингсли наверняка бы встретился, вы же для него не просто ребенок. – Вы хотите сказать, что Бруствер с вами даже говорить отказывается? – Ну, он же теперь министр и очень занят, – печально ответила Гермиона. – Артур смог устроить меня на эту должность. Я знаю, что она только для начинающих, но если я смогу показать начальству свои способности, то мне разрешат сдать тесты по профпригодности, чтобы можно было перейти на другую работу, когда появятся вакансии. Снейп закатил глаза и чуть ли не бросил в нее формуляром: – Вот, все заполнил. – Отошлю сию секунду, сэр. Министерство вас уведомит, когда будет принято окончательное решение. – Спасибо, мисс Грейнджер. Желаю вам приятного дня. И, ради всего святого, найдите что-нибудь получше для чтения, пока ваши мозги не засохли. – Будет сделано, сэр, – дерзко улыбнулась она. – Я могу одолжить вам этот роман, когда его дочитаю. Вы пропустили ту часть, в которой говорится, что анальный секс не влияет на статус «непорочной чистоты». Брови Снейпа поползли вверх: – Страшно подумать, какие эвфемизмы были использованы. – «Запретный туннель греховного наслаждения», – услужливо сообщила Гермиона. Снейп скривился и покачал головой. – Это же просто… – Полностью с вами согласна! Я досмеялась в метро до икоты. * – Северус! Какая неожиданность, заходите. – Минерва, вы, как всегда, хорошо выглядите. – А от вас просто пышет здоровьем. Солнце светит ярче обычного, и я приятно отпраздновала Рождество. Теперь мы соблюли все приличия, и вы можете прямо перейти к цели своего визита: я женщина занятая. – Почему мисс Грейнджер все еще гниет в своем закутке в Министерстве? Я думал, вы сразу что-то предпримете. – А что именно я должна была предпринять? – вздернула брови директриса. Снейп нахмурился и подвинулся вперед в своем кресле. – Вы могли бы разрешить ей сдать экзамены, могли бы предложить стать у себя стажером, да мало ли что! – вспылил он. Глаза Минервы засверкали: – Я так и сделала! Я послала мисс Грейнджер формуляр для записи на экзамены сразу после войны вместе с приглашением вернуться в замок для интенсивного курса подготовки, если в нем имеется необходимость. С тех пор мы не слышали ничего ни от нее, ни от Поттера с Уизли. Знаете, Северус, не только ее образование пострадало! Жизнь множества семикурсников тогда перевернулась с ног на голову, не говоря уж об остальных студентах, которые провели большую часть того года, прячась в Выручай-комнате – от вас! Как вы смеете упрекать меня в безразличном отношении к одной недальновидной студентке, которая вдруг поняла, что ее возможности на рынке труда ограничены. Не то чтобы мне в последние девять месяцев нечем было заняться! – Вы ее письмо куда отправили? – В смысле? – Когда предложили сдать экзамены – по какому адресу вы послали формуляр? – А почему вы спрашиваете? – Вы адресовали письмо ее родителям, не так ли? – Разумеется! – отрезала Минерва. Снейп одарил ее своей самой неприятной улыбкой. – Я сегодня поговорил в Министерстве с Артуром Уизли: давно не интересовался новостями, и пора было уже войти в курс событий. О мисс Грейнджер я тоже выяснил кое-что интересное. Знаете, что она во время войны стерла память своим родителям и отправила их в Австралию? Жаль, конечно, что она не смогла потом обратить заклинание. Грейнджеры даже не знают, что у них когда-то была дочь. Так скажите мне, Минерва, как долго вы ожидали ответа, прежде чем постараться выяснить, почему такая прилежная и жадная до знаний девушка игнорирует возможность узнать еще больше? Снейп буравил директрису взглядом, пока та не поежилась, и продолжил полным презрения голосом: – Крайне… досадно. Подумать только – она была вашим любимым львенком!.. – Он поднялся из кресла. – Разумеется, не все еще потеряно, но, как вы уже заметили, нужно и о других студентах заботиться, а вы, очевидно, так заняты… Снейп направился к двери и даже прошел на два шага дальше, чем рассчитывал, когда Минерва его наконец-то остановила. * Гермиона сидела за столом, углубившись в «Один день Ивана Денисовича», когда дверь распахнулась. – Доброе утро, мистер Снейп! Заходите, заходите. Пришли подать заявление на новый патент? – Да, – ответил он, подходя к столу. Достав толстую стопку пергамента, он взял из нее самый верхний листок и протянул его Грейнджер, в то время как она подала ему планшет с заявлением. – Это мне, – он взял планшет, – а это вам, распишитесь. – Что это? – Формуляр, – едко ответил Снейп. – Это я и сама вижу, – она закатила глаза. – И прежде чем вы станете еще невыносимее, я вижу, что это подтверждение согласия. Мне только хотелось бы заранее узнать, на что я соглашаюсь. Я же умнейшая ведьма своего времени, или вы не помните? – улыбнулась Гермиона. – Вы соглашаетесь пройти тест, который определит, готовы ли вы сдать ЖАБА. Подписывайте. Она уставилась на него не моргая. Нельзя было сказать, дышала она все еще или нет. – Я так… – она не договорила, схватила перо и нацарапала свое имя внизу формуляра. Снейп забрал его и хлопнул стопкой пергамента по столу перед Гермионой. – Можете приступать, – проговорил он и уселся заполнять свое заявление. Секунд тридцать все было тихо, а потом Гермиона взвизгнула: – Как, прямо сейчас?! – Не истерите, Грейнджер. Это всего лишь предварительный тест, чтобы узнать, на что обращать особое внимание при повторении материала. Пошевеливайтесь: я не собираюсь вас ждать целый день. – При этих словах Снейп склонился над собственным формуляром и начал писать. Гермиона слетела с катушек. Она бросилась перелистывать страницы и увидела, что вопросы охватывают все темы, начиная с восстания гоблинов и заканчивая магическими свойствами помета полевых мышей. Ей вдруг стало нечем дышать. – Я… я не могу!.. – выдавила она едва слышным голосом. – Никто не заставляет, – ответил Снейп, не поднимая головы. Гермиона глянула на него в смятении, ожидая следующей колкости или наставлений о том, сколько усилий он потратил, чтобы предоставить ей еще один шанс, который она так необдуманно упускает. Однако Снейп лишь продолжал заполнять свое заявление. Казалось, ему было откровенно наплевать, пройдет она этот тест или нет. Гермиона опять посмотрела на стопку пергамента и макнула перо в чернильницу. * «Дорогие Гарри и Рон! Как у вас дела? Я надеюсь, что все хорошо. Прочитала о вашей игре против «Соколов». Рон, насколько я поняла, поймал много сложных мячей и к тому же послал в нокаут Кормака Маклаггена. Тут я не могла не улыбнуться – как же я этого нахала все еще ненавижу! Получила сову от Джинни. У нее все в порядке, хотя она и скучает по Гарри, как тот, я уверена, знает. Она безмерно счастлива, что «Гарпии» завербовали ее уже в школе, так что вы все трое скоро будете летать вместе. Как замечательно! Кстати о школе, вы ни за что не догадаетесь, кто недавно стал моим героем! Ну, он, очевидно, уже был героем, но я говорю о менее масштабных подвигах, чем спасение мира, однако для меня не менее важных. Профессор Снейп узнал, что у меня не было возможности сдать ЖАБА. Оказывается, мне послали приглашение, но оно было доставлено в Австралию. Я уверена, что вы можете себе представить, как я себя чувствовала, узнав об этом все эти месяцы спустя. Профессор добился для меня разрешения сдать экзамены вместе с выпускниками в этом году и будет наблюдать за моей подготовкой. Он просто изумительный человек! Он очень изменился: оказывается, он добрый, терпеливый и с отменным чувством юмора. Кто бы мог подумать! Я сегодня прошла предварительный тест, чтобы определить, на сколько экзаменов записаться и достаточно ли я еще помню, чтобы сдать хоть один. Не думаю, что результаты будут хорошими, но мне остается только спокойно дожидаться, пока профессор не сообщит набранное количество баллов, чтобы решить, на каких предметах сконцентрироваться (или не морочить людям голову и просто броситься в пропасть со скалы). Я же могу спокойно дожидаться, да? Спокойствие – одно из моих отличительных качеств. Хватит ржать, Рон. Ну ладно, мне пора спать. Живоглотик уже злобно поглядывает в мою сторону. Желаю удачно сыграть в субботу против «Летунов», я буду за вас обоих болеть. Всем привет, Гермиона».