Спасение утопающих (Facilitating Change)

Гермиона укладывала папки в чемоданчик, готовясь к совещанию с управляющим звеном «Алхимеры», когда вспомнила, что прогноз на четвертый квартал остался на ее столе в лаборатории. Быстро спустившись в подвал, она застала Северуса, взбудоражено шагающего вокруг котлов. Он остановился, стоило ему увидеть Гермиону. – Что случилось? – спросила она. – Ничего особенного. Разве ты не собиралась на совещание? Я думал, тебе к часу в «Алхимеру». – Да, я просто одну папку забыла. С тобой точно все в порядке? Северус натянуто улыбнулся и погладил ее по щеке. – Разумеется. Я всего лишь провожу в уме некоторые расчеты для нового зелья. Гермиона встала на цыпочки и поцеловала его. – Понятно. Судя по твоему виду, тебе не помешает отдохнуть. Ты уверен, что не хочешь пойти со мной? На совещаниях тебе всегда удается так сладко вздремнуть. – Иди одна: мне тут нужно кое-что доделать, – улыбнувшись по-настоящему, Северус заключил ее в объятия, которые показались Гермионе слишком отчаянными, чтобы просто развернуться и уйти. – Когда вернешься? – Около четырех. – Я поставлю чайник. – Хорошая идея. Северус, ты уверен, что все в порядке? Искорка ярости мелькнула в черных глазах, но моментально исчезла. – Я же уже сказал: все замечательно. Иди, а то опоздаешь. Отвернувшись, он направился к шкафам с ингредиентами. Гермиона озадаченно смотрела ему вслед. * Дообедав, Северус помог убраться на кухне, с энтузиазмом поцеловал Гермиону и направился в лабораторию, чтобы закончить работу над новой партией зелья. Гермиона проводила его грустным взглядом, даже не замечая Живоглотика, который ожесточенно топтался на ее коленях. Северус все еще казался обычным, но внимательный наблюдатель мог заметить на его лице следы усталости, которых еще не было до поездки Гермионы в Грецию. Но больше всего Гермиону беспокоила легкая дрожь в его руках. Северус резал и крошил ингредиенты так же аккуратно и быстро, как раньше, но при помешивании зелий замечалась новая скованность в движениях. К пятой неделе не дающая покоя догадка переросла в тревожащее беспокойство. Гермиона лишь единожды допустила ошибку и попробовала поговорить с Северусом о его состоянии; он сразу же ушел из дома и не возвращался на протяжении нескольких часов. К началу шестой недели Гермиона чувствовала себя сапером на минном поле. Северус был все еще внимательным и любящим и постоянно стремился угодить, но он очевидно что-то скрывал, а Гермиона боялась об этом заговорить. Стоило ей проявить свое беспокойство, как Северус становился озлобленным – не по отношению к ней, но ядовитые комментарии по поводу общества, газет, да даже ее кошки не иссякали. Иногда в Гермионины часы опять летели проклятья. Жизнь незаметно изменилась. Теперь они прятались друг от друга целый день и возмещали недостаток общения бешеным сексом по ночам. Гермионе потребовалось два месяца жизни со Снейпом, чтобы понять, что происходит. У нее будто пелена с глаз упала. Правда сразила ее наповал. Она была настолько очевидна, что Гермиона злилась на себя за слепоту и на Северуса за то, что он посмел скрывать от нее такое. Он пытался бросить пить… но безуспешно. Гермиона не знала, что делать. У нее не было никакого опыта борьбы с проблемами такого рода. Ее родители изредка пили вино, но только по какому-нибудь поводу. Рон выпивал регулярно, но действительно пьяным она его практически никогда не видела. Она не знала, с какого момента сильно пьющий человек считается алкоголиком, но была уверена, что попытки скрыть это от других являются одной из промежуточных стадий. Северуса выдала бутылка бренди на холодильнике – подарок Рона по случаю помолвки. Гермиона так привыкла к ней, стоящей на одном и том же месте, что долго не замечала ее необычности: бутылка изо дня в день оставалась нетронутой. Раньше в поведении Северуса присутствовала определенная закономерность: когда Гермиона уходила домой по пятницам, на холодильнике стояла непочатая бутылка. К понедельнику ее заменяла уже другая и практически пустая. Ко вторнику Снейп покупал новую, которая потихоньку убывала до пятницы, и на выходных все повторялось. Однако подарок Рона пылился на холодильнике вот уже несколько недель. Гермиона знала, что арманьяк считается одним из лучших, хоть и не самых дорогих, бренди. То, что Северус оставил его нетронутым, должно было что-то значить. На первый взгляд могло показаться, что он совсем перестал пить, но Гермиона в последнее время регулярно чувствовала запах алкоголя и вкус отрезвляющего зелья и знала, когда ее пытаются обвести вокруг пальца. Северус скрывал от нее свои проблемы с выпивкой. Гермиона места себе не находила, потому что думала, что именно из-за нее Северус ушел в подполье. Даже наконец-то догадавшись, в чем дело, она не знала, как себя вести. Северус был воплощением оскорбленной гордости. Легче было сунуть руку в осиное гнездо, чем заговорить с ним о вещах, которых он настолько стыдился, что пытался сохранить их в тайне. Тяжело вздохнув, Гермиона потерла лоб. В ее жизни появился новый враг, о котором ей пока ничего не было известно. Пора было переходить в наступление, но не вслепую. Решительно поднявшись из-за стола, Гермиона надела плащ, захватила сумочку и спустилась в лабораторию. Северус анализировал образцы зелий, но невольно замер, когда она вошла. Гермиона провела рукой от его плеча к пояснице, гладя спину и чувствуя, как нездоровое напряжение покидает мышцы от одного ее прикосновения. Было больно думать, какой груз лежит на его душе. Северус повернулся и обнял ее: – Ты надолго? – Трудно сказать. Зависит от того, как пойдет исследовательская работа. До трех точно не управлюсь, но к чаю буду дома, – с этими словами она встала на цыпочки, чтобы поцеловать Северуса. Он ответил с отчаянным жаром. Гермиона крепко обняла его, надеясь, что этого пока что будет достаточно. Когда Северус наконец выскользнул из ее объятий, она улыбнулась и погладила его по щеке: – Помни, что я люблю тебя. Без всяких условий. Северус странно посмотрел на нее, но потом та самая, ее любимая улыбка озарила его лицо. Он зарылся носом в волосы Гермионы. – Чай будет готов к четырем. – Отлично! Хочешь, я принесу торт? – Ммм, со взбитыми сливками? – От его горячего дыхания на макушке становилось тепло внизу живота. Гермиона, с трудом отстранившись, чтобы направиться к лестнице, многообещающе подмигнула: – Обязательно. Поднимаясь по ступенькам, она обернулась. Северус сжигал ее взглядом. Гермиона помахала ему на прощанье рукой, и он вернулся к своей работе. * Вывеска «Три метлы» покачивалась на ветру недалеко от точки аппарации. Гермиона надвинула капюшон поглубже и направилась прямиком в паб. Неважно, что у нее нет знакомых, победивших алкоголизм. По крайней мере, она знает специалиста по выпивке, а это неплохое начало для научного исследования. Гермиона уселась за стойку, не снимая капюшона, и дождалась, пока мадам Розмерта к ней подойдет. В пабе, к счастью, практически никого не было. – День добрый. Чего изволите? – Мне сливочное пиво, пожалуйста. И совет, если можно. Розмерта удивленно нахмурилась и заглянула под капюшон. – Значит, мне не показалось. Я вас по голосу узнала. Как поживаете, мисс Грейнджер? Вы давно не заходили. Все еще прячетесь в доме Снейпа? – Угадали, – сняв капюшон, улыбнулась Гермиона. – Я за вас рада. Вам, как мне кажется, очень повезло: я Снейпу долго глазки строила. Не то чтобы он меня вообще заметил. – Налив стакан пива с идеальной пенной верхушкой, Розмерта поставила его перед Гермионой. – Вот, пожалуйста. За счет заведения: не каждому хватает наглости воевать с «Пророком». Кстати, поздравляю, – добавила она, кивнув в сторону кольца. – Ну что ж, за каким советом вы пришли? Разве вы не самая умная волшебница своего поколения? – Только в определенных областях, – поморщилась Гермиона. – Во всех остальных я зачастую не разбираюсь вообще. Я должна попросить вас сохранить наш разговор в тайне, потому что моя проблема довольно-таки деликатная. Если газеты начнут трезвонить, мне придется несладко. – Даю вам свое слово. Ненавижу бульварную прессу, особенно после того, как «Пророк» облил меня грязью после несчастного случая с Кэти Белл. Если бы хогвартские профессора тогда не продолжили заходить по выходным, мне бы пришлось распрощаться с пабом. – Мне очень жаль это слышать, – сказала Гермиона, пригубив сливочного пива. – Так чем же я могу вам помочь? – Это может прозвучать странно, если принять во внимание вашу профессию, но мне нужно знать, как отучить человека от выпивки. Я подумала, вы знаете, с чего начать. Гермиона не ожидала увидеть такую глубокую грусть и сострадание во взгляде женщины по другую сторону барной стойки. – Ах, деточка, – проговорила Розмерта, дотронувшись до ее руки. – Вы с этим ничего не сможете поделать. Ничего… Гермиона было отпрянула, но Розмерта удержала ее за руку, отказываясь отпустить. – Вы умная девушка. Не отворачивайтесь от правды только потому, что она вам не по вкусу. – Подождав, пока Гермиона не успокоится, и подав чистый платок, чтобы вытереть внезапно появившиеся слезы, Розмерта продолжила: – Вы о Северусе, ведь так? Я всегда боялась, что он не выдержит. Дело ведь не в том, сколько человек пьет, а в том, как он это делает. Раз вы уже здесь, облегчите душу. Почему вы пришли именно сегодня? Гермиона рассказала ей все с самого начала. О том, как Северус ей просто помогал и какую ужасную цену пришлось им заплатить из-за клеветы Риты Скитер. О том, как она волновалась уже тогда, работая вместе со Снейпом, и о замеченном ею недельном цикле. Рассказала, что видела его пьяным только тогда, когда неожиданно заходила по выходным, и что они признались друг другу в любви лишь несколько недель назад, после чего поспешно решили съехаться. Потом объяснила про бутылку на холодильнике и про то, как догадалась о происходящем совсем недавно. Описала дрожь в руках и постоянную раздраженность, которая долго не вызывала подозрений из-за характера Северуса, а также то, как его кожа иногда казалась желтоватой, а иногда сухой и хрупкой, как старый пергамент. Рассказала о том, как тщательно Северус скрывает от нее свою привычку и как отчаянно она хочет его спасти. – Он так близок к счастью, Розмерта. Это последнее препятствие. Я просто обязана хоть что-то предпринять! – Ах, лапочка. Вы ничего не можете поделать, кроме как любить его, несмотря ни на что. Ни один волшебник еще не бросил пить из-за того, что ему регулярно читали нравоучения или заставляли чувствовать себя виноватым. Но, судя по вашим описаниям, он сам прилагает усилия. Это очень важно. Вам придется с ним поговорить: именно скрытность все ухудшает. Скрытность – и отравление отрезвляющим зельем. Вы именно эти симптомы заметили. Снейп, вероятно, его ведрами хлещет. Это бич волшебного мира: мы напиваемся до чертиков, потом принимаем зелье – и опять трезвы как стеклышко. Однако стоит попасть в зависимость, как начинается непрерывный цикл. Именно чередование алкоголя и зелья разрушает печень быстрее, чем у магглов. У него скоро разовьется настоящая желтуха. Там уже будет не до шуток. Конечно, есть специалисты, которые могут помочь, и книги по теме. Я думаю, лучше сначала ознакомиться с литературой и только потом с ним поговорить. Помочь вы можете очень немногим, но есть невообразимое количество подводных камней, от которых вам обоим станет только хуже. Лучше понимать с самого начала, против чего вы боретесь. * Когда Гермиона вернулась домой, Северус встретил ее у дверей. Он крепко обнял ее, выглядя как потерявшийся щенок. Она поцеловала его в губы. Судя по вкусу, он только что выпил пузырек отрезвляющего. Гермиона сказала, что еда очень вкусно пахнет, извинилась, что забыла десерт, и объяснила, что ей сначала хотелось бы переодеться и помыть руки. Она спрятала сумку, полную книг, в пустующей спальне, которая давно превратилась в кладовку. Там же стояли еще не разобранные коробки с вещами из ее квартиры. Гермиона освежила косметические чары на своих опухших от слез глазах и спустилась на кухню.