Свободная птица

For the first time in my life I've made mistakes, but I believe that Everything was worth the fight

      Ланнистеры не единственные, кто всегда отдаёт долги.       Его рука — единственная связь с происходящим вокруг. Каждый шаг сделан по наитию. Её лицо — маска, а чувства — пепел и пыль.       Джулиетт поднимается по ступеням к алтарю, ведомая. Она твердит себе: «Будь отважной», но сердце молчит на эти молитвы и продолжает трепыхаться от волнения и страха.       Глаза Ромара — яркое пятно. Они — нежность, доброта и забота. Морщинки-лучики вокруг глаз собираются от его улыбки. Она вкладывает ладонь в протянутую им и разрывает телесный контакт с Роббом, оставляя его позади. Теперь ей дорога только вперёд.       — Ты готова, любимая? — шепчет её будущий муж достаточно громко, чтобы самые любопытные уши смогли уловить его обращение к ней.       Джулиетт растягивает губы в тщательно отрепетированной перед зеркалом улыбке и застенчиво опускает взгляд. А затем скромно обращается к септону:       — Мы можем начинать.       Клятвы и обеты. Правда и ложь сплелись воедино, как и их руки, повязанные лентой.       Обмен плащами. Сердце Джулиетт пропустило удар, стоило эмблеме Старка покинуть её спину. Она закрыла глаза, почувствовав тяжесть символа дома своего супруга на плечах. Ей пришлось напомнить самой себе, что она сама этого хотела.       Целомудренный поцелуй в лоб. Свидетели их брака одаривают их овациями и одобрительными возгласами.       Джулиетт открывает глаза, оборачивается к толпе и находит взглядом Робба. Он улыбается. Но она видит изнанку: он, как и она, кажется, готов расплакаться.       Её первый танец принадлежит мужу. Но второй — королю.       — Почему мне кажется, что я потерял тебя?       Предательские слёзы падают на его дуплет. Однако хоть голос и звучит сдавленно, она отвечает уверенно:       — Ничто, кроме смерти, не отнимет меня у тебя. Я твоя, пока ты сам от меня не откажешься…       Его руки чуть сильнее сжали её талию — и это единственное проявление чувств, что они могли себе позволить на глазах у стольких важных лиц.       — Если бы я только мог, то давно бы поступил правильно и отпустил. Но я эгоист, из-за которого ты заперлась в клетке нежеланного брака. Мне никогда не отплатить тебе за эту жертву. Я лишь могу холить и лелеять тебя как величайшую ценность до последнего вздоха. После сегодня даже твоим устам я не поверю, если скажешь, что не любишь, не то что чужим.       Свадьба как акт любви. Но не к супругу.       — Постарайся повеселиться. Все взгляды обращены на нас.       Его глаза на мгновение посетило озорство:       — Это приказ? — уточнил он задорно.       — От твоей женщины, Король Севера, именно, — вторила она ему, ощущая, как оковы страха вокруг сердца исчезли.       В этот момент она приняла решение, что отныне будет улыбаться и смеяться до тех пор, пока на самом деле не почувствует радость и веселье.       — Благодарю, что избавил нас обоих от этого ужасного обряда провожания, — сказала Джулиетт, когда дверь в её покоях закрыли за Ромаром.       Тот лишь улыбнулся и подошёл к столику, чтобы налить им обоим выпить.       — Я подумал, что ты бы не хотела, чтобы все эти лорды видели тебя полуобнажённой, — он протянул ей полный бокал и занял соседнее с ней кресло у камина. — Было бы хорошо, если бы тот, кто станет супругом Милли, шёл по пути того, что будет лучше для неё, а не действовал так, как от него того ждут, исходя из традиций.       — К чёрту традиции, — произнесла она как тост. — Ты — хороший отец. Мой был таким же, поэтому я и выбрала тебя, знаешь. Тот, кто думает о своих детях в первую очередь, не может быть плохим человеком.       Ромар посмотрел на огонь в камине.       — Я был плохим мужем для своей жены, — он на секунду замолчал, — а она была хорошей, любила меня, я же не смог заставить себя полюбить в ответ. И буду жалеть об этом до конца своих дней.       — Мы не выбираем, Ромар, — прошептала Джулиетт, когда наклонилась, чтобы сжать его руку в жесте поддержки. — Наши глупые сердца всё решают за нас.       Его голубые, точь-в-точь как у Робба глаза посветлели, словно тени прошлого разбежались по углам.       — Я никогда не спрашивал почему…       По взгляду он хотел лишь помочь, но Джулиетт не была готова открыться.       — И не стоит, — отрезала она, — за этим стоит гораздо больше простой истории любви.       Он только понимающе кивнул:       — Я всегда здесь, когда буду нужен. С тобой я не облажаюсь, даю слово.       Джулиетт верила, что он имел это в виду. Но она хорошо усвоила на своём горьком опыте, что даже те, кто любят тебя больше всего на свете, не всегда оказываются рядом в нужный момент, чтобы подхватить за секунду до падения или защитить от опасности. Поэтому можно рассчитывать только на себя. Если что-то случится, она спасёт себя сама.       Они оба глубоко спали, когда грохот за дверью заставил их резко вскочить на ноги. Ромар вышел в переднюю, чтобы выяснить, что происходит, а Джулиетт крепче сжала нож в руке и пошла следом за ним.       — Ваше величество? — вздохнул её муж от удивления.       Джулиетт потеснила его с порога и увидела Рейнальда и Эдмура, держащих Робба под обе руки. Её лицо вытянулось от удивления.       — Мы решили посидеть в узком кругу и выпить после окончания пира, — спокойно объяснил Эдмур, — я бы оставил его у себя, но он свел нас обоих с ума, требуя тебя. Ну, а теперь он просто уснул.       Джулиетт прищурилась. Тогда что это был за шум? И тут её осенило:       — Вы его уронили, — прошипела она, — но извольте донести до покоев в целости. Это король, а не кабан, которого вы завалили на охоте.       Рейнальд усмехнулся, но посерьёзнел, когда понял, что она не шутит.       — Ромар, пожалуйста, подмени лорда Вестерлинга, он слишком устал, и ему пора вернуться в своё крыло, — настойчиво попросила она, так как, если тот увидит количество её вещей в покоях Робба, у него могут возникнуть ненужные им подозрения.       Было сделано, как она потребовала, и они вчетвером двинулись дальше по коридору. Джулиетт открыла дверь, достав ключ из внутреннего кармана дуплета Старка. Мужчины положили его на кровать, на которой ещё этим утром они с Роббом проводили время вдвоём, не в силах расстаться.       — Спасибо, Эдмур, можете идти, — без церемоний сказала Джулиетт, наклонившись, чтобы избавить Робба от одежды.       — Как прикажете, — фыркнул лорд Риверрана на её командный тон: вряд ли он когда-либо мечтал, что племянник и его побочная сестра будут ему указывать.       — Я вернусь, как только закончу, Ромар, — прошептала она мужу, который не знал, куда себя деть в этой ситуации.       Тот молча покинул комнату следом за лордом Талли. Джулиетт глубоко вздохнула и закрыла глаза. Старк принял её фиктивный брак хуже, чем ей казалось прежде. Она только надеялась — это была разовая попытка заглушить печаль, как в те чудовищные дни после потери их отца. И тогда, и сейчас Робб имел на это право.       Она методично расправилась с его одеждой, которая теперь лежала тёмной кучей на полу. Затем повернула его на бок, чтобы, если ему станет плохо посреди ночи, он не задохнулся. Наконец, она поставила кувшин с водой на прикроватный столик и, бросив на мужчину последний взгляд, удалилась.       Ромар притворился спящим. И она была ему за это благодарна. Им всем стоит сделать вид, что ничего не произошло этой ночью. Так будет лучше для всех.       На утро они все выглядят помятыми. Семейный завтрак казался хорошей идеей, но Король Севера опаздывал, а без него начать, естественно, не могли. Джулиетт была рада, что заставила себя съесть дюжину соленых крекеров сразу после пробуждения и выпить сладкий травяной чай по рецепту Талисы.       Когда спустя несколько минут Робб присоединился к ним за столом, никто и бровью не повел. Никто, кроме Арьи.       — Выглядишь как дерьмо, братец, — заметила она, немедленно приступив к еде.       Кейтилин кашлянула, а Эдмур прыснул от смеха.       — Тут ребёнок, — Джулиетт скосила взгляд на Милли, что сидела справа от её младшей сестры. — Она обойдётся без тех познаний, которыми тебя одарил Клиган.       — Что такое «дерьмо», папочка? — громко прошептала девочка на ухо Ромара.       Джулиетт закрыла глаза рукой от стыда.       — Это должен был быть наш последний семейный завтрак перед отъездом. Давайте не будем превращать его в представление, — дипломатично предложила Кейтилин.       Все последовали её просьбе и молча принялись за еду. Приборы звенели, блюда сменяли друг друга, а темы бесед были повседневными и бессмысленными. Они с Роббом были единственными, кто практически не притронулся к своей еде. И совершенно точно не произнесли больше десяти слов за всё время, и все они были односложными ответами.       Когда члены их расширившейся семьи разошлись по своим делам, Джулиетт почувствовала облегчение. Глоток свежего воздуха было тем, в чём она нуждалась прямо сейчас. Арья, Кейтилин и Милли также вышли во двор для ежедневной прогулки. Пока девочки играли в салки, Джулиетт обратилась к Кейтилин с просьбой позаботиться о её падчерице, пока они с её отцом будут отсутствовать:       — Леди Старк, я хочу, чтобы вы занялись воспитанием Милли. Она теперь член нашей семьи, и ей необходимо соответствовать положению племянницы Короля Севера и Трезубца.       Кейтилин посмотрела на кудрявую рыжую голову девочки, и её лицо просветлело.       — Я займусь твоей дочерью, Джулиетт, — она окинула её саму придирчивым взглядом, — ещё одной тебя это королевство не выдержит.       Джулиетт захотелось поиздеваться над мачехой, и она не смогла себя сдержать.       — Благодарю вас, миледи. Вы — эталон добропорядочности и грации. Я назову свою первую дочь в вашу честь.       Лицо Кейтилин скривилось, как будто она съела лимон. Джулиетт услышала, что женщина начала тихо молиться Семерым.       Довольная сама собой девушка ушла, чтобы завершить все приготовления к их скорому отбытию. Её немногие вещи были уже собраны и упакованы. Джулиетт оставалось только удостовериться, что всё необходимое на месте. Но прежде она должна была ещё раз обдумать их с Роббом многоступенчатый план в голове. Их переписка с Расселом Дейном лежала перед ней.       «Мы встретимся в середине пути».       Она снова посмотрела на карту: чёрная линия — это то, как их маршрут видят все. Красная — как они поедут на самом деле.       Джулиетт вспомнила, как они с Роббом принимали решения и обдумывали каждую деталь.       Они сидели плечо к плечу на скамье. Его рука гладила её колени. Он покрывал краткими поцелуями её оголенные плечи, шею и ключицы, что представали перед его взором, потому что Джулиетт собрала свои непослушные волосы в высокую прическу.       Девушка упрямо пыталась сосредоточиться на стратегии и скрывала улыбку, намёк на которую постоянно рождался на её лице.       — Мы пришли сюда, чтобы обсудить план действий, — простонала она, когда его зубы прикусили белоснежный участок кожи.       — Конечно, любовь моя, — заверил он её, продвигаясь рукой под её юбками выше, — и потому ты не надела белья под это легко снимающееся домашнее платье.       — Тебе бы стоило быть благодарным за мою предусмотрительность, — дразнящим тоном парировала она.       — О, я покажу тебе, как благодарен…       С этими словами Робб подхватил её и усадил на стол карту. Джулиетт сглотнула, наблюдая, как он медленно расстегивает собственную рубашку и кидает её куда-то за голову. Она облизала пересохшие губы, когда Старк потянул за одинокую ленту, что скрепляла две половины её платья воедино.       То, как он смотрел на неё… Она таяла под этим взглядом.       Робб нежно провёл костяшками пальцев по её ребрам, становясь на колени между разведенных ног. Джулиетт наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. Она неровно вздохнула, когда он поцеловал её между грудей. Её пальцы сильнее сжали край стола, когда он скользнул языком в её пупок. Он спустился поцелуями ниже, и она опустила спину, находя опору на собственных локтях, с тихим горловым стоном удовольствия.       Стук дверь вырвал Джулиетт из сладких воспоминаний. Девушка нахмурилась — она не ждала гостей, её день был расписан по часам. Тем не менее она поспешила впустить посетителя, кем бы он ни был.       Это была Талиса. Её лицо было мокрым от слёз, а в дрожащей руке она держала письмо. И так как единственным человеком, с которым Мэйгир держала переписку, была её мать — дело было очень серьёзным, ведь касалось семьи.       Джулиетт усадила подругу в кресло и принесла ей полный кубок вина. Талиса осушила его залпом и посмотрела на неё с такой болью, какой она никогда прежде не видела. Девушка просто протянула ей письмо, очевидно, не в силах произнести вслух написанное.       Высокий Валирийский, особенно письменный, она знала неплохо, благодаря Арье, но недостаточно, чтобы понять всё написанное. Однако некоторые вещи были доступны и ей.       «…Дейенерис Таргариен захватывает города рабовладельцев один за одним и никого не щадит¹. Мы боимся за свои жизни и уезжаем в путешествие по Вольным городам… Супруг твоей двоюродной сестры Киарры из Юнкая написал нам о гибели её и твоего дяди Хейгана от рук рабов…»       Джулиетт подняла взгляд на Талису, что всё ещё горько плакала. Она заключила девушку в объятья, успокаивающе гладила её по волосам и спине.       — Она ждала ребёнка. У неё остался совсем маленький сын. Не понимаю. Как можно быть такими жестокими? Семья моей сестры давно освободила рабов и платила им жалование, как работникам. Они не были виновны… — объясняла Мэйгир сквозь всхлипы.       Ждала ребёнка. Сын. Жаркий Юнкай. Талиса.       Джулиетт вдруг поняла: она уже видела произошедшее. Чардрево показало ей, как это случилось. И после она много раз наблюдала убийство двойника Мэйгир и другие страшные видения. Она даже пыталась записывать их, но в итоге обнаружила, что на утро не может их чётко вспомнить, как и любые сны. Оставалось лишь липкое послевкусие страха.       И теперь, когда она знала, что случилось на самом деле, ей было непонятно, почему видение пришло именно об этом? Что она должна была сделать?       «Спаси моего мальчика», — вспомнила она женский голос. Мольба Киарры. Её последняя воля. Вот она. Причина.       Джулиетт отстранилась от Талисы и встряхнула её за плечи.       — Ты должна поехать туда и позаботиться о племяннике. Уверена, твоя сестра бы этого хотела, — уверенно сказала ей Джулиетт.       Глаза Мэйгир расширились от удивления, но она кивнула.       — Я пришла именно поэтому. Попрощаться, — выпалила девушка. — И попросить тебя беречь себя. Я обещала помочь тебе, но теперь должна уехать. Просто следуй моим указаниям, я запишу их и передам близняшкам, — добавила она. — И прошу, расскажи всё Роббу. Раз меня не будет рядом, кто-то должен знать о твоём состоянии. Кто-то, кто может говорить.       Джулиетт кивнула, сдерживая слёзы. Она снова крепко обняла девушку, вспоминая, как та точно так же всего неделю назад держала её в своих руках, пока рыдания не стихли, и она не была готова выслушать слова уже не подруги, а лекаря. Семь дней назад во время примерки свадебного платья она упала в обморок со стула, и с того дня её жизнь перевернулась с ног на голову — теперь она проходила в соответствии с тем, что ей рекомендовала Талиса, а не тем, к чему она привыкла.       Теперь была её очередь помочь. Джулиетт дала ей мешочек с золотом, которого должно было хватить на каюту в корабле, еду, дорогу, гостиницы и любые сложности, что могут возникнуть у Мэйгир на долгом и нелегком пути.       Талиса поцеловала её в щеку и поблагодарила.       — Мне нужно ещё объясниться с Рейнальдом. Я найду тебя позже, и мы как следует простимся, — пообещала она. — Только прошу, поговори со своим братом и леди Кейтилин от моего лица сама. Я хочу отправиться в Солеварни до вечера.

And you say, «As long as I’m here, no one can hurt you» Don’t wanna lie here, but you can learn to If I could change the way that you see yourself You wouldn’t wonder why you hear, «They don’t deserve you»

      Произошедшее с семьёй Талисы выбило почву из-под ног Джулиетт. Как будто последних событий было недостаточно… Не то чтобы её личные трудности шли хоть в какое-то сравнение с тем горем, с которым столкнулась её подруга.       Девушка медленно пила травяной чай, иначе рисковала опустошить желудок после обеда. Она задумчиво гладила голову Зимы, что лежала на её коленях, и находила в этом некий покой. От такого умиротворения её клонило в сон, но для этого вовсе не было времени. Поэтому, покончив с чашкой, она встала и открыла окно, впустив внутрь бодрящий ледяной воздух: согласно наблюдению мейстера, сезон дождя в Речных землях наконец прошел. А значит, их путь будет более чем благоприятным.       Зима ткнулась носом в её бедро и весело замотала хвостом, получив внимание и почёсывание уха. Джулиетт сама не заметила, как призрачная улыбка зародилась на её губах.       — Ты знаешь, Бран написал мне, что видел через глаза Лето огромную стаю волков в Волчьем лесу. Вернемся, и вы с Серым Ветром наведете там порядок, — потрепала она её за шею, встретив преданный взгляд в ответ на это предложение.       Правду говорили: лютоволки — умные животные. И опасные. Но верные Старкам. Как бы тяжела не была разлука, Джулиетт оставит свою девочку с Арьей, так, по крайней мере, она будет уверена, что сестра не сбежит до её возвращения, связанная обязанностью присматривать за зверем.       В её дверь снова постучали. И в этот раз она также никого не ожидала. Хотя когда виноватое лицо Робба показалось в проёме, девушка ничуть не удивилась.       — Мне стоит ожидать летящих в мою голову предметов? — заигрывающим тоном спросил он.       Джулиетт развела руками, демонстрируя, что ничего нет в пределах её досягаемости. Но через мгновение Зима вложила что-то в её руку. Девушка поднесла предмет ближе к лицу и только тогда поняла, что это. Прошли годы… она и забыла о ней. Фигурка волка из домика лесника.       Робб прошёл мимо Зимы, одаривая её журящим взглядом. Он-то точно не оценил такой её поддержки. Старк забрал волка из её рук и внимательно рассмотрел.       — Да… это бы определённо меня покалечило, — с сарказмом протянул он и усмехнулся, — тебе стоит выдрессировать её приносить тебе что-то посерьёзнее.       Не успел Робб закончить свою мысль, как волчица доставила Джулиетт пресловутый нож Джорри из-под её подушки.       — Хорошая девочка, — похвалила её девушка.       — И почему я не удивлён, — засмеялся Робб и, поймав её озорной взгляд, засветился изнутри. — Так ты не злишься? — воскликнул он.       Вместо ответа она покачала головой и обняла его за шею. Джулиетт правда не злилась, да и с чего ей? Ничего страшного не произошло, в конце-концов.       — Только не превращайся в человека, в честь которого тебя назвали, хорошо? — попросила она.       — Боже, никогда, — пообещал он ей и, кажется, самому себе. — Разрешаю тебе себя убить, если я стану похож на Роберта Баратеона.       Это была шутка, но она заставила Джулиетт задуматься. А какова была вероятность её превращения в деда или, что далеко ходить, в тетку, которая, судя по всему, хоть и с благой целью, но устраивала массовые убийства в Эссосе? Она, может, безумна и не была, но то что жестока — это точно.       Перед глазами всплыло лицо Вильяма Амбера, которого она приказала подвергнуть пыткам. И Джулиетт всё-таки стало плохо.       Она оббежала Робба и бросилась в ванную комнату. Тот поспешил следом, так как стоило ей согнуться над ведром, он уже держал её волосы. Старк же помог ей умыться и дойти до кровати.       — У меня нет времени лежать, — попыталась сопротивляться она, но он только накрыл её одеялом и поправил подушки. Джулиетт сдалась под его строгим взглядом и попросила: — принеси мне тот чай, что остывает на подоконнике, пожалуйста.       Пока Робб наполнил чашку и осторожно доставил её ей, она успела сгрызть пару солёных печений, что лежали на её прикроватной тумбочке. Джулиетт была рада заглушить неприятный привкус во рту мятой, ромашкой и другими травами. Старк же присел на кровать у её ног и серьёзно на неё посмотрел.       — Ничего не хочешь мне сказать? — с явным намёком спросил он, на что девушка только отрицательно покачала головой. — Уверена? — кивок. Робб прищурился и отступать, судя по всему, не собирался. — Ты останешься в замке, в твоём положении тебе нельзя ехать.       Джулиетт заставила себя положить чашку, а не бросить ему в голову, которая так и просила хорошей трепки.       — Сначала леди Старк, теперь ты. Что с вами не так? — её возмущению не было границ. — Я правда вам удивляюсь! Я ни в каком не положении, Робб, — прорычала она. — Уж тебе бы я об этом сказала, не думаешь?       Он бросил на неё скептический взгляд из-под бровей, на что она закрыла лицо руками и громко простонала. Но эффекта это никакого не возымело на мужчину напротив. Тот всё так же сверлил её одним единственным вопросом в глазах.       — Ты беременна?       Джулиетт хлопнула рукой по кровати от раздражения.       — Нет. Не заставляй меня это повторять!       — Матушка… — начал он, но Джулиетт уже знала, что та ему наговорила.       — О, пожалуйста! Твоя мать шпионит за мной. Она залезла в моё белье. Твоя вина, что ты впустил её в нашу постель. Разбирайся сам с её фантазиями.       «Ты ешь за троих, спишь днем и пьешь чай от тошноты. И если ты думаешь, что мимо меня может пройти тот факт, что твои простыни остаются чистыми вот уже какое-то время, то ты меня недооцениваешь», — бросила ей в лицо Кейтилин прямо перед свадьбой², на которой вообще отказалась присутствовать, сославшись на мигрень. Будто Джулиетт желала видеть её недовольное лицо. Женщина постоянно демонизировала её, так как это давало ей оправдания совершать плохие вещи по отношению к ней и не чувствовать вины за это.       — Дай слово, что ты не носишь моего ребёнка и не скрываешь от меня, чтобы… — Старк осекся, — да по любой причине.       — Боги, Робб, — Джулиетт наклонилась вперед и взяла его лицо в руки, увидев искренний первобытный страх в его глазах. — Я не подумала, что ты… — она закрыла глаза и покачала головой. — Я не беременна. Правда. Проклянут меня боги, если я лгу.       Робб ей поверил. Она видела по его взгляду. Только не понимала, рад он или опечален этому факту.       — Я довольна тем, что мы есть друг у друга, разве тебе этого недостаточно? — обеспокоенно спросила она. Робб неопределённо качнул головой. — Ты ведь и сам понимаешь, что моя жизнь будет в опасности с того самого момента, как станет заметен живот, — прошептала она. — Враги ищут наши слабые места, и мы не должны давать им и единой возможности, пока не вернёмся в Винтерфелл.       Прежний Робб сказал бы что-то вроде: «Пока я рядом, никто не сможет тебе навредить». Но у этого перед ней язык бы не повернулся. Не после двух попыток её убийства прямо перед его носом.       Он выдохнул, прикрыв уставшие глаза:       — Я хочу убить их всех.       — И мы сделаем это вместе, — дала клятву она, целуя его напряженные губы.       Джулиетт хотела отстраниться, но он поймал её за локти и, напротив, придвинул ближе так, что их дыхания смешивались.       — Если бы не ты, меня бы уже не было на этом свете, ты вообще понимаешь, как много уже сделала для этой войны и нашей семьи?       И потеряла свою невинность в процессе. Как она вообще смела осуждать чьи-то поступки после всех своих? Чувство стыда осело в животе, и она спряталась от него в руках Робба. Его прикосновения были исцелением. Она бы не покидала их, будь её воля.       Они держали друг друга в объятиях какое-то время. Их прервала Лиисс, показавшаяся на пороге. Дорнийка жестами показала Джулиетт, что Талиса отправляется в путь.       Иные её подери! Она так ничего и не сказала Роббу.       — Пойдём за мной, — попросила девушка, — я объясню тебе всё позже, а пока просто сделай сочувствующий вид и ничего не спрашивай, договорились? — с этими словами она потянула его за Лиисс.       Рейнальд обнимал Талису и, казалось, отказывался её отпускать. По крайней мере, одну. Стоящая чуть поодаль Джейн успокаивающе гладила свой живот и вытирала слёзы, глядя на этих двоих. Джулиетт отвернулась, так как смотреть на девицу Вестерлинг не было никакого желания. Робб заметил это и нежно сжал её руку.       Когда пришла её очередь говорить «прощай», Джулиетт не смогла сдержать слёз. Она расставалась с дорогим для неё человеком, возможно, навсегда.       — Кто знает, может, наши дороги пересекутся вновь, — предложила Талиса с вымученной улыбкой.       — За нашим столом для вас всегда будет место, миледи, — ответил за неё Робб.       Они наблюдали, как Талиса села на лошадь и в сопровождении Дейси и нескольких солдат из дома Мормонт направилась в ближайший порт. Джулиетт смотрела на их удаляющиеся спины с тоской. Она собиралась скучать по ней так же сильно, как когда-то по Арье.       — Я хотел поехать с ней, но она запретила. Сказала, я должен беречь сестру, что я ей нужнее…       Эти слова Рейнальда в пустоту показывали всё их бессилие в этом мире. Долг и обстоятельства буквально приковывали их, не позволяя следовать за своим сердцем.       — Она права, Рейнальд. Семья важнее всего. Она на первом месте, — утешил друга Робб, похлопав его по плечу. — Ты поступил правильно. Иногда мы должны отпускать любимых и просто верить, что они к нам однажды вернутся.       Джулиетт поймала взгляд Старка на себе. Она надеялась, что им никогда не придётся покидать друг друга без надежды на скорое воссоединение.

I'm not afraid of God I'm afraid of Man

      Ближе к вечеру Джулиетт нашла Робба в окружении лордов. Виман Мандерли, внук главы Белой Гавани, и Большой Джон Амбер поведут свои силы вперёд, чтобы сделать путь для основных сил безопасным. Они же организуют для них первый лагерь и будут дожидаться их там. Именно на первой остановке их маршрута Робб должен будет сообщить о том, что планы изменились. Оставалось надеяться — эту новость вассалы воспримут нормально. Гордость северных мужей — хрупкая вещь, и недоверие со стороны их короля может её разрушить.       Но они должны были убедиться, что о настоящих планах не будет известно. Тайвин и его союзники не должны успеть перебросить свои силы из столицы и Утеса Кастерли, пока не станет уже слишком поздно для этого.       Робб знал, как выигрывать битвы, а она — как выиграть войну. И именно поэтому они были так хороши вместе.       Пока она ждала окончания обсуждения, к ней успела присоединиться Кейтилин. Женщина, вероятно, в который раз собиралась настаивать, чтобы Бриенна Тарт сопровождала пленного Джейме Ланнистера, которого Робб отказывался выпускать из своего поля зрения. Её ждал очередной отказ. Джулиетт даже было немного жаль леди Старк — та наивно полагала, что жизнь Цареубийцы можно будет обменять на развод Сансы. Но она сама понимала, что Тайвин никогда не откажется даже от призрачных претензий на Север и Винтерфелл в лице её младшей сестры. Ей было ненавистно отказываться от родной крови, но что ещё она может сделать?       В то же время судьба Джейме Ланнистера была решена. И вряд ли найдётся хоть одна душа, что заставит их с Роббом изменить решение. Все обсуждения в дальнейшем будут мнимыми — представлением для лордов, иллюзия выбора и не более. Да, это противоречило традициям Севера, но они больше не были детьми, как в самом начале. Они достаточно слушали ранее. Теперь будут слушать их.       Кейтилин напряглась за её спиной при приближении сына. Однако тот только предложил ей руку и пригласил отужинать вместе с ними и Арьей. Но женщина деликатно отказалась и попросила лишь о беседе наедине.       Робб бросил на Джулиетт извиняющийся взгляд, а она только понимающе кивнула. Очередной непростой разговор предстоял не ей.       В её покоях Арья сидела на пустом письменном столе и болтала ногами. Её лицо сияло: Дейси, как и другие Мормонты, оставалась в Риверране и обещала обучать девочку сражению на мечах. Сестре лишь оставалось дождаться её возвращения.       — Где Король Севера? — спросила она. — Он точно решил заморить нас голодом сегодня. А я между прочим — растущий организм!       Джулиетт усмехнулась и потрепала девочку по голове, взъерошив её короткие каштановые волосы.       — Ты лучше скажи, твоя матушка всё питает надежды сделать из тебя принцессу? — или как ещё можно было объяснить обилие вышивки на платье Арьи.       Девочка осмотрела небесно-голубую ткань и печально вздохнула.       — Это для Сансы, — сказала она, наконец, — я доросла до её размеров в момент отъезда в столицу. Мама шила его для неё, но вернулась не любимая дочь, а я.       Она пыталась звучать так, будто это её не трогает. Но Джулиетт видела ложь. Она стала искусна в этом притворстве. У неё, в отличие от сестры, были годы для этого.       Джулиетт также знала по себе: убеждения в обратном не сработают. Поэтому она просто сказала за себя:       — Ты — моя любимица, Арья. И я безумно рада, что ты здесь, — она обняла девочку с этими словами, наслаждаясь чувством тоненьких рук, обхватывающих её в ответ.       Кейтилин горячо любила каждого из своих детей, она обожала Арью. Однажды её сестра оставит свою неуверенность в прошлом и поймёт это.       Ужин прошёл хорошо. Им втроём было нужно это. Просто сидеть и вспоминать детство в самых ярких его красках. Не думать о темноте и неизвестности ближайших недель. Только свет и счастье вечера.       Они перемещаются в постель и говорят часами, пока Арья, как и годы назад, не засыпает первой, зажатая между ней и Роббом. Джулиетт тоже вскоре сдаётся и закрывает глаза, она чувствует, как её накрывают одеялом и целуют в лоб. А затем она проваливается в глубокий сон.       Драконы, огромные, как горы, парят над Винтерфеллом и издают кошмарные звуки, которые сотрясают замок до основания. Псы воют им в ответ. И только волки молчат.       С рассветом объединенное войско Севера и Трезубца покидает стены Риверрана и движется на Юг. Это был решающий момент для всего Вестероса, они писали историю. От хода дальнейших дней зависело, как будет выглядеть карта континента уже через полгода.       Они достигают лагеря, разбитого на границе Речных земель, в сумерках. У них был день на передышку и пополнение запасов, а также на последний разбор всех маневров. Робб и Джулиетт молились, чтобы последнее прошло мирно.       — Мы не пойдём на Утес Кастерли, милорды. В этом мало смысла, хотя и потрепет гордость Ланнистеров, но не более того. Мы слишком часто подвергались проникновению шпионов, и мною лично было принято решение держать в тайне настоящий план. Я скрыл его даже от семьи, — он нарочно выделил это слово, имея ввиду её, — прошу у всех прощения и надеюсь на ваше понимание.       — Лучше просить прощения, чем разрешения, мой король, — с поклоном ответил Русе Болтон.       Его поддержал гул голосов. Робб поблагодарил каждого из них за согласие и продолжил:       — План состоит в том, чтобы перекрыть все продовольственные пути из Простора в столицу, а также осадить главный замок Хайгарден и взять под контроль два главных источника опасности: Рогов Холм и Старомест. Нам не нужно их брать, — добавил Старк, — это напрасные жертвы. Наш путь мира, а не крови.       — Стратегия очень амбициозна, ваше величество, однако же, боюсь, для неё у нас недостаточно людей, — вставил своё слово Джон Амбер.       Джулиетт сжала губы, чтобы не вымолвить и слова. Её ногти впились в кожу ладоней для сохранения контроля над своим телом и эмоциями. Она не могла и жестом показать, что всё это время знала о намерениях брата.       — Всем известно о напряжении между Дорном и Простором. Официально Солнечное Копье сохраняет нейтралитет, зато наемники окружат Рогов Холм со стороны гор и перекроют доступ в Старомест с моря, — по-волчьи улыбнулся Робб, — наша роль в этом — Хайгарден и продовольственные пути. Мы должны будем удерживать их, пока Королевская гавань не будет умолять нас о мире.       — С чего Дорану поддерживать нас и так открыто выступать против Тайвина? — с сомнением задал вопрос Карстарк.       — У меня есть то, что хотят Мартеллы, — просто сказал Старк, — а у них — то, что хочу я.       Более того, ни о какой официальной поддержке не было и речи. Лишь свободные бойцы, которые не прочь за золотых драконов насолить Ланнистерам и Баратеонам. Джулиетт и Робб сыграли в престолы против тех, кто всё это время смотрел в другую сторону или вовсе стоял с завязанными глазами.       Многие сомневающиеся в этот момент почувствовали воодушевление. Неожиданные союзники, такие, что не пришли бы в голову никому, даже самым светлым умам. Движимые одной целью, они имели все шансы на успех. Теперь их главной задачей было пересечь границу Простора и двигаться как можно более незаметно, что было практически невозможно.       Поэтому, когда они подошли к замку, победив в двух сражениях: у Горького моста на Розовом Тракте и, встретив сопротивление из других близлежащих крепостей, — тот был полностью подготовлен к длительной осаде. Но войско Севера только разбило лагерь вокруг его стен и отправило отряды в полторы тысячи человек в поддержку к Рогову Холму и вниз по Дороге Роз в Старомест.       Их люди не принимали никаких попыток штурма, чем, вероятно, удивляли Хайгарден. Лучшие лучники Севера круглосуточно сбивали воронов, пока тем не пришёл конец. Джулиетт хотела быть одной из них, чтобы из первых рук узнавать о настроении внутри замка, однако она потянула плечо во время второй битвы, и с тех пор попасть в цель для неё было значительной трудностью.       На третьи сутки осады Робб получил письмо от Бриндена Талли о том, что оставленное позади войско Речных земель успешно перекрыло Золотой тракт, ведущий из Западных земель в столицу. Ещё через день гонец прислал сообщение о том, что люди Амберов и Гловеров полностью контролируют Дорогу Роз. Теперь они ожидали лишь прибытия Рассела Дейна, который отчитается о действиях дорнийских наемников, привезёт дополнительное продовольствие для долгой осады и сопроводит их маленькую группу эмиссаров в Старомест на встречу с Оберином Мартеллом, дар которому охранял лично Ромар Уод и пара рыцарей, которым он безусловно доверял.       Ожидание сводило Джулиетт с ума. Она терпеть не могла походную жизнь и сопутствующее ей отсутствие хоть каких-то мало-мальских удобств. А в этот раз добавилась и вынужденная разлука с Роббом: она слишком привыкла засыпать и просыпаться в его объятьях. А теперь, когда они вынуждены были быть осторожными, ей постоянно чего-то не хватало. И украденных поцелуев было недостаточно.       Переговорщики из Хайгардена попросили о встрече через семь дней после того, как были окружены. Трое человек в тёмно-зелёных камзолах вошли в их лагерь в окружении десятка северян. Джулиетт сжимала и разжимала кисть правой руки в попытке избавиться от напряжения. Она стояла позади Робба и внимательно наблюдала за «гостями». Их боялись. Как варваров и дикарей, покусившихся на их лощеную землю.       — Вам не взять замок, это просто невозможно, если у вас где-то не припрятан огромный дракон, — уверенно, с высоко поднятой головой заявил им командир гвардии замка.       — На сколько недель у вас запасов, сир? — игнорируя замечание, спросил Робб. И понимая, что ответа не последует, продолжил: — Надеюсь, их достаточно, чтобы продержаться до капитуляции столицы. На подкрепление не надейтесь — его не будет. Мои люди держат все дороги и порт. Ведите себя хорошо, и мы покинем вашу прекрасную землю, как только мир будет заключен.       Два мужчины, король и рыцарь, смотрели друг на друга, глазами выпытывая истинные намерения друг друга.       — Я хочу ваше слово, что всё так и будет, ваше величество, — наконец принял решение гвардеец.       Уголок губ Робба дернулся, и он кивнул. Удовлетворенные такими договоренностями, они попрощались, внутренне желая никогда не встречаться вновь. Когда шатер опустел, Старк коснулся щеки Джулиетт, привлекая к себе внимание.       — Мы сильно рискуем, — прошептал он, — если мы неправильно рассчитали число армии, что может быть внутри, то всему конец.       Она только качнула головой и зажмурилась:       — Вся конница и пехота Тиреллов в столице. Там же находится флот. Люди лорда Мандерли не могли ошибаться, — Джулиетт пожала плечами, — мы просто воспользовались своим шансом. И всё.       Её немало удивило, что Робб отправил разведчиков в столицу и скрыл это от неё. Он также долго держал в тайне смерть Бейлона Грейджоя, отца Теона, и рассказал обо всём незадолго до их отъезда. «Какие ещё секреты были в этой голове?» — подумала она, лаская пальцем его нахмуренный лоб.       — Твоему плечу лучше? — спросил Старк, выглядя озабоченным её здоровьем.       Она кивнула и ухмыльнулась:       — С какой целью интересуетесь, мой король? — соблазнительно уточнила она, становясь на цыпочки, чтобы дотянуться до его напряженных губ. Но дальше сухого соприкосновения ртов дела на дошло. — В чём дело?       — Я правда переживаю, — серьёзно ответил Робб, взяв её лицо в свои руки, — спасибо, что хочешь меня отвлечь, но это не сработает.       Джулиетт прищурилась и громко засмеялась, откидывая голову назад. Красочное выражение на лице Старка лишь подогрело её веселье. Кое-как совладав с дыханием, она поспешила объяснить своё поведение:       — Клянусь, моё общество плохо на тебя влияет. Ты стал таким же задумчивым и мрачным, как и я, — сказала Джулиетт, вытирая глаза от выступивших слёз. Она протянула руку и разгладила морщинку между его бровей, — вот именно об этом я и говорю.       Робб покачал головой, но в итоге сдался и улыбнулся. Совсем немного, улыбка-призрак, но это было хоть что-то. Маленькая победа.       — Я должен проверить, как продвигается укрепление лагеря, составишь компанию? — Старк протянул ей руку, и она за неё ухватилась с мыслями о том, что он также изменил кое-что — в её жизни появился свет.

Oh that light, oh is bright Sleep for today but tomorrow we fight

      Джулиетт разминалась с близняшками, тренируясь отражать атаки их обеих одновременно, когда подбежал один из оруженосцев и сообщил о прибытии лорда Дейна с людьми. Он слишком задержался. Оставалось надеяться, что у того не было ужасных и разрушительных для их планов причин.       Когда она вошла в шатер, то Робб уже был там вместе с её «дядей». Они оба встали при её появлении. Рассел, ничуть не изменившийся с их единственной встречи, склонил голову в приветствии:       — Моё почтение, принцесса, — прозвучал его глубокий голос, — я и мои люди к вашим услугам.       Джулиетт кивнула ему:       — Благодарю за всю проделанную работу, милорд. Вы оказали нам неоценимую помощь, — она искренне улыбнулась мужчине и жестом руки пригласила вернуться за сервированный лёгкими закусками и напитками стол. — Чем вы нас порадуете?       Мужчина пригладил чуть посеребренные волосы рукой и промочил горло вином, прежде чем приступил к рассказу:       — Благодаря эффекту неожиданности всё прошло успешно. Никто не был готов к такому повороту событий, так что удалось продержаться до прибытия подкрепления с Севера. Я передал всё командование вашим лордам и готов сопроводить группу переговорщиков к принцу Оберину Мартеллу. Его корабль пришвартован в Староместе, — сухо и по делу, с точностью казначея, изложил им Рассел.       Робб и Джулиетт переглянулись. Даже в самых смелых прогнозах они не ожидали, что всё пройдёт настолько гладко. Они надеялись на лучшее, но готовились к гораздо более худшему.       — Ваше величество, — обратился Дейн к Роббу, — прошу простить мне мою дерзость, — Старк кивнул, позволяя продолжить. — Я не знаю, изменили ли вы решения об эмиссарах, но я прошу вас позволить вашей сестре быть одной из них. Это важно для успеха всего предприятия.       Робб заметно напрягся. Вены вздулись на его сжатых в кулаки руках, а челюсть чуть выдвинулась вперед.       — С какой стати я должен доверить её жизнь и благополучие вам, милорд? — угроза сквозила в каждом произносимом звуке. — Какие у вас основания желать её там, где её легко могут убить просто за факт существования? За кровь в её жилах?       От взрыва мужской энергии в комнате, Джулиетт буквально вжалась в спинку своего стула.       — Мы в Дорне не причиняем вреда беззащитным девушкам, — гордо ответил Рассел. — В Дорне не судят детей за поступки их родителей. Я бы ни за что не подверг принцессу Джулиетт опасности, если бы хоть на мгновение полагал, что с её головы упадёт даже один волос, — Дейн перевёл дыхание и ещё тише продолжил: — Более того, я твердо убежден, что, только прибыв в столицу в составе свиты Оберина Мартелла, вашей сестре будет нечего опасаться. Никто, даже сам Тайвин Ланнистер, не станет проверять на прочность терпение принца Дорана.       Робб выглядел убежденным, но ничуть не более спокойным. Когда дело касалось её, он был словно сам не свой, ожидая подвоха за каждым камнем. Поэтому, когда Старк наклонился и прошептал ей на ухо просьбу оставить их наедине, она подчинилась, хотя и не совсем понимала зачем.       Мужской разговор длился не больше пяти минут, но из шатра вышло два совершенно других человека. Какие слова могли вызвать такие изменения, Джулиетт не знала. Но Робб категорически отказался делиться с ней хоть какими-то подробностями и просто закрылся от неё. «Это для твоего же блага», — отрезал он и запретил поднимать тему вновь.       — Я имею права знать то, что касается меня, — настаивала она тем же вечером, отказываясь отступать. Если она допустит это сейчас, то Старк возьмёт за привычку распоряжаться её жизнью, мотивируя это «благом».        — Вы победили! Ты едешь в Старомест и оттуда в столицу на переговоры. Почему тебе обязательно нужно во всём копаться? — устало пробормотал Робб и закрыл лицо, отгородившись от неё рукой.       — Потому что меня пугает, с какой быстротой ты изменил решение, — неубежденно ответила Джулиетт, врываясь в его личное пространство. — Рассел как-то тебя убедил. И поведанное им настолько тебя поразило или шокировало, что ты легко доверился ему.       Она не была идиоткой, чтобы поверить в магическую силу «мужского разговора» длиной в несколько минут.       — Ты не отстанешь, не так ли? — проворчал Старк, качая головой. — Если бы я только знал всё точно, то не стал бы молчать. Но твой «дядя» был не слишком конкретным, — выразительно отметил он, — так что я просто скажу тебе то, что он мне, и сама решай, как это понимать.       Джулиетт кивнула и приготовилась слушать.       «Есть человек, которого я боюсь намного больше вас, ваше величество. Всё, что я сделал для вашей кузины, было по его просьбе. И мне страшно подумать о том, что станет со мной, если я провалюсь в возложенной на меня миссии».       — Ты думаешь…? — она замолкла, так как не могла произнести это вслух. — Невозможно! Баратеон разбил его грудь своим молотом.       — Тела не нашли, — тихо заметил Робб. — И к тому же доспехи Рейгара мог надеть другой человек, чтобы повести армию в тот бой. Все они умирали за своего принца, который мог быть в этот момент где угодно.       Злость. Она чувствовала поглощающую её ярость и обиду.       — Тогда бы это значило, что он меня бросил, — слова были ядом на её языке, — лучше бы ему быть мёртвым в этом случае, чем тем, кто оставил свою кровь, своих детей.       Вся её душа была нараспашку в этот момент. Она обнажила свою боль перед ним. Слёзы — это слова, которые сердце не способно произнести.       Ненужная. Отвергнутая. Покинутая.       — Я не должен был рассказывать, только спутал твои мысли, — говорит Робб, наконец.       Голос решительный. Жёсткий. Как металл. Как меч.       — О, замолчи, — отвечает она ему в том же тоне, — я должна знать. Это моя жизнь. И если Рейгар и жив, то мне нет до этого никакого дела. Пусть пропадает в Преисподней, или где он там прячется по какой бы ни было причине, — Джулиетт не хватало воздуха, так быстро она говорила, — у меня один отец. И его имя Эддард Старк.       Робб переплел свои пальцы с её и заключил в объятие, тёплое и крепкое, как стены Винтерфелла. Он поцеловал её в макушку.       — Я ужасный человек, что благодарен его отсутствию за тебя в моей жизни? — прошептал он ей в волосы.       Джулиетт не знала, что на это ответить. Она любила Робба и была благодарна своему прошлому, даже самым тёмным моментам, что научили её ценить то, что у неё есть, и преподали ей ценные уроки. И в то же время мысль о счастливом и беззаботном детстве без стыда и боли не покидала голову. Променяла бы она братьев и сестер на него? Нет. Да. Ответа не было даже для неё самой. Так что Старку придётся самому договариваться со своими демонами.       Они лишь стояли вот так слишком и в то же время недостаточно долго, слушая сердцебиение друг друга, и молчали.       Это была их последняя ночь перед предстоящей разлукой, так что вскоре им пришлось погрузиться в обсуждение их дальнейших действий, ведь потом будет невозможно держать связь друг с другом. Все решения должны были быть приняты за этим столом, а после лечь на плечи каждого из них.       — Я возьму Джейме Ланнистера и присоединюсь к отрядам Бриндена Талли на Золотой Дороге. Мы разобьём лагерь на границе с Королевским землями, будем ждать, когда вы прибудете туда для обмена и подписания мирного договора, — он протянул ей запечатанный свиток, — содержание тебе известно. Каждый пункт обязателен к выполнению.       Джулиетт кивнула и приняла бумагу. С этого момента будущее Севера в прямом смысле было в её руках.       — Я не подведу, — пообещала она.       — Я не сомневаюсь, — ответил он ей.       В его глазах столько эмоций. Чувства, которым не было выхода, они оба были словно в клетке. Настоящая пытка. Невозможно было больше терпеть.       «Увидимся завтра», — с этими словами она, не оглядываясь, вышла из палатки и направилась в собственную, что делила с супругом. Близняшки стояли по две стороны от стола и гремели склянками, Джулиетт нахмурилась и подошла ближе. Она заглянула за плечо Риисс и увидела надпись: «Дурман». Дорнийки переглянулись, и девушка отдала бутылочку ей. Лиисс в это время показала по буквам: «Амори Лорх».       — Это развяжет ему язык, если будет упрямиться? — уточнила Джулиетт, чтобы быть уверенной, что правильно поняла назначение напитка. Девушки кивнули и передали ей ещё три жидкости. Их она уже знала: «Сладкий сон», «Долгое прощание» и «Слёзы лиса» лежали на её ладони. — Надеюсь, они мне не понадобятся, — всё же заметила она, имея это в виду. Это была не необходимость, а мера предосторожности.       С возвращением Ромара, которого не часто можно было видеть свободным в эти недели, близняшки покинули шатер. Её супруг участливо поинтересовался её самочувствием и настроением, а затем налил им обоим вина, призванным забрать с собой все переживания дня. Джулиетт ответила ему тем же, она была рада узнать, что у мужчины всё хорошо. Они с Удом ударились бокалами и медленно выпили напиток, пребывая каждый в своих мыслях.       У них было взаимопонимание. Они нашли способ обрести комфорт в их странных взаимоотношениях. Даже делить кровать было просто и естественно. И хоть Джулиетт и мучили кошмары по ночам, Ромар никогда не инициировал разговор о них при свете дня. Не спрашивал он и том, почему она зовёт определенного человека, когда страх сковывает её тело и забирает дыхание. Вероятно, мужчина всё прекрасно понимал, но был достаточно умен, чтобы держать свои мысли при себе.       Лишь однажды он высказал ей свои мысли по поводу их семьи. «Со стороны вы выглядите совершенно иначе. Менее человечными и более идеальными. Я никогда не задумывался, какой ценой достаётся нам каждая победа, пока не увидел всё изнутри и не стал частью этого». Ромар был достаточно тактичным, чтобы не упоминать напряжение между ней и Кейтилин или бесконечные споры с Роббом, мнение которого она не смела подвергать даже малейшему сомнению при посторонних. В конечном счете, её супруг всё понял и приспособился.       — Чего ты ждёшь от меня в этой поездке? — спросил Уод, когда они заняли свои стороны постели.       — Не предавай Север, — ответила она, вкладывая много смысла в эти громкие слова.       Джулиетт, конечно, ими не ограничилась. Она подробно объяснила, как зять короля должен выглядеть в глазах их потенциальных союзников и врагов. Кем они оба должны предстать перед ними. Принцесса-бастард и рыцарь без замка. Будущие лорд и леди Харренхолла, выступившего приданным Джулиетт.       И жизни не хватит, чтобы восстановить это место, но их с Роббом дети будут там восседать, как делали великие короли прошлого. Возможно, кровь Таргариенов в её жилах смоет проклятье этого места, вызванное огнем дракона Балериона, и замок принесёт счастье её роду, а не разруху.       Джулиетт сжала кулон на своей груди и погрузилась глубже в свои мысли. В этот поздний час наедине со своим сердцем она вдруг ясно увидела ответ на вопрос Робба. Ей больше не хотелось даже думать об этой «другой» жизни без него в ней. Ни отца, ни братьев и сестер, ни дяди Бенджена, ни Джори, ни Теона и всех остальных дорогих людей на её пути. Пышная и роскошная жизнь в Эссосе с Рейгаром была сладкой фантазией уставшего ребёнка, а не женщины, которой она стала через боль, шрамы и потери.       Она сказала ему свой ответ следующим утром, когда они прощались, скрывшись от посторонних глаз в густых зарослях высоких кустов, которых вокруг было великое множество.       Робб приподнял её подбородок и неспешно поцеловал. Он словно вкушал её губы и рот. Медленно и с наслаждением он ласкал её, словно у них всё время этого мира. Наконец, когда воздуха стало не хватать и они были вынуждены отстраниться, их лбы соприкоснулись. Пальцы, запутавшиеся в её волосах, расслабились.       — Все эти люди рядом тебя защитят, Джулиетт. Эдвил и Ромар — единственные, кому я могу тебя доверить. Не отпускай их от себя, что бы ни случилось. Обещай мне.       — Будь спокоен, я не дам себя в обиду, — она нежно поцеловала уголок его губы. — Не беспокойся за меня, я могу о себе позаботиться.       — Джулиетт, — в его голосе было предупреждение.       — Робб, ты меня знаешь, — это было чистое упрямство, но она не хотела лгать ему прямо в глаза. — Я не могу дать обещание, что не сдержу.       — Пожалуйста, ты моя жизнь, если с тобой что-то случится… Я сделаю всё для тебя, в том числе умру и отдам Север. Подумай об этом, договорились?       Джулиетт не позволила ему уйти и взяла за руку. Она крепко её сжала и вернула его обратно. Девушка обхватила его лицо руками и серьёзно проговорила:       — Я убью себя, Робб, но не позволю тебе жертвовать чем-то ради меня. Тебе ясно? Только попробуй сделать это, и я не прощу тебя. Никогда, — она развела руками. — На кону Север. Наша земля. Наш Дом. И наши люди. И ты обеспечишь ему и нам независимость, как бы тяжело это не было. Договорились? Дай мне слово.       — Как ты сказала мне ранее, я не буду давать обещаний, что не смогу сдержать… — он нежно поцеловал её в последний раз и направился на запад, где его ожидал отряд северян.       Джулиетт, не отрываясь, смотрела ему вслед. «Запомни, Робб, и никогда не забывай. Если я попаду в плен, то убью себя. Поэтому не давай ничего взамен моей жизни, так как я точно буду мертва, как бы тебя не уверяли в обратном». Не такого прощания она ожидала. Но у них с Роббом всё всегда было немного слишком, по меркам остальных.       Джулиетт развернулась и пошла в сторону их группы, что держала путь на восток. Девушка шла медленно, оглядываясь по сторонам, делая глубокие вдохи: она будет скучать по этому сладкому воздуху, наполненному ароматами роз и свежей травы. Именно об этом тепле и приторности мечтала её милая сестра Санса, а оказалась в золотой клетке.       Умнее ли была она сама, что сама шла в логово к врагу, так ещё и с змеей, обвитой вокруг её шеи?

Murder lives forever And so does war It's survival of the fittest Rich against the poor At the end of the day

      Джулиетт возненавидела карету на второй день езды. Маленькую, хоть и очень добротно обитую коробочку, подбрасывало на каждой кочке, а внутри было душно и тесно. Так было безопаснее, да. Однако ничто не сравнится со свежим ветром, бьющим в лицо и развивающим волосы, при путешествии верхом.       Рассел сидел напротив неё, Лиисс по левую руку. Дейн постоянно что-то считал в своих счетных книгах, проговаривая вычисления вслух. Джулиетт было скучно настолько, что она повторяла за ним и вскоре начала замечать, что получается всё лучше и лучше. Лиисс же изучала схемы столицы и замка, которые, казалось, уже должна была знать наизусть. Риисс не было с ними: девушка направилась в Королевскую гавань другой дорогой, так никто не будет знать, что их с сестрой двое, и они смогут встречаться и обмениваться информацией, когда будет такая нужда. Также девушка была их запасным планом: если что-то пойдёт не так, она должна будет вызволить Джулиетт и по возможности Сансу из столицы.       Северяне контролировали подступы к Староместу. Когда их кортеж въезжает в порт, Джулиетт воочию видит, какую работу проделали наёмники: десятка кораблей без опознавательных знаков пришвартовалась, покрывая узкое устье реки, при этом пребывая в боевой готовности. Судно с ярко-красным солнцем Дорна привлекает её взгляд. Она ожидает, что Мартеллы будут более осмотрительны и хотя бы скроют своё пребывание, но, очевидно, принц Оберин достаточно наглый и беспечный, чтобы ясно дать знать всем желающим о его нахождении здесь.       Стоило им ступить на землю, Рассел отправился найти своего принца. Не успела Джулиетт как следует осмотреться, как её попросили подняться на борт в целях безопасности. Ромар и Эдвил прикрывали её с двух сторон, пока она не скрылась за стенами каюты. Она попросила телохранителя лично сопроводить их «дар» Мартеллам внутрь. Того ввели под руки, скованного цепями, и посадили на стул. Следом вошёл и сам дорнийский принц.       Красив. Грациозен, как дикий кот. Удивительно элегантно одет в желтый камзол и бордовые брюки свободного кроя. Хищный взгляд змеиных глаз скользит по каждому в комнате, оценивая их то ли как потенциальных противников, то ли любовников. А возможно… просто всё вместе.       Их с принцем взгляды пересекаются, и Рассел спешит представить их друг другу. Джулиетт уважительно кивает и уже самостоятельно представляет сначала супруга, а затем и остальных сопровождающих. Оберин поступает так же — она видит Деймона Сэнда, оруженосца принца, и Элларию Сэнд, его любовницу.       Все формальности соблюдены, и пора было переходить к делу. Когда все лишние люди покидают комнату и остаются только приближенные, Джулиетт снимает тёмный мешок с головы пленника.       — Говори! — приказывает она Амори Лорху, что абсолютно сбит с толку и дезориентирован — крутит головой и находит её взглядом.       — Волчья сучка, — выплевывает он, его глаза горят ненавистью.       Джулиетт бьёт его по щеке наотмашь, этот звук заставляет всех присутствующих в крошечной каюте вздрогнуть.       — Говори то, что сказал моему королю, или клянусь всеми богами, что оторву твою поганую голову, — прорычала она ему в лицо. — Я считаю до пяти. Кто приказал тебе убить Элию Мартелл и её детей?       Амори Лорх смотрит на дорнийского принца без капли сожаления во взгляде и, когда она была уже готова достать пузырек и вылить дурман ему в горло, произносит одно имя: «Тайвин Ланнистер». Комната погружается в тишину. Джулиетт делает шаг назад и указывает на пленника: «Он весь ваш, принц Оберин», а затем без единого слова уходит. Ей плевать на судьбу мужчины, пусть дорнийцы получают своё отмщение, она же не позволит мыслям о потерянных брате и сестре себя ослепить. Если будет думать о тех, кого у неё отняли, то просто не перестанет плакать, и какой от неё в этом случае толк?       Она сидит в светлой каюте капитана за большим столом, уставленным свечами, и медленно пьёт дорнийское вино вместе с Ромаром, когда Оберин Мартелл входит внутрь, с небрежной изящностью знати вытирая руки от крови красным шелковым платком, словно специально хранимым для этих целей. Его оруженосец остаётся у двери, защищая их конфиденциальность, а его господин грациозно садится напротив неё и выжидающе смотрит.       Игра началась. Пожалуй, одна из самых крупных в её жизни.       — Что вы хотите взамен? — по-деловому спросил Оберин.       Джулиетт повела плечами, глотнула вина и только после этого ответила, придав голосу максимальное безразличие:       — Это подарок, принц. Можете считать его предложением дружбы, — она многозначно улыбнулась.       При виде этого жеста глаза Мартелла сверкнули.       — Враг моего врага, значит?

***

      Оберин всегда нутром чувствовал ложь и, глядя в расчетливое лицо Рассела Дейна, он понимал, что мужчина не сказал ни слова правды с тех пор, как впервые открыл рот. Песня про помощь его племяннице, дочери прекрасной Эшары Дейн, была красивой, но нисколько не искренней. Они с братом согласились на эту авантюру только из любопытства и возможности попортить Тайвину Ланнистеру и Мейсу Тирреллу кровь. А дело их было пустяковое — доставить девицу Старк в столицу как члена дорнийской свиты и убедиться, что та получит мирный договор и вернётся к брату с головой на плечах.       Но та привезла ему живой, дышащий и, главное, говорящий подарок. Амори Лорх пел словно соловей, чтобы обеспечить себе быструю смерть, но Оберин не смог идти по пути чести и дал себе время медленно расправиться с пролившим кровь его семьи тысячью ударами. За Рейнис.       За её улыбку. Заразительный смех. Сияющие невинностью глаза.       Григор Клиган и Тайвин Ланнистер были следующими в очереди. Как после всего услышанного ужаса, им уйти от правосудия его клинка? За Элию. За Эйгона.       Дорану придётся смириться с тем, что он не будет учтивым хорошим принцем, если хотел спокойствия, то не посылал бы его. Его народ заслужил крови, иному не бывать. Не после признания ублюдка Лорха. Оберин хотел мести, и он добудет её собственными руками. А маленькая волчица на его корабле станет отличным отвлечением внимания.       Принцесса Севера Джулиетт Старк, как представил её Рассел Дейн, настолько крошечная, что удивительно, как её не сдувает потоками ветра. У неё бледное лицо, с огромными любопытными глазами и небольшим алым ртом, и копна чернильных волос на голове, что в своём буйстве напомнили ему клубок спутавшихся змей, кусающих друг друга в попытке выбраться.       Эшара была очаровательной кокеткой, одаривающей искренними улыбками всех мужчин без исключения. Эддард Старк был тихим и молчаливым, суровым, как сам Север. Плод их страсти сидела перед ним, медленно пила вино лучшего урожая, от которого её щеки зарделись, но тёмные глаза оставались всё такими же трезвыми и прозорливыми, видящими его насквозь.       Её пощечина Амори Лорху была жёсткой и стала для всего его окружения полной неожиданностью. Не могло быть в этом маленьком теле столько силы. Или он ошибался? Не просто же так Робб Старк отправил именно её представлять интересы Севера. Что-то было за этим хорошеньким лицом, помимо ума, который выдавали чуть заметные морщинки мыслящего человека.       Оберин тряхнул головой и усмехнулся выражению на лице супруга принцессы. Ромар кажется Уод не был доволен тому, как на его женщину смотрели. Мужчина не снимал руку с оружия, словно был готов в любой момент встать грудью на защиту жены. Он не притронулся к своему напитку, не желая терять даже каплю контроля над ситуацией, или же просто боялся отравления, наслушавшись историй о коварстве Красного Змея. И был прав.       Девочка Старк, в свою очередь, была расслаблена, словно находилась на собственном корабле, а никак не на судне одного из самых опасных людей обоих континентов. Она лишь деловито уточнила сроки отправления и прибытия в столицу и попросила достойного отношения к своим спутникам.       — Этот корабль не единственный, принцесса, — пояснил для неё Оберин, — в моей свите три сотни человек. Они ждут нас в море за пределами бухты. Мы отправимся с закатом, как все погрузятся на борт, и присоединимся к ним. Вашим людям окажут соответствующий моим гостям прием. Ещё вопросы или пожелания?       Девочка только отрицательно покачала головой и сдержанно поблагодарила его за ответ. Сплошные вежливые фальшивые улыбки, словно примороженные к её бледному лицу. Ни одной настоящей, кроме гнева, эмоции с момента их встречи. Холод Северян и одновременно горячие головы Старков — всё это он видел перед собой, но что было внутри? Невозможность разгадать принцессу занимало его жадный до знаний ум, словно редкая головоломка.       А потому он наблюдал. Иногда открыто, иногда незаметно издалека. Дни в пути проводил в попытке выяснить, что скрывается за этим человеком. Эллария знала о его лёгкой одержимости и подшучивала над ним, что ему просто стоит соблазнить милашку, и весь интерес угаснет, но Оберин не хотел девчонку, именно оттого, что видел в ней ребёнка возраста его дочери, а не женщину для сексуальных утех.       Первый раз его словно закинули в прошлое, когда он услышал этот звук. Корабельный кот погнался за крысой и попал в западню рыболовных сетей. Животное шипело и извивалось, пока матросы доставали его оттуда. Джулиетт Старк в это время стояла на палубе со своей служанкой и видела всё представление от начала до конца. И это её смех, чистый, как вода в горной реке, взбудоражил его внутренности. Оберин слышал его однажды, но он пережил за свою жизнь слишком много приключений, чтобы помнить, где именно.       Он забывает об инциденте к концу дня, так как они попадают в небольшой шторм, и ему приходится иметь с этим дело.       Следующий раз чувство узнавания приходит, когда они ужинают вместе, для того чтобы построить мосты доверия. Корабли приближаются к столице, и им пора получше узнать друг друга. Из-за такого числа бастардов за одним столом невозможно не касаться темы неравенства в Вестеросе.       Оберин посетил всевозможные уголки мира, чтобы понять простую истину:       — Не твоё происхождение, а поступки делают тебя достойным и определяют, кто ты есть.       — Да вы поэт, принц, — без тени иронии заметила Джулиетт.       — Только в присутствии прекрасных дам, — обольстительно ответил ей он.       Девочка улыбнулась, и удар из прошлого повторился. Оберин изо всех сил напрягал память, но не мог понять, где он уже видел этот изгиб губ и искорки в глазах. Принц убеждал себя, что просто сходил с ума после подробностей о смерти сестры и племянников. Иначе, как он мог объяснить, что смотрит на взрослую женщину, а видит призрак Рейнис?       — Ты в порядке? — обеспокоенно прошептала Эллария ему на ухо.       Оберин моргнул. И ещё раз. Нет. Это просто не имеет смысла. Девочка похожа на Эшару и только: та часто смеялась и улыбалась, купаясь во внимании всех вокруг. Его перегруженный разум путается, смешивая лица в одно. У Джулиетт Старк не может быть ничего общего с его убитой племянницей.       Следующей ночью он лежал на кровати, закинув руки за голову, и из-под ресниц наблюдал за Элларией, что пила сок красного апельсина с его торса, с упоением лаская его кожу своими горящими от красного перца губами. Оберин слегка улыбнулся, чувствуя, как руки его любовницы, доселе массирующие его бедра, поднялись выше к более интересному месту. Он уже ощутил тёплое дыхание женщины на своём члене, когда услышал громкую брань за пределами каюты.       Оберин быстро поднялся с кровати, накинул халат на голое тело, взял копье, стоящее у стены и выскочил наружу. Источником ругани были двое дорнийцев из его свиты, Морс Манвуди и его младший брат Дикон, которые, очевидно, смогли найти причину, чтобы столкнуться лбами с Ромаром Уодом и телохранителем принцессы Джулиетт, игнорируя его приказ не накалять и без того непростую ситуацию. Приблизившись к инциденту, Оберин с немалым удивлением заметил Аррона Кворгила, которые удерживал Деймона Сэнда от драки с братьями Манвуди.       — Что вы тут устроили? — повысил голос Мартелл, чтобы перекричать гомон. Словно по волшебству ругань стихла, но ответа принц так и не добился. — Я задал вопрос!       И снова молчание. Ладно, он это понимал и уважал, но нельзя было допускать войны в собственных рядах.       — Выброшу за борт того, кто ещё раз повторит подобное дерьмо!       Оберин пригвоздил взглядом каждого из мужчин, обещая все муки ада за непослушание, и убедившись, что до них дошло, поволок Деймона за шиворот в свою каюту. Пара подзатыльников в воспитательных целях³ для избавления от лишней спеси, которую сир Рион Аллирион поощрял в своём бастарде, достаточно наглом, чтобы попросить руки принцессы Арианы после того, как лишил её невинности.       В синих глазах не было ни капли раскаяния, но Оберин его и не ждал. Он только поднял брови, требуя юношу объясниться. Наконец Деймон сдался и всё рассказал:       — Придуркам Манвуди не понравилось, как сир Ромар на них смотрит, и начали его задевать. Тот извинился, но они продолжили атаковать его и Эдвила, называя трусами, что избегают хорошей драки, — Сэнд повел челюстью, — ну я и не выдержал!       — Не замечал в тебе прежде такого благородства, — заметил принц с подозрением, — и когда ты успел подружиться с нашими попутчиками?       Было ли возможно, что за масками овец скрывались таки волки? Это было бы вовсе не неожиданно. Использовать его приближенных для выуживания информации — умный ход. Если до ушей принцессы Джулиетт дошли слухи о любви Деймона как к женщинам, так и к мужчинам, она вполне могла отправить супруга соблазнить его оруженосца, чтобы тот поведал ему все секреты своего принца.       — Я знаю, о чём вы подумали. Я не идиот, — закатил глаза бастард, — мы просто разговаривали про Дорн, оружие, лошадей и другие вещи, не касаясь ничего важного. Что нам оставалось делать, пока мы были вынуждены ждать в стороне во время ваших политических бесед?       Оберин прищурился, но, не почувствовав лжи, отступил:       — Держи язык за зубами, зато, если сможешь узнать что-то интересное для меня, — продолжение не требовалось, Сэнд понимающе кивнул. — А теперь пошёл прочь, ваш кретинизм испортил мой вечер.       Вероятно, люди Джулиетт Старк подчинялись её указанию сохранять мир лучше его собственных, даже когда их гордость усердно задевали. Такая преданность рождалась от любви, а не страха, который вовсе не остановил его подданных от развязывания конфликта. И если люди Старков любили их и уважали, то им стоило помочь обрести независимость с теми правителями, в которых они верят.       Их готовились встречать пышно настолько, что безвкусно. И Оберин Мартелл решил лишить Ланнистеров удовольствия увидеть его лицо в этих представлениях, подготовленных в честь его брата. Он с ближайшей свитой и Джулиетт Старк с сопровождающими направились на прогулку по улицам столицы.       Король Севера вновь перекрыл доступ провианту в Королевские земли, и люди снова голодают. Поголовная бедность и нищета — вот с чем имел дело Тайвин Ланнистер, но вместо этого направил золото, чтобы произвести впечатление на Дорана, в надежде отвлечь его от расследования жестокого убийства Элии и её детей.       Оберин подавал каждому просящему, видя в их глазах отчаяние и крайнюю нужду. Вонь и смрад столицы были невыносимыми, но он не прикрывал лицо надушенным платком, как по обыкновению поступала знать, делая вид, что не замечает этой части мира, будто её вовсе и не существует. Вместо этого он впитывал этот ужас в себя, как очередную причину, почему Ланнистерам не место на Железном Троне.       Оберин чувствует, как при виде умирающих от истощения детей, Эллария сжимает его руку, наверняка вспоминая их четырёх дочерей, наслаждающихся невинной порой в Водных Садах. Их группа заходит в место, что прежде было огромной ярмаркой, куда купцы со всех сторон света свозили свой товар, а бродячие музыканты исполняли лучшие песни. Сегодня их встретили разграбленные витрины и тишина.       Он слышит удивленный вздох Джулиетт Старк, когда она признает это место:       — Я была здесь, но как всё изменилось!       Принц не знал, при каких обстоятельствах незаконнорожденная дочь Эддарда Старк гостила в столице, но её впечатление об этом место он разделял.       — Я должна была забрать сестер отсюда, когда мой отец попросил меня об этом, — сказала она в пустоту, — я должна была настоять.       Оберин понимал эту тоску и боль на лице принцессы. Если бы он мог вывезти сестру и её детей из столицы, всё было бы иначе. Они не могут повернуть время вспять, так что у них осталось только возмездие.       Из мыслей его вырвал громкий свист. По сигналу с крыш близлежащих домов на них спрыгнули бандиты оборванцы с вполне добротными мечами. Они оперативно взяли их в кольцо, не давая путей для отступления. Боковым зрением Оберин увидел, как все умеющие сражаться подняли оружие, телохранители выступили вперед, он же загородил Элларию своим телом и приготовился защищать.       У необученных, ослабленных отсутствием еды молодых парней не было особых шансов против тех, кому вложили в руки мечи мастера над оружием, хоть их и было втрое больше. Отчаяние и ненависть против долгих лет тренировок. Его люди побеждают без единой потери.       Лишь единожды он чувствует близость смерти, но нож с сверкающей рукоятью оказывается в глазу напавшего на Элларию мужчины. Он лишь кивком благодарит Джулиетт Старк, о способностях которой драться он и не подозревал до этого момента. Но принцесса Севера сражается бок о бок со своими телохранителями, используя короткий меч, и, кажется, вовсе не нуждается в чьём-либо спасении. Она вновь напоминает ему о Песчаных змейках, которых он лично воспитал сильными, способными постоять за себя.       Оберин проверяет состояние каждого из своих людей на предмет увечий, но у Деймона лишь лёгкий вывих плеча, а у Аррона подбит левый глаз. Остальные, менее безрассудные, и вовсе ограничились парой синяков.       В это же время он слышит испуганный голос Рассела.       — Вы не в курсе, может быть, принцесса, но я дал вам этих служанок, чтобы обеспечить вашу безопасность, а не чтобы вы за них умирали, — принц оборачивается и видит, как Ромар помогает Джулиетт встать на ноги.       У девушки полостная рана на руке и, судя по количеству крови, что насквозь пропитала её платье, довольная глубокая. Оберин подошел ближе и услышал её ответ:       — Если я не готова умирать за своих людей, то с чего бы им это делать? — фыркнула эта сумасшедшая девчонка.       — Вашему отцу стоило учить вас не этому, — сетовал Рассел, кудахтая вокруг племянницы как курица-наседка.       — Поговорите мне, — Джулиетт оттолкнула мужчину и позволила мужу себя придержать. Тот аккуратно осмотрел её руку и обеспокоенно покачал головой, вынося вердикт, что без шва не обойтись. — Это далеко не первый.       — Что не делает его более приятным, — резюмировал Ромар. — Нож был грязным, как бы не было заражения.       Принц выступил вперед, вытирая кровь с собственной щеки.       — Позволите? Я учился на мейстера и знаю, что делать с этим.       Джулиетт кивнула, и Ромар уступил, давая ему место. Оберин внимательно изучил повреждение девушки, удивляясь с каким хладнокровием она сама смотрит на рану.       — Не первое, значит? — уточнил принц, с улыбкой, — Джулиетт Старк, — он пробовал её имя на вкус, — вы не боитесь смерти.       — А почему должна? — она склонила голову к плечу. — Я не боюсь смерти, это правда. Но я хочу жить. А если умирать, то не здесь, — она оглянулась по сторонам, — а в руках любимого человека.       Мартелл медленно понимающе кивнул и закончил перевязывать рану. Эллария, отошедшая от шока, не стесняясь присутствия стольких людей, повернула его голову в свою сторону и глубоко поцеловала. Краем глаза Оберин увидел, что Джулиетт, вероятно, не привыкшая к подобному публичному проявлению чувств, смущенно отвела взгляд.       Когда они принимают решение больше не рисковать и отправиться обратно в гавань, в улочке появляется мальчик лет десяти, подбегает к лежащему в луже крови молодому парню и пытается его разбудить. И до того бледное лицо Джулиетт белеет ещё больше, что кажется невозможным. Она шокированно смотрит на ребёнка, который умоляет брата проснуться. Оберин тяжело сглатывает, ощущая тяжесть на сердце.       Из-за угла в сторону мальчика бежит огромный мужчина с поросячьим лицом, неся лопату для печи в руке. Он замахивается ею на ребёнка, но Оберин оказывается рядом достаточно быстро, чтобы остановить акт насилия, вырвав оружие из мясистых лап ублюдка и откинув его в сторону. Принц загораживает мальчика собой.       — Ах ты урод! — вскрикивает мужчина, но Оберин не даёт ему и с места сдвинуться, прижимая отравленный кинжал к горлу.       «Я хотел лишь взять черствый хлеб! Он бы отдал его свиньям, а мои братья и сестры умирают с голода!» — прокричал мальчик из-за его спины. Мартелл стоит нос к носу с обидчиком невинных детей и предупреждает, что если тот хочет жить, то впредь в конце каждого дня будет раздавать нераспроданный хлеб и похлебку нуждающимся. Или он перережет ему глотку во сне.       — Я разорюсь, — пыхтит жадная до наживы свинья.       Джулиетт, взъерошенная и раненая, молча отвязала кошелёк от пояса Рассела и кинула ему.       — Инвестиции. Потратишь хоть один медяк не на помощь беднякам, и твоё паршивое место станет пеплом, — пообещала принцесса с волчьим оскалом на лице.       Ублюдок смачно причмокнул губами от веса золота в своих руках. Оберин видел блеск жадности в маленьких поросячьих глазках.       — И кого мне благодарить за такую щедрость?       Джулиетт бросила взгляд на Рассела, и тот ей кивнул, тогда девушка подошла вплотную к мужчине и прошептала ему что-то на ухо, настолько тихо, чтобы никто больше не мог разобрать. Глаза пекаря расширились от ужаса и страха, и он воскликнул:       — Меня казнят!       — Мне найти кого-то другого? — сделала Старк шаг назад, забирая золото из его рук и добавила: — Менее трусливого?       Ожидаемое качание головой. Джулиетт улыбнулась победоносно.       В какие игры ты играешь, бледная девочка?       — Отведи меня к себе домой, — попросила принцесса, беря мальчика за чёрную от грязи руку.       Дейн делает попытку её остановить, но Ромар не даёт ему и слово вставить, только оборачивает сброшенный супругой плащ вокруг её плеч и поддерживает её за локоть весь путь по Грязной улице до скромной лачуги в Блошином конце.       Внутри пахнет скорой смертью и, осматривая детей, Оберин понимает, что один из них поражён недугом, который порождает питьё грязной воды.       — Где ваша мать? — ласково спрашивает Джулиетт девочку, которая выглядит старше остальных.       — Она работает в порту весь день и приходит пару раз в неделю. За нами смотрит наш брат, — тонким голоском ответила она.       Тот самый, который напал на них, за что был убит. Оберин просит Деймона взять мальчика и отыскать его мать, пока остальные её дети не погибли от голода. Он даёт девочке несколько серебряных монет и десятку медяков, чтобы та купила еды для своих братьев и сестёр.       И это было всем, что они могли сделать для этого дома. Пора было возвращаться к кораблям, чтобы встретить там сопровождение.       — Здесь бы пригодилась твоя школа, — тихо отметил Ромар, оставляя руку на спине своей жены. Та продолжила смотреть на полуразрушенный квартал с гневом и слезами на глазах. — Ты не можешь помочь им всем. Никто не может.       Оберин видел, как девушка упрямо подняла подбородок и сжала руки в кулаки. А затем повернулась в сторону возвышающегося над всем Красному замку.       — Я ненавижу их всех. Гореть им в Преисподней, — произнесла она будто клятву.       — Везде есть хорошие люди… — попытался успокоить её Уод, но та только ответила потухшим голосом:       — Все хорошие люди давно мертвы.

You don't know me Coming to take your crown Bow down

      Мужчина в удивительно дорогом и элегантном костюме вышел из не менее роскошно отделанной кареты. Рука, что разгладила невидимые складки камзола, блеснула перстнями. Пуговицы в форме птичек заискивающе мигали ей в солнечном свете. Джулиетт стояла с прямой спиной и высоко поднятой головой. О, это определённо было что-то интересное⁴.       В сказках Старой Нэн зло было ужасным и страшным. Но в жизни злодеи коварны. Они обладают прекрасной наружностью и скрывают свою тьму за приветливыми улыбками.       — Позвольте представиться, Петир Бейлиш, — раскланялся перед принцем Оберином и его свитой мужчина с тонкими ухоженными усиками и лёгкой проседью в волосах. — Мне приказано сопроводить вас в Красный замок.       Джулиетт усмехнулась этой наигранной почтительности, пряча лицо под тенью капюшона своего плаща. Лиисс у её правой руки только недоверчиво фыркнула, читая истинные мысли мужчины, как книжку детских сказок. Он ненавидел их всех, считая себя умнее и оттого выше.       — Мне доложили, его величество прежде отправил своего дядю Тириона Ланнистера приветствовать моего брата. Неужели я не достоин его тёплого приема? — поинтересовался Оберин, звуча глубоко оскорбленно.       — Меня отправили, чтобы убедиться, что и послы Робба Старка благополучно добрались до твердыни. В конце-концов я считаюсь другом их семьи, — подчеркнуто вежливо ответил лорд Бейлиш.       Джулиетт вышла из-за спин Деймона Сэнда и Аррона Кворгила, откидывая капюшон назад. Она слышала шаги Ромара и Эдвила, следующих за ней, словно тень.       — Принцесса Севера и леди Харренхолла Джулиетт Старк, — назвал её полный титул принц Оберин, — эмиссар Короля Севера и Трезубца и член моей личной свиты, что делает любое зло против неё злом против всего Дорнийского народа. Надеюсь, вы донесете это до своих господ, милорд.       Улыбка Мартелла была острее его копья. Ядовитая. Опасная. Обещающая смерть. Мужчине, определённо, нравилось испытывать терпение Ланнистеров на прочность. Он дразнил льва, проверяя, как далеко может засунуть руку ему в пасть, прежде чем тот её откусит.       Джулиетт переглянулась с Расселом: он был прав. Общий враг сближает сильнее, чем общая кровь или постель.       Трём сотням дорнийцев выделили целый бастион, который сейчас был наполнен шумом распаковывающихся вещей и переговоров знати и слуг. Окна их с Ромаром покоев выходили в город. Они были достаточно большими, с небольшой комнатой для фрейлины, в которой по очереди будут спать Лиисс и Эдвил, сменяя друг друга на посту. Рассела и его людей поселили напротив, что облегчало их связь друг с другом.       Лиисс коснулась её плеча и показала тайный проход, который обнаружила после практически часа изучения каждой линии стен по её просьбе. Джулиетт кивнула и направилась к темному коридору с крутой лестницей, что открывался при определенной манипуляции с камнем.       — Проверь, куда он ведёт, когда стемнеет, — попросила она, — если в город, мы должны знать. Это угловая башня, такое будет иметь смысл.       Девушка согласно кивнула и указала на платье, ожидающее её на кровати. Это было одним из тех, что буквально кричало о доме Дейн каждым стежком и камешком. Звёзды рассыпались по подолу и танцевали при каждом её движении.       Иди туда и обмани их. Смотри им в глаза и лги, лги, лги.       Она увидит Малый Совет сегодня. Те пожелали услышать требования Робба Старка незамедлительно. Рассел дал ей понять, что причиной тому настойчивость Железного Банка, которого осведомили о потере столицей контроля над землей на Юге и о вероятном союзе Старков и Мартеллов. И раз затягивать войну не было смысла, Тихо Несторис, глава организации, требовал мир или немедленное возвращение десяти миллионов золотых драконов. Денег у короны не было, и вариант оставался один: добиваться наиболее выгодных для себя условий в договоре с Севером, ведь откуда им, Старкам, знать о таких финансовых проблемах, не так ли?       Они будут блефовать. Но Джулиетт на это не купится. В её руках воля Робба, и она не отступит, пока не будет достигнуто согласие по каждому из пунктов. У неё были все карты для этой последней партии.       Вход в палату Малого Совета охраняли валирийские сфинксы из полированного граната. Стража, что проводила её, распахнула двери и пропустила внутрь. Роскошь этого места была настолько нелепой, что Джулиетт пришлось сжать губы, сдерживаясь от усмешки.       К её удивлению, мужчины уважительно поднялись со своих мест, стоило ей показаться на пороге. Она сделала шаг вперёд, когда глаза пожилого лорда во главе стола, что должен был быть самим Хранителем Запада Тайвином Ланнистером, слегка округлились.       — Принц Оберин? — удивлённо воскликнул он, когда Мартелл вошёл в комнату следом за ней, — мой сын говорил мне, что вы планируете насладиться красотами столицы, прежде чем заводить разговор о политике.       — Разве я мог пропустить такую встречу, лорд Тайвин, — лениво ответил Оберин и бесцеремонно занял одно из обитых алым бархатом кресел. — Это же вы предложили моему брату место в Совете, он прислал меня вместо себя. Так что моё присутствие вполне естественно, я не привык отлынивать от своих обязанностей.       Она запечатлеет эти изо всех сил пытающиеся сохранить контроль лица в своей памяти и будет вспоминать, когда нахлынет грусть. Все молча смотрят на неё, всё ещё стоящую. Тишину прерывает звук выдвигаемого стула. Тирион Ланнистер предлагает ей место в противоположной стороне от его отца, и она грациозно садится, расправляя чернильные юбки. Джулиетт легко улыбается, уважительно кивает головой и наклоняется к карлику, чтобы пожать его руку.       Все внимательно наблюдают за ними.       — Рад снова вас видеть, леди Джулиетт. Приношу соболезнования по поводу потери вашего отца, — тепло и искренне говорит он ей.       — Благодарю вас, лорд Тирион, — с этими словами она передаёт ему предложение её брата, тот доставляет его прямо в руки отца.       Лорд Тайвин демонстративно откладывает свиток в сторону и смотрит на неё, изучая.       — Почему же Робб Старк прислал вас, а не свою мать, как он сделал на переговорах с покойным лордом Ренли?       Стальной взгляд Старого Льва обжёг. Не в этой жизни она даст себя запугать. Она Старк. Она Таргариен.       Таргариен. На конце сознания мелькнула шальная мысль.       Может, миру пора узнать, что у меня есть клыки и когти? Может, пора показать им бушующее внутри меня пламя?       В ней всегда был Север. В ней был лёд и серые камни Винтерфелла, Красные листья Чардрева и голубые розы. Она была волком, частью стаи. Она была Снегом.       Теперь в ней пробудилось пламя. Она состояла из валирийской стали Льда, кровавых рубинов с доспехов её отца, утонувших в реке, чёрного шелка траурного одеяния и жидкого огня в её жилах. Она стала драконом, а они не щадят никого, они не часть чего-то. Они одиночки, как и она сейчас на этой вражеской земле, всё ещё хранившей кровь её семьи.       — Я не стану обсуждать с вами политику моего короля, — жёстко отрезала она, отказываясь пасовать. — Я приехала сюда с одной целью — договориться об условиях перемирия. Моё слово — это слово моего короля. Он доверил мне представлять его здесь перед вами. Поэтому мы можем продолжать обсуждать, нанёс он вам оскорбление, выбрав бастарда своим парламентером, или нет. А можем, наконец, обговорить все условия, — Джулиетт говорила подчеркнуто вежливо, от холода в её голосе и в Дорне пошёл бы снег.       Оберин Мартелл открыто забавлялся происходящим. Принц будто смотрел своё любимое представление и желал, чтобы оно никогда не подходило к концу. В его позе сквозит расслабленность, могло показаться, что всё это игра для него. Но в его глазах — чёткий расчет, желание покарать всех виновных.       — Совету нужно время, чтобы изучить ваше предложение, — излучая спокойствие и уверенность говорит ей Тайвин. — Возможно, вы хотели бы прежде увидеть свою сестру?       — Сестру, милорд? — Джулиет делает вид, что не понимает. — В столицу с моим отцом отправились две моих сестры.       Впервые с начала встречи королева-регент Серсея Ланнистер вступает в разговор.       — Что за представление? Нам известно, что Арья Старк воссоединилась с семьёй.       Комната погрузилась в тишину, а до вдовы Роберта Баратеона только начало доходить, какую ошибку она допустила, раскрыв рот. Джулиетт встречается с её изумрудными глазами и спокойно улыбается, давая понять, что получила желаемый ответ. Они победили именно так, используя их же шпионов.       Седьмое Пекло. Она бы порезала их на кусочки, будь у неё с собой оружие. Джулиетт посмотрела на горящие свечи и с трудом подавила желание не опрокинуть их на эти жалкие лица перед собой. Ей бы доставило удовольствие смотреть, как они страдают.       Тайвин. Серсея. Петир Бейлиш. Варис.       Спокойствие. Им нужен был мир. Иные всех их подери.       — Раз сегодня никаких продвижений не планируется, то я предлагаю сопроводить леди Джулиетт к леди Сансе, та как раз ужинает в саду с леди Маргери и сиром Лоресом.       Тирион не ждёт одобрения, а идёт в её сторону, пытаясь как можно быстрее замять произошедшее. Джулиетт встаёт из-за стола и следует за карликом, снова напрочь игнорируя правила хорошего тона. «Ты не склонишь головы больше ни перед кем» — звучали в голове слова Робба.       — Ты и слова не скажешь девчонкам Старк. Не посмотришь на них косо. Ничего, ясно? — предупреждает Тайвин Джоффри.       — Они предатели! — пытается протестовать мальчишка, но дед его прерывает, не сдерживая собственной тихой ярости.       — Если Старки на полном серьёзе объединятся с Мартеллами, что будет? У них общие враги, и это мы. Если хочешь остаться королем, то держи свой рот закрытым! Это касается и тебя, — взгляд на Серсею, — пришло время копить силы, так что придержи свой яд на благоприятное для битвы время. Сейчас волки сомкнули клыки на наших шеях, но мы позволим им насладиться победой, чтобы потом выбить им зубы и вырвать их глотки.       «Старшая сестра не такая идиотка, как младшая, — подумала Серсея. — Пустоголовая Санса только и могла говорить сладко, словно заводная игрушка. Эта же была опасна».       Примечание: ¹ — саму смерть сестры Талисы Джулиетт видела в своем видении в 12 главе, поэтому, пожалуйста, не пишите мне о том, что я это написала из-за финала ИП, потому что это не так. ² — именно из-за этих слов Джулиетт в начале главы пошутила над Кейтилин, что назовет свою первую дочь в её честь. ³ — я против любого вида насилия, особенно в воспитательных целях, но оно широко практикуется в той эпохе, так что поделать нечего. ⁴ — Петир остался в столице, так как думал, что на переговоры снова прибудет Кейтилин.       От автора:       Пожалуйста, оставляйте внизу пару строк своего мнения о главе, потому что именно Ваши впечатления помогают мне понять, удалось ли передать историю в том виде, каком планировалось. Именно Ваши вопросы помогают заметить пробелы сюжета и неточности. Ваши слова делают работу лучше!