Рождество на Гриммо, или Как Пожиратели пришли Поттера побеждать

Относительную тишину, в которую погрузились созерцающие жутковатого вида варево гости, прервал оглушительный гитарный рифф - начало какой-то старой песни. - Продолжение банкета? - поморщился Долохов. Внезапно хриплый голос певца перекрыло женское сопрано, показавшееся странно знакомым. Пожиратели Смерти переглянулись и всем скопом кинулись в гостиную, члены Ордена Феникса от них не отставали. - Мерлинову бороду мне в... - просипел Макнейр, вытаращив глаза. Остальные же молча уронили челюсти. Одна только Луна восторженно захлопала в ладоши и закружилась на месте. Нарцисса Малфой, известная своей сдержанностью, стояла на столе, одетая в невообразимого цвета и покроя штаны, рваную футболку и мантию с закатанными по локоть рукавами. Сильным и чистым голосом она распевала песню, при одном только упоминании которой ещё несколько часов назад скривилась бы. Протрезвевший от ужаса Люциус молча смотрел на жену и старался уверить себя, что это просто страшный сон. Беллатрикс лихорадочно убеждала вновь забившегося в угол Тёмного Лорда, что они с Нарциссой не родственники. Братья Лестрейнджи хором икали. Близнецы Уизли торопливо настраивали колдокамеру. Лишь один человек, кроме Луны, ловил от происходящего неподдельный кайф. - Жги, сестрёнка! - восторженно орал Сириус. - Вот теперь я верю, что она моя родственница! Тем временем из динамика зазвучала новая мелодия. - Хэ-э-эй, бэ-э-эйби! - вывела Нарцисса вместе с певцом, лихо раскручивая над головой соскользнувшую с плеч мантию. - Ай уонна но-о-о-оу... В мозгу Люциуса что-то щёлкнуло, и он, наконец, нашёл в себе силы броситься к веселящейся от всей души жене. - Цисси, - зашипел он, пытаясь стащить благоверную со стола. - Цисси, это неприлично! Слезай, мы пойдём домой! - Не-ет! Я никуда не пойду! Мне хорошо! Эй, братец, дуй сюда, подпевать будешь! Давай, как в старые добрые! - Цисси, любимая, ненаглядная, я прошу тебя! - взмолился Люциус, покрываясь холодным потом - он заметил нацеленную на них колдокамеру и зловещие ухмылки Фреда и Джорджа. - Пожалуйста, я сделаю всё, что ты захочешь, я куплю тебе то колье с радужными бриллиантами, только слезь со стола, Мерлина ради! - Люц, не нуди! - от хлопка Сириуса по спине у Малфоя-старшего подогнулись колени. - Цисси, ну как ты могла замуж за такого зануду выйти, а? - Да сама не знаю, - пожала точёными плечами Нарцисса, не замечая резко изменившегося выражения лица своего мужа. - Ты меня тогда страшно разочаровала. - Нарцисса, - теперь уже голос Люциуса звенел чистейшей сталью. - Как это понимать? Миссис Малфой посмотрела на мужа глазами невинного ребенка. - Да ладно, Люц, не заводись, - забормотал Сириус, просчитывая, однако, возможные траектории заклинаний разъярённого родственника. - Ну, подумаешь... - Нет, не подумаешь, - отрезал Люциус. - Я никому не позволю называть себя занудой! Ответом ему было удивлённое молчание. - Что? - выпалил покрасневший Малфой. - Да я с детства на всех балах звездой был! Молчание стало скептическим. - Не верите? Ну-ка! - он ткнул палочкой в сторону радиоприемника, и тот начал играть другую песню. - Сейчас услышите. Заиграла красивая мелодия, Люциус набрал в грудь побольше воздуха и старательно запел, не попадая в такт и немилосердно фальшивя (мы же помним, что ему в детстве гиппогриф на ухо не просто наступил, а потоптался и джигу сплясал). - В лесу-у ра-а-адилась ёлочка-а, в ле-есу она расла-а-а... Все присутствующие впали в ступор, а Долохов откровенно заржал: - Лю-у-уц, ты хоть знаешь, о чем поешь? - Конечно, - с достоинством ответил Малфой. - Это старинная песня про ужасные кровавые пытки. Долохов издал придушенный писк и рухнул на пол, хохоча во всё горло. - Люц, ты уверен? – скептически изогнул бровь Рабастан. - Ну, разумеется, уверен! - раздражённо отмахнулся Малфой. - Как только я начинал петь эту песню, maman и papa сразу обещали исполнить все мои желания. Эта песня такая страшная, что никто не может дослушать её до конца, особенно в таком талантливом исполнении, как моё. - Немудрено-о-о! - провыл Долохов из-под стола. От неминуемой смерти Антонина спас Снейп. Разбуженный пением Люциуса, он, не вставая с дивана, махнул палочкой в сторону приемника, который подпрыгнул и заиграл энергичную мелодию. - А чё все такие кислые? - радостно осведомился зельевар, скатываясь на пол. - Праздник же, танцевать надо! Оп-па, гангам стайл! Ну, ну, не стоим, веселимся! Оп, оп! - и Снейп в развевающейся чёрной мантии начал лихо отплясывать по всей комнате, стараясь ухватить кого-нибудь за руку и заставить прыгать вместе с ним. Посуда на столе и в шкафах жалобно позвякивала в такт почти балетным па зельевара. - Эк его, а, - шепнул Макнейр Сивому. - Не встанет завтра, - мрачно предсказал оборотень, ловко уворачиваясь от несущегося в его сторону Снейпа. - А как очухается, всех нас поубивает. - Надо остановить его, что ли, - задумчиво протянул Долохов, выглядывая из-за скатерти как из-за занавески. - Тебе жить надоело? - фыркнул Родольфус. - Подвинься лучше, мы с братом к тебе. Тюк. Снейп аккуратно рухнул на пол после удара полной бутылкой огневиски по голове. Бутылка разлетелась вдребезги, обрызгав всех драгоценным напитком. - Эй, Гермиона, ты продукт-то не переводи! - Рон с упреком посмотрел на подругу. - Лучше б вон, табуретку взяла. - Ну, я это… Первое, что под руку попалось, взяла, - стушевалась девушка. - Рон, для нашего уважаемого профессора ничего не жалко, - назидательно сказал Гарри. Братья Лестрейнджи и Долохов из своего убежища посмотрели на Гермиону с немым восхищением, а Сивый хмыкнул: - Вот! Сразу видно: гриффиндорка - ничего не боится. Макнейр подошел к бессознательной тушке Снейпа и потыкал её носком ботинка. - Молодец девчонка, качественно приложила. Гермиона от похвалы зарделась. Ремус подошел к неподвижному телу и с помощью Макнейра перетащил зельевара обратно на кушетку (Пожиратель при этом ворчал по поводу веса худого с виду Северуса).