Спасение утопающих (Facilitating Change)

Кризис наступил тремя месяцами позже. Целую неделю все к тому и шло: лицо Северуса было землистого цвета, он постоянно поглаживал ноющий живот и пил зелья от изжоги. Гермиона знала, что желудок тут ни при чем. Она притворялась, будто не замечает, что Северус углубился в изучение зелий для восстановления печени, а он в свою очередь делал вид, что не замечает ее притворства. Так же, как никто больше якобы не замечал запаха алкоголя и вкуса отрезвляющего. А еще они очень старательно не замечали, как отчаянно прижимают друг друга к сердцу темными ночами, когда так трудно не думать о правде. Да, целую неделю все к тому и шло, однако беда застала их врасплох. Северус повернулся с полным чайником, как раз когда Гермиона потянулась за тарелками – и ошпарилась от столкновения в тесной кухне. Ожог был легким, но Северус взвился, будто глубоко порезал ее ножом. Швырнув чайник о стену, он подтащил Гермиону к раковине и сунул ее руку под холодную воду. – Не двигайся! Я сбегаю за пастой от ожогов! – Но мне же совсем не больно, дорогой. Все в порядке. Тут Северус побагровел. – В порядке? В порядке?! Я причинил тебе боль! – воскликнул он. – И все потому, что в этой чертовой развалюхе повернуться негде! Шагу ступить невозможно! Даже твои вещи до сих пор некуда положить! Ненавижу этот гребаный дом! – Но мне он очень нравится! – всхлипнула Гермиона. Северус потер переносицу и прерывисто вздохнул. – В новом доме все будет лучше, – тихо проговорил он. – В новом доме тебе из-за меня не будет больно. Гермиона выключила воду, вытерла руку полотенцем. Собралась с духом и посмотрела в его желтеющие глаза: – Новый дом ничего не изменит, Северус. Он на секунду замер, а потом отпрянул от нее, будто это он ошпарился, и прошептал: – Что ты хочешь этим сказать? Гермиона не смогла бы удержать текущие по лицу слезы, поэтому даже не пыталась. – Я хочу сказать, что даже в новом доме ты продолжишь лгать себе и держать секреты от меня. Ты все еще будешь отравлять себя, притворяясь, что не алкоголик, а я буду смотреть, как ты медленно умираешь, и ненавидеть себя за то, что боюсь твоей гордыни, боюсь попросить тебя спасти свою жизнь. Пожалуйста, не надо больше. Давай хотя бы поговорим об этом. Я же люблю тебя. Гермиона не дыша смотрела, как боль на лице Северуса сменилась злостью, злость – стыдом, а стыд – горьким удивлением от предательства. Именно эта горечь ранила хуже любого ножа. Ровно через двенадцать секунд Северус отвернулся и молча направился к лестнице в лабораторию. Когда первая банка разбилась вдребезги, Гермиона осела на пол. Рыдая, она слушала, как Северус громит лабораторию. Когда дубовые полки были вырваны с корнями из стены и брошены, судя по треску, на рабочий стол, Гермиона послала патронуса. Одной ей было больше не справиться. * Сидя на полу и глядя невидящими глазами на руины своей лаборатории, Снейп думал, сколько сейчас должно быть времени. Его мысли неспешно сменяли друг друга, возвращаясь к одним и тем же вопросам и пытаясь избежать самого болезненного. Поэтому он думал, который час; сможет ли он починить полки; как было бы хорошо, если б он до этого поел; как было бы хорошо, если бы он просто испарился, чтобы не надо было ни о чем больше беспокоиться. Ему хотелось, чтобы Гермиона его больше не любила, потому что тогда все было бы проще. Он жалел, что стал таким же, как его отец, и пытался догадаться, кто некоторое время назад потревожил защитные чары и сейчас утешал Гермиону. Все эти размышления, несмотря на свою глубину, были лишь способом отвлечься от непереносимой муки внутри. Он сделал Гермионе больно. Она, наверное, не знала, что он был пьян, когда ее обварил. Северус понимал, что убивает себя отрезвляющим зельем, поэтому с утра просто избавился от запаха алкоголя и попытался казаться трезвым. В результате Гермиона пострадала. Как же все зашло так далеко? Он просто хотел бросить выпивку, когда Гермиона к нему переехала. Он был счастлив, и не надо было больше топить печали в бутылке. Однако начали появляться новые поводы и оправдания, и тогда все покатилось к чертям собачьим. В последнее время Северус все чаще ловил себя на мысли, что обдумывает, как бы убедить Гермиону опять жить отдельно. Он никак не мог придумать логичного способа вернуть все к старому, не угрожая их прекрасным новым отношениям. Какая идея бы ни приходила ему в голову, в конце каждого возможного сценария он оставался один-одинешенек. Но он просто не мог потерять Гермиону: она значила для него все. Может, будет лучше, если она потеряет его. Северус неторопливо хлебнул из бутылки, раздумывая, сколько сейчас должно быть времени. Кухонные половицы скрипнули от передвижений более грузного человека, чем его Гермиона. Северус вытер губы рукавом и медленно повернул голову, когда услышал, что кто-то спускается по лестнице. Гермиона всегда будто танцевала по воздуху, а это были шаги настигшей беглеца судьбы – тяжелые, размеренные, как стук молотка по гвоздям гроба. Все было кончено. Что бы теперь ни случилось, по-старому ничего не останется. Северус так старался удержаться на плаву ради Гермионы, но все потерял. Он еще раз поднес бутылку к губам на случай, что этот глоток будет последним, и вновь пожалел, что стал таким же, как его отец. Наконец-то увидев незваного гостя, Северус застонал и ударился затылком о стену. Посетитель аккуратно обошел разрушенное оборудование и присел перед ним на корточки. – Привет, Северус. Тот едва сдержал горький смешок, вызванный не по обстоятельствам фамильярным обращением. – Привет, Артур. Пришел набить мне морду за то, что я опять обидел твою дочь? – Нет. – А надо бы. – Разве поможет? Они молча смерили друг друга взглядом. Северус медленно покачал головой и ответил: – Нет. – Глотнув еще раз из бутылки, пока ее не забрали, он продолжил: – Знаешь, я действительно пытался. Честное слово. – Она мне так и сказала. Гермиона винит себя. Говорит, что все было бы не так плохо, если б она не переехала к тебе и не загнала тебя в подполье. Пристально посмотрев на Артура, Снейп ответил: – Она права. Тот разочарованно нахмурился. – Если бы она к тебе не переехала, ты бы просто не начал пить отрезвляющее, пока не дошел бы до стадии жухлого подсолнуха, однако так и остался бы алкоголиком. Не обманывай себя на этот счет. Выпивка тебя бы в конце концов прикончила, просто это бы длилось намного дольше. Снейп отвернулся с кислым выражением лица, незаметно прижимая бутылку ближе к себе на тот случай, если ее попытаются отнять. – Что ж, ты пришел спасти красавицу от чудовища? Она, наверное, уже пакует вещи? Много времени это не займет: ее коробки мы так и не открыли. В этом чертовом доме оказалось слишком мало места. – Не будь глупцом. Никуда она не собирается. Если бы я думал, что это поможет, Рон и Гарри ее давно бы уже отсюда утащили. Но разве можно заставить Гермиону отказаться от чего-то, для нее важного и дорогого? Если думаешь, что отпугнешь ее специально, ты очень неправ, сынок. Она останется. Останется – и будет смотреть, как ты умираешь, и будет винить себя. Никто из нас не сможет ее от тебя оттащить. А, судя по твоему виду, ждать ей придется недолго. Северус хмыкнул. – Но это не единственный вариант, – внезапно сказал Артур, коснувшись колена Снейпа. – Ты сильный. Мы все знали, что тебя досрочно из Мунго выписали, и ты выходил себя сам. В полном одиночестве. Восстановил голос, восстановил мышцы, восстановил нервные окончания. Ты и с этим справишься. Это ведь тоже травма, оставшаяся после войны, неужели ты не понимаешь? Ты и в этот раз можешь себя вылечить – с твоим-то упрямством! Просто нужно сначала позволить другим людям тебе помочь. Снейп посмотрел на него исподлобья, не доверяя тусклой искорке надежды. – Что ты предлагаешь? – В первую очередь тебе нужно в больницу. Твой организм полон яда, от которого необходимо избавиться. А потом… Многие люди побывали в твоей шкуре и смогли побороть болезнь. У них есть ответы на все вопросы. Гермиона говорит, что здесь неподалеку есть группа взаимопомощи. Там все магглы. Снейп поморщился. Артур похлопал его по колену: – Пока что можно об этом не думать. Сконцентрируйся сейчас на том, чтобы подняться с пола. Артур встал и протянул руку Северусу. Тот хотел было отставить бутылку, но внезапно прижал ее к себе еще ближе. – Возьми ее с собой, если это поможет тебе переступить порог лаборатории. Одной рукой крепко сжимая бренди, Снейп ухватился за протянутую руку, поднялся на ноги, и стены вокруг него закачались. Если бы не Артур, он бы опять оказался на полу. Однако бутылка выскользнула из его пальцев и разбилась с глухим звоном. Северус не мог оторвать глаз от осколков: ему так и не удалось сделать последний глоток. – Оставь, – проговорил Артур, уводя его в сторону лестницы. – Значит, судьба такая. Северус уперся: мысль о том, что Гермиона увидит его в таком состоянии, была нестерпимой. Он потянулся в карман за зельем, но Артур забрал пузырек из непослушных пальцев. – Хватит, – сказал он. – Ты же сам понимаешь, что больше некуда. – Я не могу без зелья, – прошипел Снейп, хотя это больше походило на стон. – Можешь. Хватит притворства. Тебе больше нечего скрывать от Гермионы. * Услышав, что мужчины поднимаются по лестнице, Гермиона взяла их плащи и свою сумочку. Она, стушевавшись, отступила на шаг от двери, но потом опомнилась и расправила плечи, отказываясь прятаться. Рон и Гарри подошли к ней и встали рядом; Гарри взял ее руку в свою. С тех пор, как Артур спустился в лабораторию, оттуда не было слышно ни криков, ни треска магии. Тягучая тишина казалась неестественной, а потом зазвенело разбитое стекло. Теперь Северус шел наверх – злой, пристыженный? Правильно ли Гермиона поступила? Может, теперь он ее ненавидел? Дверь распахнулась, и Северус появился в проеме. Гермиона заплакала – не только потому, что он выглядел ужасно. Грязные жидкие волосы обрамляли посеревшее лицо – совсем как в ее школьные годы, и Гермиона вдруг поняла, как долго он боролся со своей привычкой. Северус стоял прямо, слегка пошатываясь, но Артур был готов поддержать его в любую секунду. Гермиона не могла сдержать слез потому, что Северус стойко смотрел ей прямо в глаза, а в его взгляде читался неприкрытый страх. Окаменев от ужаса, он ждал ее приговора. Она подошла к нему и тихонько взяла за руку. – Пойдем, любимый? Он судорожно прижал свою руку к туловищу, чтобы пальцы Гермионы не смогли случайно выскользнуть, и выдохнул: – Пойдем. * Снейп проснулся в Мунго и по своему обычаю запаниковал. Наспех оценив ситуацию, он убедился, что все части тела присутствуют, и только потом вспомнил, почему оказался в больнице. Повернувшись, он увидел Гермиону, свернувшуюся калачиком на неудобном стуле для посетителей. Она вздохнула во сне, когда Северус нежно погладил ее руку. Дотронувшись до своего подбородка и обнаружив на нем многодневную щетину, он прикинул, сколько времени лежал без сознания. Северус аккуратно обследовал свой живот (тот почти не болел) и руки (цвет кожи вернулся к здоровому). Значит, колдомедики успели спасти печень – в очередной раз. Повернувшись в другую сторону, он обнаружил на прикроватном столике подарки, стопку конвертов, несколько выпусков «Пророка» и пышный букет цветов. Решив не будить Гермиону, Северус принялся за письма. Он получил по открытке от каждого члена клана Уизли. Значит, они все были в курсе его унизительной ситуации. От этого внутри будто что-то оборвалось. Молли беспокоилась, как бы у него не замерзли ноги, и связала ему пару тапочек. Рон прислал коробку шоколадных конфет с запиской: «Говорят, нужно сменить одну зависимость на другую». Поттер осчастливил многословными дифирамбами храбрости Снейпа и пожеланиями всего наилучшего. Джордж Уизли предложил «при необходимости выслушать, не жалея ушей», отчего Снейп не смог сдержать смешок. Цветы были от «Алхимеры» с простым посланием: «Сожалеем об ухудшении Вашего состояния и желаем скорейшего выздоровления. Ваши сотрудники». Поморщившись, Снейп принялся за газеты. Судя по выпускам, он проспал пять дней. Новость о том, что он беспробудный пьяница, должна была появиться на первых страницах, однако при беглом ознакомлении этой сенсации нигде не обнаружилось. Пара статей была посвящена благотворительной работе Люциуса и Нарциссы Малфоев. Это их наверняка порадовало: Малфоям, как и Снейпу, так и не удалось очистить свое имя в прессе. Новостей о его последнем проступке, однако, нигде не было. Только когда Северус внимательно просмотрел весь второй выпуск, он понял почему. На десятой странице буквально тремя строчками упоминалось, что он попал в больницу в связи с травмой, полученной на войне. Это объясняло цветы от сотрудников. Более длинная статья на четвертой странице объяснила все остальное. Снейп чуть не рассмеялся, когда прочитал, что фирма «Снейп Энтерпрайз» купила «Ежедневный пророк». Драко Малфой был теперь издателем, а Полумна Лавгуд – главным редактором. Он посмотрел на свою миниатюрную львицу, едва дыша от переполнившего сердце чувства гордости и смиренности. Из сумочки Гермионы выглядывали свитки пергамента – она наверняка попросит подписать их, когда проснется. Гермиона наконец-то поддалась соблазну. Она купила целое издательство, просто чтобы его заткнуть. И не из-за лжи о ней самой, а из-за правды, которую могли написать о Северусе. Интересно, хватит ли им до конца недели на еду. С помощью обнаруженной на столике волшебной палочки он, подвинувшись, переместил Гермиону со стула к себе в кровать и укрыл одеялом. Она было приоткрыла глаза, но Северус нежно обнял ее, поцеловал, и вскоре оба опять уснули. * Гермиона вытерла кухонный стол. За окном покачивались старые веревки для сушки белья, казавшиеся в резком свете фонарей полусгнившими останками прошлого века. Никто больше не знал, зачем они все еще висели в узком переулке: у каждого были дома стиральная машина и сушилка. Гермиону внезапно кольнула безнадежность этого зрелища. Как и немногочисленные соседи, она уже настолько привыкла к убогости всего района, что больше ее не замечала. Может, Северус действительно ненавидел это место. То, что его дом стал для Гермионы убежищем, еще не значило, что он не был Северусу тюрьмой. Гермиона купила бы ему всю Великобританию, лишь бы он чувствовал себя свободным. Геркулес ухнул на своем насесте, а Живоглот спрыгнул на пол: верный знак того, что хозяин вернулся. Она поспешила встретить его в прихожей, как обычно после встреч «Анонимных Алкоголиков». Северус обнял Гермиону и улыбнулся ее любимой улыбкой. Порывшись в кармане, он положил значок в ее ладонь. Она раньше о таких читала, но вживую никогда еще не видела. Значок выглядел по-простому красиво. Обняв любимого, она поцеловала его в щеку: – Я горжусь тобой. – Я не в первый раз обошелся тридцать дней без выпивки. – Да, но теперь у тебя есть четкая цель – все это необъятное счастье, которое ждет нас двоих. – Согласен. – Северус посмотрел Гермионе в глаза. – Без тебя я бы ни за что не справился. – Это не так, дорогой. Ты все сделал сам, а я лишь послужила катализатором. Снейп тихо рассмеялся и коснулся лбом лба Гермионы. – Мой путь еще только начинается, – прошептал он. – Я знаю. – В тебе вся моя сила. Я так рад, что ты меня спасла. – Ты меня первый спас, а долг платежом красен. Гермиона поцеловала его не торопясь и с чувством, но вдруг вспомнила, о чем думала до его прихода: – Северус, ты все еще хочешь отсюда переехать? – Да, хочу. В дом, чьи стены будут помнить только нас, а не черноту моего прошлого. В дом, который наполнится твоим смехом, тогда как этот пытается похоронить нас живьем. – Тогда давай искать с завтрашнего дня? Проснемся пораньше, чтобы не терять времени. Крепко прижав к себе Гермиону, Северус довольно рассмеялся: – Превосходный план. А еще можно связаться с Молли и назначить день свадьбы. Мне хотелось бы пожениться еще до Рождества. Лучше всего было бы, если б мы к этому времени уже жили в новом доме. Разумеется, только если ты еще не передумала. – Не притворяйся глупым. Конечно, я все еще хочу выйти за тебя. От его улыбки сердце Гермионы забилось чаще. Северус взял ее за руку и повел в лестнице, выключив по дороге свет взмахом волшебной палочки. – Если мы с завтрашнего дня ищем новый дом, не мешало бы знать, как ты себе его представляешь, чтобы было проще выбрать, – проговорила Гермиона. – Я уверен, у тебя на этот счет уже есть сложившееся мнение. – Ну, тебе, конечно, понадобится помещение для лаборатории. – Разумеется. – Дом должен быть достаточно просторным, чтобы было место для детей. – Я тоже так думаю, хотя мы этот пункт обсудим отдельно, когда придет время. – Ты хочешь, чтобы вид из кухни был получше. – Полностью с тобой согласен. – И никаких назойливых соседей. – Очевидно. – И тебе еще нужно место для парковки. – А это еще зачем? – Потому что ты хочешь купить машину. – Правда? А я и не знал. – У тебя много подсознательных желаний. – Без этого никак. – А еще ты хочешь обзавестись новой мебелью, – сказала Гермиона, когда они зашли в спальню. – Наша еще не разваливается. – Да, но для большого дома нужно больше мебели. – Логично. – Ты непременно хочешь купить двуспальную кровать. – Бесполезная трата места: я все равно буду спать на твоей половине. – Да, но ты выберешь кровать с крепкой рамой, к которой я смогу тебя привязывать. – Ничего себе! – А еще тебе срочно нужен большой холодильник… – Постой-ка, мы еще о кроватях не договорили. Гермиона рассмеялась, когда Северус подхватил ее и положил на узкую кровать, устраиваясь сверху. – Я все учла? – спросила она. – Если еще есть пожелания, обязательно скажи: мне хочется, чтобы ты был счастлив в новом доме. – Гермиона, для меня важно лишь, чтобы дом был подальше отсюда, чтобы мы жили там вместе, чтобы рядом можно было припарковать выбранную тобой машину, а рама у кровати была надежной. Все остальное на твое усмотрение. Я знаю, что дом мне понравится, потому что ты его выберешь, не таская меня по объектам, а я согласен со всеми твоими решениями. Она зарылась руками в его волосы. – Я люблю тебя, Северус. Ты значишь для меня все. Я никогда не замечала, насколько тут все уныло, потому что была здесь вместе с тобой и чувствовала себя счастливой. – Я в этом доме никогда не был счастлив – пока ты не переступила порог и не повесила на стену свои невыносимые часы. Мой дом там, где ты, Гермиона. Он поцеловал ее так, что перехватило дыхание. Их ожидало прекрасное будущее. Северус не пил вот уже тридцать дней и казался намного счастливее. Конечно, без трудностей им будет не обойтись, но они в последние годы уже столько выстрадали вместе, что у Гермионы не было никаких сомнений: они справятся с любыми поворотами судьбы. Она взвизгнула, когда Северус легонько укусил ее за мочку уха. – Не отвлекаемся, Грейнджер! Крайне невежливо мечтать, когда я занимаюсь с тобой любовью. Рассмеявшись, Гермиона еще крепче обняла его. – Извини. Я просто думала, как сильно тебя люблю, и немного увлеклась техническими подробностями. – Я рад, что ты меня любишь. Я тоже люблю тебя, больше всего на свете. – Он провел носом вдоль ее шеи. – Мне продолжать, или тебе еще нужно время на составление каких-нибудь диаграмм и списков? – Конечно, продолжай. Диаграммы подождут.