Cold

      Бронвин распахнула дверь, и я зажмурилась от яркого света… Всё было таким ярким, зелёным, прямо как в сказке. Посреди всей этой красоты стоял огромный особняк в три этажа. Белый, с множеством окон, мансардой и окруженный живой изгородью. Такой я видела только в мечтах. Оттуда слышались голоса детей.       — Вот и наш дом! Готова к встрече с мисс Перегрин? — с улыбкой спросила меня Бронвин. Она, по-моему, была очень рада моему появлению здесь. Но я не собираюсь тут задерживаться. Мне кажется, если я встречусь с мисс Перегрин, то она поймёт, что никакая я не странная и отпустит меня домой вместе с Джемом (надо, кстати, поинтересоваться, где сейчас это чудовище).       — Ну, думаю, да, — вздохнув, я наконец ответила маленькой, но очень сильной девочке.       — Тогда пошли, — сказала Эмма, и они вместе с Бронвин повели меня к этому дому, который ещё снаружи казался волшебным. Мы прошли через арку в живой изгороди, и я с любопытством продолжала разглядывать белое здание. Мне открылась прекрасная терраса с красивыми фонарями и деревянной оградой.       Потом мы поднялись по лестнице к главному входу, и Эмма простучала по ней какую-то необычную дробь. Три быстрых стука, один медленный и два быстрых. Видимо, это так называемый пароль дома странных детей. В эту же минуту дверь распахнулась, и перед нами предстала женщина средних лет. Она была одета в тёмно-фиолетовое старомодное платье и чёрные туфли. В руке она держала трубку. Она быстро пробежалась по мне хищным взглядом своих выразительных тёмных глаз, взяв в рот трубку, протянута мне руку и приветливо сказала:        — Мисс Перегрин, рада знакомству! — я пожала руку женщины и хотела уже представиться, но она не дала мне и слова сказать, — А ты, должно быть, Гвен? Гвен Хоупфилс, верно?       Я кивнула, а мисс Перегрин улыбнулась и прощебетала:       — Что ж, тебя с таким необычным цветом волос трудно было бы не узнать! Проходи скорее, ты прибыла как раз к чаепитию!        — Но… Но постойте! Мне нужно узнать, почему я здесь и ещё найти мою собаку, — я начала отговариваться, пытаясь вырвать свою руку из руки Бронвин. Я совсем не рассчитывала на то, что эта женщина меня узнает и потащит в дом, я думала, что сразу же отправлюсь домой. Но, видимо, я здесь задержусь.       — Может, поговорим об этом после чаепития в моём кабинете? — предложила женщина. Я согласилась. Что мне ещё было делать? Меня бы всё равно никто бы просто так не отпустил, поэтому придётся выпить чаю с этими детьми. Да я и не против, в принципе. Эмма и Бронвин показались мне очень доброжелательным, а если и остальные обитатели дома окажутся такими же, то я буду рада с ними познакомиться и пообщаться.       Мы прошли в дом и, оставив куртку на пуфике в прихожей по совету мисс Перегрин, мы пошли в столовую. По пути я с любопытством разглядывала комнаты, сделанные в винтажном стиле. И вот одна из таинственных дверей дома распахнулась, и мы очутились в столовой. За длинным столом уже сидели дети разных возрастов и разговаривали. Но разговаривали это мягко сказано. В столовой стоял такой галдеж, что я невольно закрыла уши руками. Однако, когда дети заметили мисс Перегрин, шум пропал, будто его и не было. Потом дети обратили внимание на меня и по столовой побежал шепот. Они оглядывались на меня и тихо переговаривались между собой. У меня никак не получалось расслышать, о чем они там говорят, но кое-что я всё-таки услышала. «Это она, из того сна Горация!», — громче всех прошептала маленькая девочка с кудряшками и в розовом платьице. Она будто почувствовала, что я услышала её и, обернувшись на меня, ойкнула и замолчала. Вслед за ней замолчали все остальные.       Теперь мисс Перегрин решила нарушить эту неловкую обстановку и заговорила:       — Да, дети, я вижу вы её узнали. Знакомьтесь, это мисс Гвен Хоупфилс, — дети стали пристально меня разглядывать, а я неловко улыбнулась и кивнула головой, спрятав по привычке руки в рукава свитера от волнения. Потом мисс Перегрин стала называть имена детей, половину из которых я забыла напрочь. Потом началось чаепитие, и, когда каждый получил по чашке чая, а на столе появились три миски с печеньем, шоколадом и прочими сладостями, дети принялись задавать мне вопросы.       — Почему у тебя такие странные волосы? — спросила та самая маленькая девочка в розовом платье. Вроде бы, её зовут Клэр.       — Я сама не знаю, — пожала я плечами в ответ. Этот вопрос звучал немного обидно, но мне настолько часто его задавали люди, что я привыкла не обижаться на это. Тем более, мне самой кажется очень странным этот пепельный, почти белый цвет волос, — Я родилась с таким цветом волос, и все находят это очень странным.       Девочка заинтересованно посмотрела на мои волосы. Видимо, мой ответ её не удовлетворил. Вслед за Клэр вопрос решил мне задать парень по имени Джейкоб, который живёт в петле меньше года:       — Ну, как там в настоящем?       — Ничего особо нового нет, всё по-старому скучно, — с улыбкой ответила я. Меня порадовало, что я не одна тут из будущего.       Дальше посыпались целая куча банальных вопросов вроде: сколько тебе лет, где ты живёшь и так далее. Но один вопрос, заданный невидимым мальчиком по имени Миллард меня очень озадачил:       — А какая у тебя странность, Гвен?       — Что? — с непониманием переспросила я, — Вроде бы, у меня нет никаких странностей.       — Но этого не может быть, — возразила рыжая девушка в чёрных перчатках. По-моему, её зовут Оливия, — Все, кто попадает сюда, обладают какой-либо странностью.       — А можно вопрос: как вы нашли меня и откуда вы знаете о том, что у меня есть какая-то странность? — давно этот вопрос держался у меня на языке и я была просто обязана его задать.       — Это всё мои сны, — ответил мальчик в старомодной одежде, сидящий напротив меня, — Моя странность — видеть и проэцировать свои сны. Иногда они вещие, а иногда нет. И так получилось, что в своих снах я довольно часто видел тебя. Твои обычные будни: прогулка с собакой, как ты уронила поднос с едой в школьной столовой, как вы валялись в снегу с какой-то черноволосой девочкой. Я видел всё это.       Я замерла. Это всё и вправду со мной происходило.       — Сначала я не придавал таким снам особого значения, ведь ты довольно красиво одеваешься, а мне часто снится одежда. Но позапрошлой ночью я увидел как ты в моём сне сделала то, что никак не может сделать обычный человек.       — И что же я такое сделала? — спросила я.       — Неважно, потом как-нибудь расскажу. И я был вынужден показать этот сон мисс Перегрин и рассказать ей всё, а она отправила за тобой Бронвин и Эмму.       — Но у меня нет никаких странностей, может, это какая-то ошибка?       — Конечно же, ошибка, — пробурчал кареглазый парень лет шестнадцати, — Притащили сюда какую-то глупую бездарность.       Господи, как же мне хотелось ответить этому парню. Но я даже имени его не помню. В голове уже сложилась грубая речь, и я уже открыла рот, чтобы послать этого парня, но за меня всё сделала Эмма:       — Енох, ты что творишь?! Живо извинись перед ней!       — И не подумаю. Почему я должен извиняться за своё личное мнение? Может, вы и вправду все здесь ошибаетесь и притащили сюда ни в чём неповинную бездарную девочку?       — Енох, заткнись, ты же сам видел этот сон! — Оливия строго посмотрела на Еноха.       — Ну и что? Неужели на свете мало пепельноволосых пятнадцатилетних девочек, которые носят красные шапки?       — Так, успокойтесь, пожалуйста! — нарушила спор мисс Перегрин, после чего обратилась ко мне, — Гвен, по-моему, ты хотела поговорить.       — Да, да, конечно, — быстро протараторила я и направилась к ней.       — Отлично. Чаепитие окончено, Фиона убери пожалуйста со стола. Остальные могут быть свободны.       Столовая сразу же опустела, а женщина взяла меня за руку и повела в свой кабинет. Я разглядывала дом и размышляла о словах детей. «Все, кто попадают сюда обладают какой-либо странностью», «Ты в моём сне сделала то, что никак не может сделать обычный человек…» Неужели, это правда? Но ведь этого не может быть! Я всего лишь обычная неуклюжая девочка, какие там способности?! А может, это сон? Может, я просто сплю и когда проснусь, то пойму, что пора гулять с собакой, делать уроки? Господи, лучше бы это было так!       Пока я размышляла, мы уже успели дойти до кабинета мисс Перегрин. Она завела меня в эту комнату, уселась в мягкое кресло и пригласила меня сесть в кресло, находящееся рядом.       — И так, что именно ты хочешь узнать? — спросила меня женщина, когда я уже сидела в кресле. Раздумывать над вопросом мне долго не пришлось:       — Я бы хотела узнать, кто вы такие?       — Довольно ожидаемый вопрос, — улыбнулась она, — Ну, что ж, я обязана на него ответить. Человеческая раса устроена гораздо сложнее, чем ты думаешь. Настоящая классификация — это строгая тайна, которую тебе сейчас придётся узнать.       После этих слов, мисс Перегрин ещё раз внимательно оглядела меня, убеждаясь, что я мне можно это рассказать. Я же поудобнее расположилась в кресле, готовя себя к долгому рассказу. Наконец, женщина продолжила:       — Человечество делится на обычных людей и странных, или же syndrigast с языка древних предков. Странные людей, конечно, меньше, чем обычных, но они продолжают появляться и не всегда у странных родителей.       — А как на это реагируют обычные родители таких странных детей? — спросила я. А что? Если я (мало ли вдруг) странная, то как же к этому отнесутся мои родители? Мне нужно знать! Хотя, о чем я думаю это либо сон и я переела просроченных конфет, или они съехали тут все с катушек и перепутали меня с кем-то.       — По-разному, — со вздохом ответила женщина, закурив трубку, — Кто-то до ужаса пугается, кому-то мы успеваем всё рассказать, и они понимают. Но как бы то ни было, странным, не умеющим контролировать свои способности детям нельзя жить в обычном мире. Именно поэтому такие, как я, создают петли.       — Петли? — с недоумением спросила я.       — Место, запоминающее последние двадцать четыре часа. Тоесть день, который мы проживаем снова и снова. Их создаём мы — имбрины. Это люди, обладающие странностью превращаться в птицу и манипулировать временем.       — Так значит, вы такие не одни? И сколько же ещё таких петель?       — Очень много. Впрочем, как и странных. Должность имбрин создавать такие петли и заботиться о странных детях. И ты — одна из них.       — Но как? У меня же нет никаких способностей! — в который раз за сегодня удивилась я, разводя руками.       — Ты ещё не знаешь о них. Но, поверь, Гвен, они у тебя есть!       — Даже если есть, то что мне делать дальше? Зачем я здесь?       — Я хочу, чтобы ты осталась жить в этой петле со мной и другими детьми, — женщина поступила взгляд и осторожно погладила меня по руке, — Я знаю, тебе тяжело в это поверить, но это правда. И, чтобы защитить тебя, я могу только оставить тебя в этой петле и…       — Но от кого защитить? — перебила я имбрину, или как там она себя назвала. Сейчас я вообще не понимала, что происходит. Ответа на мой вопрос я не получила и переспрашивать не стала, но задала другой вопрос:       — У меня есть время на раздумие?       — Конечно. Если решишь остаться, то ты знаешь, где нас найти, — потом мисс Перегрин взглянула на часы и грустно сказала, — Ладно. В таком случае, тебе уже пора домой. Я попрошу кого-нибудь проводить тебя, хорошо?       — Стойте, а где я могу найти свою собаку? — спросила я. Я совсем забыла об этом лохматике и надо бы его забрать. А то после сегодняшнего дня, я буду бояться одна ночевать дома.       — Спроси у Хью, он не так давно игрался с ним.       — Хорошо, спасибо. Я могу идти?       — Да-да, иди. Минут через пятнадцать будь готова, — в ответ женщине я кивнула и выбежала из кабинета. Чувствовала я себя сейчас не очень хорошо. Голова кружилась, мысли перемешивались. Наверное, за сегодня я получила слишком много информации. Я спустилась вниз по лестнице и отправилась к источнику детского смеха (наверное, мой пес был там). И я угадала. Когда я вошла в гостиную, увидела моего лохматого пса, окруженного самыми младшими из детей. Увидев меня, Джем весело залаял и напрыгнул на меня, повалив на пол и облизывая. Когда я, наконец, утихомирила это чудище, я встала на ноги и сразу же получила вопрос от Клэр: — Это твоя собачка, да?       — Да, Клэр, это мой пёс, — ответила я, уже сидящей рядом с псом, девчушке.       — А как его зовут? — снова задала вопрос Клэр, подняв на меня свои любопытные глазки.       — Его имя Джем, и я думаю, ты ему нравишься, — улыбнулась я малышке. Она ответила мне улыбкой и Джем тут же лизнул её в щеку, будто подтверждая мои слова. Бронвин, которая лежала рядом с Клэр, устроившись головой на пушистой спине пса, сонно пролепетала:       — Он такой хороший. Я всегда мечтала о собаке. А ты, Гвен, такая милая и добрая. Вы ведь останетесь?       — Прости, Бронвин, но нет, мы не останется. Нам пора домой, — ответила я как можно мягче, чтобы не обидеть девочку. Но она явно расстроилась. Не то, что расстроилась, даже разочаровалась. Она явно была уверена, что мы останемся.       — Жаль… — протянута девочка, подняв на меня свои печальные глаза. Я хотела что-то сказать, но тут в комнату зашла мисс Перегрин и кареглазый парень, чьё имя я так и не запомнила. Женщина подошла ко мне и спросила:       — Гвен, ты готова? — получив мой кивок, она продолжила, — Хорошо, тогда сейчас Енох тебя проводит.       Ах да, точно, его зовут Енох. Этот парень явно не горел желанием куда-то меня провожать и по его виду сразу можно было это понять. И это взаимно. Он мне сразу не понравился своей грубостью и угрюмостью, поэтому я бы лучше пошла с Эммой, Джейком, ну, или Оливией, наконец, но только не с ним. Но просить выбрать мне другого спутника я не стала, ибо не хочу спорить с ней. Что есть, то есть. Быстро дойду с ним до дома и забуду об этом странном сне.       — Но, мисс Перегрин, почему Гвен уходит?! — бросилась к имбрине Клэр. О, господи, чувствую, я здесь задержусь.       — Потому что так нужно, — ласково сказала женщина, проводя рукой по белокурым кудряшкам девочки.

***

      В конце концов я с курткой в руках, с Джемом, чей поводок мы починили (ну как починили, приделали верёвку вместо порванного конца) и надели обратно на шею, и с моим недовольным спутником по имени Енох (надеюсь, на этот раз я не перепутала ничего) стояли около двери в окружении детей. Когда я уже напрощалась и наобнималась со всеми, ко мне подошла мисс Перегрин и сказала:       — Что ж, прощай, Гвен. Если ты передумаешь, то ты знаешь где нас искать, — она обняла меня, а потом обратилась к Еноху, — Давай только поскорее, иначе я буду волноваться.       — Ладно, — буркнул тот и, подхватив куртку с вешалки, распахнул дверь, и мы ушли. Сначала мы шли молча, но когда мы вошли в петлю-фургон, парень спросил меня:       — О чем вы разговаривали в кабинете Птицы?       — Ну, она рассказывала мне о вас, о петлях, о всяких там странных людях, — ответила я, натягивая куртку. Он вздохнул и, надевая свою лёгкую куртку болотного цвета, спросил:       — Уговаривала остаться?       — Да, но, думаю, ты понял, что я отказала.       — Почему же? — не унимался он. И чего он вдруг такой разговорчивый? Я нехотя ответила:       — Ну-у, по-моему, это не совсем нормально, когда тебя уводят в какое-то непонятное место, потом пытаются внушить, что у тебя какая-то там суперсекретная сверхспособность, а потом говорят, что ты должна остаться. Конечно, я отказалась, это больше похоже на сон, чем на суровую реальность.       — Мда, они явно тебя с кем-то перепутали, — буркнул Енох, уже открывая другую дверь фургона. В лицо влетел холодный воздух, а Джем от радости начал скакать так, что «новый» поводок чуть не порвался.       — А я думаю, что это сон, — ответила я, жмурясь от летящего в глаза снега.       — То есть, ты не вернешься? — уточнил он. Я кивнула. Енох вздохнул и ответил с облегчением, — Ну и прекрасно, мне не хочется видеть новые лица в нашем доме. Я к Джейку только привык, а тут ещё одна.       — Поверь, это вза… — я хотела съязвить, но как всегда, я проявила свою неуклюжесть, поскользнулась и упала, –…имно.       — Как грациозно, — усмехнулся Енох и прошёл мимо меня с самым гордым выражением лица, которое я когда-либо видела. Ох, не зря я не хотела, чтобы он меня провожал. Уже испытываю неприязнь к этому типу.       — Мог бы и помочь, между прочим, — буркнула я, поднявшись с земли. Остаток пути мы шли молча. Только когда мы дошли до моей улицы, этот придурок сказал:       — Думаю, дальше ты дойдёшь сама.       — Ага, пока, — буркнула я, потянув Джема за поводок. Я уже отошла на большое расстояние, когда услышала голос Еноха:       — Удачно проснуться!       Но мне не хотелось ничего ему отвечать, поэтому я просто его проигнорировала. Вскоре я дошла до дома, где застала замерзшего доставщика пиццы с коробкой в руках. Упс. Кажется, кое-кто забыл, что заказал пиццу. Я, дико извиняясь, забрала пиццу и заплатила несчастному доставщику, добавив немного денег на кофе. Пиццу я есть не стала, поэтому коробка благополучно отправилась в холодильник. Абсолютно не было аппетита и вообще настроения что-то делать, поэтому я завалилась спать прямо в свитере и джинсах. Ох, как же я надеюсь, что всё это было сном.