Это странное влечение...

      Боль, слёзы, злость…       Бессилие, обида, грусть…       Страдания, горечь, смерть…       Всё обходит мимо, когда рядом он, когда обнимает тебя так сильно, прижимает к себе, шепчет на ушко сладкие слова, любит тебя, дышит тобой, живёт… Хочет тебя и только тебя! Ему не нужен никто, когда ты рядом, когда ты в его владениях! Это – зависимость… сильная и властная! Не стоит бежать от неё, да и смысла в этом нет… От любви не сбежишь, не скроешься в тёмном уголке, не улетишь от неё. Это замкнутый круг, в котором правит любовь! Любовь – навечно и навсегда…       - Чим, твоё дыхание всегда было таким горячим? – прижимаясь ближе к телу парнишки, промурчал Чон. – Такое обжигающее…       - Только рядом с тобой… - опуская руки вниз, Пак приблизился к талии. – Мой малыш, как же я по тебе скучал. Как же мне было плохо без тебя, хотелось орать, плакать… умереть!       - И мне… - неловкий укус в шею, но такой прелестный. – Я жить без тебя не могу! Мне сложно дышать без тебя, сложно думать нормально, когда тебя нет рядом. С тобой тоже не лучше, но без тебя…       - М-малыш… - как же хотелось наброситься на мелкого, сорвать с него одежду, увидеть его прекрасное тельце. – Ты единственный для меня… Мой наркотик, на котором я сижу уже 3 года! Я не отдам тебя! – да, плевать, что он когда-то делал больно, что хотелось его разорвать в клочья… Хотелось убить, проклясть! Но сейчас… лишь несколько слов изменили жизнь, изменили всё, что так долго обдумывалось.       - А Розали… - не очень-то хотелось упоминать о ней, в такой хороший момент, но без этого никуда. Нельзя идти вперёд, когда есть незаконченное здесь. – Что с ней? Ты и её любишь?!       - Дурак! – от злости, Пак болезненно прикусил губу мальчишке. – Долго будешь говорить глупости?! Ты же сам знаешь, что я не люблю её!       - Кто тебя знает? – ой, как он поплатится за эти слова, но сдаваться нельзя! Поздно бросать игру, которую начал. – Вдруг, вспыхнули старые чувства?       - Мелкий, - Чимин аккуратно взял ладонь паренька. – Мне сложно бороться с тобой, так что я просто докажу тебе! – теми же аккуратными движения, он приложил его ручку к своей груди. – Слышишь?       Раз – стук, два, три…       - Оно так бешено бьётся…       - Моё сердце принадлежит тебе. Оно может биться, только когда ты рядом! – шаг вперёд… ещё… Расстояние сокращается. – Ни одна Розали не заменит тебя! Только ты… ты… и ты!       - Слишком сладок, грёбанный Пак Чимин! – ещё сам не осознавая, что делает Гук подался вперёд, вытягивая губки вперёд. Больше нечего стесняться… пора отдаться чувствам сполна!       Лёгкие движения рукой, очерчивающие каждый выступ на теле. Медленные и нежные прикосновения губами, дразнящие ещё больше воображение.       Чонгук не думает, не может просто, особенно, когда лицо Пака так близко, когда он упирается своим лбом в лоб мальчишки и рвано дышит в его губы. Он хочет только целовать его, нежно, грубо, глубоко, едва касаясь. Целовать его несколько часов напролет, ни на минуту не прекращая. Но никто не делает первый маленький шажок вперед, какой-то страх, ожидание… Борьба кто первый сорвётся.       - Я хочу поиграть с тобой… - ненадолго отстраняясь, пробубнил Чим. – По-новому. – его маленькие ручки опустились к небольшой прикроватной тумбочке (странно, что она стояла здесь, ни разу незамеченная…). – Да где же? – видимо, парнишка искал что-то особенное, если так злился, когда доставал неправильный предмет. Что-то гремело, билось, отдавалось сталью… От одних звуков становилось страшно… Но чертовски интересно! – Вот он. – в руках Чимина мелькнуло, что-то похожее на кожаную верёвку. Что это может быть, если он так страстно это искал? … - Моему малышу пойдёт! – улыбаясь самому себе, Пак подошёл ближе, заводя руки за шею мелкого. – Даже очень…       В голове промелькнула мысль, что Пак грёбанный извращенец, но разве Гук не такой же? Он сам стал зависим от этих игр, ему уже мало простой, обычной ласки… Хочется большего, агрессивного!       - Чим… - до шеи коснулось что-то холодное… Игра только начинается…       - Ошейничек для моего любимого! – отбарабанил довольный Пак, осматривая Чона при лунном свете. – Так ты ещё краше!       Толстая кожаная полоска, плотно облегающая шею, немного непривычная, и маленький жетон, впадающий прямо в ямку меж ключиц, с такой смешной и нелепой, на первый взгляд, надписью «Baby». Это должно быть красиво смотрится, если Чим уже, как несколько минут, смотрит, не моргая, боясь упустить хоть на секунду своего мальчика.       - Чёртов маньяк! - выругался Чон, всё больше прижимаясь к дружку. – Хочешь поиздеваться?!       - А ты догадливый. – глаза Пака наполнены каким-то голодом… животным голодом, а губы расплылись в сладкой улыбке. – Я же должен проучить своего малыша… - Чимин резко схватился за жетончик, заставляя Чони опуститься на колени. – Хочу доказать тебе, что ты для меня единственный! И да, я соскучился… - это была последняя фраза, перед началом чего-то нового… приятного… страстного… охрененного!       Пак Чимин целует мучительно медленно, смакуя каждую секунду, которую преподносит его малыш. Чон Гук в его руках задыхается из-за натянутого ошейника, из-за этого пытается глубже вздохнуть, глубже поцеловать, сильнее почувствовать. Гук боится прикоснуться к телу своего оппонента, неизвестно почему, но некий страх просто не давал этого сделать… Оставалось только довериться ему, позволить управлять собой, отдаться сполна своему маньячку. Снова началась игра… Игра, в которой есть лев и добыча… Игра, в которой кто-то нападает, терзает, съедает тебя, а другой должен поддаваться, терпеть, быть послушным.       Пак неожиданно толкает его на кровать, тут же хватая за руки, и заводя их за голову мальчишки. Ещё секунда и Чон уже без майки… Она туго стягивает его запястья вместе и приковывает их к спинке кровати. Немного страшно, немного будоражит, но он хочет довериться Чиму, поэтому просто поддаётся. Крышу снесло обоим... Один позволяет над собой издеваться, а другой этим нагло пользуется… чертовски нагло!       - Как же я скучал по твоему телу, по твоим изгибам, по твоим ключицам! – больно впиваясь руками в плечи младшего, оставляя небольшие лунки от ногтей на оголённой кожи плеч. – Слишком… Слишком красив! - шепчет Чим, прихватывая зубами жетончик с надписью. – Как тебе подходит… Baby – идеально для тебя!       - Просто помолчи… - как же сложно себя сдерживать, ожидать, когда всё-таки он выстрелит. – Дай мне насл…       - Скучал по мне? – нагло перебивая Чона, спросил Чимин. – Хотел снова меня увидеть?!       - Что за глупый вопрос? – мелкий подался вперёд за поцелуем, но тут же был отброшен назад.       - Это не ответ! – да, настоящий Лев! Царь всех зверей! – Я спросил: Скучал по мне?!       - Безумно! – смысл скрывать это? Он каждый день страдал, не видя его… умирал каждый день и снова возрождался… Как же больно без него! – Я глупый без тебя! Я… люблю тебя! – и понимает, что не врет, потому что прикосновение Чима, легкое, едва ощутимое прикосновение к животу, вызывает множество разрядов под кожей, будоражит и возбуждает. Как же этого не хватало!       Медленно и мучительно певец опускается ниже, наконец-то, приближаясь к брюкам. Не долго думая паренёк расстёгивает брюки Чон Гуку, и стягивает их куда-то вниз… Но издевательствам не конец! Трусы всё ещё на нём. Как же злит, что ты ничего не можешь сделать, даже снять с себя эту блядскую ненужную ткань… Но вся злость исчезает мгновенно, когда немного прохладные руки Пака нежно ведут от лодыжек до колен, проводя вверх по бёдрам. Осторожно разводя их в сторону, сильные и властные пальцы вдавливаются в кожу, прорезая мягкую кожицу, от чего хочется кричать, что есть мочи. Но при единственном прикосновении горячего язычка на открытых ранках, становится неимоверно приятно, что хочется умереть. Лёгкая и мучительная ласка, заставляющая изгибаться дугой. Экзекуция повторилась и во второй раз, делая раны глубже, а ощущение острей. И снова те же пухлые губки проходят по тонкой и длинной полоске, проводя странные ломанные лини, пока не утыкаются в пах, в самую острую точку… Точка X! Как же Пак любит издеваться… насиловать только одним своим дыханием, заставляя почувствовать себя ничтожеством в руках божества. Паренёк осторожно, чтобы ещё сильнее возбудить малыша, проводит губами по ткани, по уже и, без того, возбуждённой плоти.       - Любовь моя, - юноша выгибается спиной, проходя языком по животу. – Как же давно я не чувствовал твой запах… Мятно-каштановый… такой лёгкий и приятный! – конечно же, ушам приятно слышать такое в свой адрес, но телу хочется большего… хочется продолжения ласки.       Из-за жгучих прикосновений влажного языка к груди, Чон Гук глубоко вздыхает, немного прогибаясь в спине, но быстро давится от боли, когда зубы «тирана» мучительно прикусывают сосок. Больно, неловко, странно, но даже так – охрененно! А язык продолжает дальше обводить по отпечатку, и снова укус… на этот раз боль ярче, слаще… вызывающая. Пак ни на секунду не останавливается, он только и меняет своё положение, опускаясь всё ниже, ныряя языком в пупок, прикусывая нежную кожицу… И снова опускается вниз.       - Перестань игра… - все слова обрываются, когда мальчишка ловко касается губами члена, проводя ими вперёд и назад, словно очерчивая какую-то фигу, от чего по белью расходится большое мокрое пятнышко… по которому, снова и снова, проводят ртом. – П-прошу… - ещё пару минут и держаться уже не будет смысла… Но, во славу богам, Чим, будто слышит мольбы, и освобождает от ненужной тряпки, которая толком уже ничего не прикрывала.       Ощущение влажного языка и обжигающее дыхание на своей плоти, так дразнящее приятно, так охрененно, что забывается всё. Все обиды, все страдания, все муки, который он пережил из-за него. Плевать на то, что совсем недавно их разделяли «километры», плевать и на то, что они оба парня… Плевать на всё, главное, что они вместе… Любят друг друга! Да, поначалу они оба опасались это чувства, но сейчас… Чон готов, ни раз, ни два и даже ни три, прокричать, что он обожает Пак Чимина, что он любит его, любит его даже тогда, когда паренёк так мучительски издевается…       Чони кусает губы до крови, когда горячий блядский рот обхватывает его член, и сразу же берет до основания, первые движения вверх-вниз уже сносят крышу, потому что так ахуенно, может делать только один человек, и это человек – его Пак. Сложно мыслить и сдерживаться, когда тебе нагло в рот суют пальцы… Не спрашивая разрешения, ничего. Но плевать и на это, для Чима, Чон готов сделать всё! Нежно постанывая, мальчишка старается облизывать пальцы. Не давая опомниться, Чон Гуки с рвением старается не потеряться в горячих движениях, он не собирается проигрывать своему напарнику, но от безбашенных прикосновений ртом по мягкой плоти, мальчишка только давится новым стоном. Последние секунду сознания, мозг ещё работает, хотя… Пак неожиданно вырывает свои пальца из-за рта, сначала сжимая подбородок влажными пальцами, а затем скользит вниз по шее, цепляя колечко, тянет вниз, выбивая новую партию стонов.       Губы возвращаются к губам, и так хочется обнять и прижаться, но чертовы руки связаны, не давая пошевелиться. Чим разыгрался, ему уже самому мало малыша, ему хочется большего! Он ловко тянет за ошейник, лишь углубляя поцелуй, который лишает полностью кислорода. Линия между сном и реальностью, потеряна… бесследно утеряна в этом страстном потоке. Остаётся лишь только получать удовольствие, зависая где-то на грани.       - Я не причиню своему малышу боли, - мурлычет Пак в ухо, утыкаясь носом в шею. – Осталось совсем немного… - осталось расслабиться и… Кажется, Чон никогда не привыкнет к такому резкому проникновению. Такому необычному, болезненному, но блядски кайфовому. Пальцы толкаются внутрь, заставляя мелкого зажмуриться… Да, страшно… как никогда страшно… страшного от самого себя, страшно, что и этого ему уже мало.       Никогда не верьте в обещания людей, а уж тем более, таким, как… Пак Чимин сорвался, юноша долго не мается, он быстро и старательно расстёгивает свои брюки, жадно впиваясь в ключицы, болезненно прокусывая кожицу. Поздно что-либо предпринимать... поздно. Нетерпеливо вздыхая, парень всё-таки вытаскивает свои пальцы, и со звериным рычанием, толкается членом.       - Теперь ты мой! – впиваясь в плечи руками, прохрипел Пак. – Я больше не позволю тебе сбежать, никуда и ни-ко-гда! – сладкий мерзавец, так и съедает каждым словом… - Просто останься со мной!       В спальне протяжно и противно завибрировал телефон, заглушая все стоны парней, нажимая на тормоза, мешая игре… На большом экране высветилось недлинное имя: «Розали». Казалось бы, что всё… Это конец…       Но люди учатся на своих ошибках… влюбляются, забываются… и больше никогда не придают! Прощай телефон, прощай Розалии! Теперь мы будем всегда вместе, только ты и я… Только ты – Чони и я! И под сильный толчок, заглушаемый оглушительным стоном, телефон полетел в стену, разбиваясь на тысячи осколков…

***

Я увидел тебя, И земля вдруг остановилась. Я влюбился в тебя, Хотя, может, ты мне вовсе приснилась.