No Featherbed for Me

Эйгон хотел ее с такой страстью, что представлялась чистым безумием. Первые месяцы брака, во время путешествия из Браавоса в Лис, Арье казалось, что большинство времени она проводила без одежды, постоянно чувствуя его руки на своем теле, и его губы, доставляющие ей неведанное ранее удовольствие. Поначалу ее смущало то, как смотрел на нее Коннингтон, когда Эйгон в очередной раз тянул ее в их каюту. Еще с детства ее учили, что то, чем лорд и леди занимаются вместе, является делом абсолютно приватным и не подлежащим обсуждению. Когда она только прибыла в Дорн, Нед краснел при каждом посещении ее спальни, и редко задерживался в постели, так как они оба не знали, как себя вести после того, как дело было сделано. Конечно, в последние месяцы брака они кое-как приспособились друг к другу, но между ними никогда не было страсти. С Эйгоном все было абсолютно иначе, и Арья с нетерпением ждала каждого его поцелуя, отвечая на каждое прикосновение. Иногда она с трудом могла дышать, настолько жадно и отчаянно желая своего мужа, что впивалась зубами в его плечо или подушки, чтобы заглушить свои крики. Иногда Арья позволяла себе подумать о доме, и отчетливо представляла Сансу, отзывающуюся о ее поведении, как о бездумном и позорном, но Арья Старк из Винтерфелла умерла в тот момент, когда она покинула Штормовой Предел, и новая Арья упивалась абсолютной свободой, которой она теперь обладала. - Я знаю, чего ты добиваешься, – выдохнула Арья, слегка приподнимаясь и оседая поверх Эйгона. Он рассмеялся, задержав дыхание, и его руки заскользили по ее бокам, поощряя ее движения. - Я надеюсь на это. Она слегка толкнула его, застонав, стоило его рукам дотронуться до ее груди. - У нас не может быть детей, ты же знаешь. Арья вскрикнула от неожиданности, когда Эйгон внезапно перевернул ее на спину, придерживая одну из ее ног под коленкой и разместив ее на своем плече, слегка поглаживая. - Я с удовольствием докажу тебе, что ты не права.

_____________________

Они провели в Лисе два месяца, прежде чем Арья осознала, что она беременна. Ее регулы никогда не были постоянными, так что она не обратила внимания на то, что два месяца прошло без кровотечений. Только когда у нее началась тошнота, а ее грудь стала настолько чувствительной, что Арья чуть ли не плакала, когда Эйгон прикасался к ней, она поняла, что происходит с ее телом. Она не хотела рассказывать ему об этом, ожидая того же самого исхода, что и в прошлые три раза. Самая длинная из ее беременностей продолжалась всего четыре месяца, а Эйгон слишком горячо верил, что она выносит его детей, чтобы давать ему ложную надежду. Лишь Эшара заметила, что ее тело начало меняться, постоянно заваривая ей травяной чай, чтобы прогнать постоянную тошноту. Когда Арью вырвало в очередной раз, она присела рядом с ней, успокаивающе поглаживая по спине, и мягкие касания пожилой женщины заставили Арью расплакаться, так отчаянно напоминая ей о Кейтилин. - Он возненавидит меня, когда я потеряю ребенка, - всхлипнула она, положив голову на колени Эшары, которая перебирала ее длинные влажные волосы пальцами. - Ты не потеряешь его, дорогая, – попыталась успокоить ее Эшара. – И даже если это случится, Эйгон не станет любить тебя меньше. Он женился на тебе не ради этого. - Я не смогла родить Неду ребенка, и это привело к проблемам между нами. Я не хочу, чтобы… - Тише, – прошептала Эшара, целуя Арью в лоб. – Просто отдыхай. Моих молитв хватит для нас обеих. Она была примерно на четвертом месяце беременности, и увеличившийся живот было уже невозможно скрывать от ее мужа. Арья едва успела закончить предложение, когда Эйгон вскочил на ноги, и, смеясь от захватившего его волнения, объявил всем радостную новось. Он угостил каждого постояльца гостиницы выпивкой, чтобы отпраздновать своего первого ребенка, но Арье хотелось остановить его, ведь она все еще опасалась, что потеряет и это дитя.

_____________________

Их корабль пристал в порту Пентоса, когда ребенок впервые толкнул ее изнутри. Пораженная, Арья ахнула, схватившись за живот, и резко встала, так что Хэлдон врезался в нее сзади. Эйгон мгновенно остановился, придержав ее за локоть, и с паникой в голосе спросил: - Что такое? Что не так? Арья была удивлена слезам, скатившимся по щекам. - Он двинулся. Ребенок двинулся. Казалось, его глаза засветились от счастья, стоило Эйгону услышать ее слова. - Конечно, разве я не говорил, что она – настоящий воин? Впервые Арья поняла, что действительно станет матерью. Когда они ехали в сторону особняка каких-то друзей Эйгона, она заметила, что за ней наблюдает Джон Коннингтон, прищурившись. К ее удивлению, он приблизился к ней на своей лошади и сказал: - Это не Вестерос, ваша светлость. Вам стоит помнить об этом. Ей ужасно не нравилось то, что Коннингтон отказывался звать ее иначе как «ваша светлость», когда она узнала о личности Эйгона. После того, как все секреты были раскрыты, она заметила, что все, даже Эшара, называют Эйгона «королем» или «его величеством». Их спутники воспринимали его как короля Семи Королевств, а Арью как его королеву. - Я не понимаю о чем вы, лорд Коннингтон. Глаза Джона потемнели, и он стиснул зубы, стараясь говорить так тихо, чтобы Эйгон не услышал его слов. - Не играйте со мной в наивную леди, это раздражает нас обоих. - Тогда что… - Визерис Таргариен тридцать лет ждал возвращения его семьи на Железный трон. Несдержанный юнец превратился в неустойчивого мужчину, но Эйгон любит его, несмотря на все это. Визерис четырнадцать лет верил в то, что он – законный король, и он не остановится, пока не сделает королем Эйгона, чтобы стать его десницей. - Эйгон не станет претендовать на престол. Коннингтон недоуменно посмотрел на нее. - Как бы то ни было, Визерис все еще остается наследником Эйгона. Как только он узнает, что вы вынашиваете следующего принца или принцессу Таргариен, вы станете его врагом, а с Визерисом лучше не враждовать. Захватив поводья чуть крепче, Арья отрезала: - Уверяю вас, лорд Коннингтон, я – не менее страшный враг, чем Король-Попрошайка. Арья сначала подумала, что ей кажется, но она могла поклясться, что в глазах Джона Коннингтона читалось уважение.

_____________________

Когда особняк предстал перед ними, охраняемый солдатами в остроконечных шляпах, Арья погнала Винтер вперед, поравнявшись с Эшарой. - Кто живет здесь? Ее рот на мгновение скривился в отвращении, но голос Эшары оставался мягким. - Магистр Иллирио Мопатис. Он – друг лорда Вариса. Когда мы бежали из Дорна, мы жили у него около семи лет. - Почему Варис хочет, чтобы Таргариены вновь взошли на престол? - Я уже давно перестала пытаться понять мотивы мужчин, когда дело касается игры престолов, – Эшара смахнула выбившуюся прядь с лица, вздохнув. – Но Эйгон любит его, и он предложил свой дом в качестве безопасного места для тебя, когда придет время рождения ребенка. - А есть опасные места для меня и моего ребенка? Эшара долго смотрела на нее, и ее лицо исказила грусть. - Ты вынашиваешь законного наследника законного короля Семи Королевств, моя дорогая. Уже ходят слухи о существовании Эйгона, и скоро они достигнут ушей Роберта, а ты знаешь, как он относится к драконьим отпрыскам. Арья тут же почувствовала холодную ярость, расползающуюся по телу. - Пусть приходит. Я не Элия Мартелл, и мой меч режет не хуже, чем их. Иллирио Мопатис оказался ужасно толстым мужчиной, и, даже в прекрасных шелках и с драгоценными кольцами на каждом пальце, Арье было трудно воспринимать его всерьез. Он лишь наклонил голову, не преклонив колено, и Арья подозревала, что, если бы он это сделал, вернуться в стоячее положение было бы весьма проблематично. Позади него стоял высокий худой мужчина, одетый так же богато, как и Иллирио, с аккуратными серебристыми волосами, достигающими подбородка, однако его холодные глаза, не выражающие никаких эмоций, сразу же насторожили Арью. Это был Визерис Таргариен, и он смотрел на нее так, будто она была самым гнусным злом в мире. Эйгон крепко обнял своего дядю, похлопав его по спине, и, хотя его волосы по-прежнему оставались синими, Арья заметила, что они похожи. Ее муж был красивее, выше и лучше сложен, но в лице Визериса была проницательность, которой не хватало Эйгону. После нескольких месяцев, проведенных вместе, Арья с удивлением отметила, с какой легкостью он доверяется и открывается людям, особенно если речь идет о тех редких друзьях и родственниках, что у него остались. Она слышала немало споров между Эйгоном и Коннингтоном, который считал, что Визерису не стоит доверять. Однажды ночью она услышала, как он почти умолял ее мужа прислушаться к нему: «Если тебе и следует с кем-то объединиться, так это с Дейенерис!» Дейенерис Таргариен интересовала Арью куда больше, чем Визерис. Она помнила, как в детстве читала о дотракийцах в книге мейстера Лювина, который, обнаружив ее за чтением, отобрал книгу и сказал, что подобные знания неприемлемы для леди. Сейчас Арья понимала, что мейстера волновали иллюстрации, а не само содержание. - Так это твоя невеста, – протянул Визерис с недовольством, – и она еще и беременна. Как замечательно. - Визерис… - начал Иллирио. - На случай, если ты забыл, - набросился на него Визерис, - все закончилось не в пользу нашего дома, когда Таргариен забрал девчонку Старк от Баратеона. Я надеялся, что ты окажешься достаточно умным, чтобы не позволить своему члену вовлечь нас в неприятности. Арья ощетинилась от его слов, но Эйгон опередил ее. - А я надеялся, что ты окажешься достаточно умным, чтобы не оскорблять мою жену, - его голос звучал как минимум угрожающе. Визерис посмотрел на них, сиреневые глаза метались от одного к другому, прежде чем он выдохнул: - Что ж, думаю, обмен одной королевы Старк на другую поможет нам, когда мы наконец вернем себе трон. В ту же секунду Арья решила, что презирает Визериса Таргариена.

_____________________

Чем больше становился ее живот, тем больше Арья жаждала увидеть свою мать или даже Сансу. Иллирио был замечательным хозяином и относился к ней с бесконечной добротой, а Эйгон был счастлив находиться в месте, где ему не приходилось прятаться. Эшара поддерживала ее как могла, но Арья хотела, чтобы руки Кейтилин пригладили ее растрепавшиеся волосы, хотела, чтобы раздражающе оптимистичная Санса была здесь и сказала, что все будет прекрасно. Ее ребенок рос, а Арья тосковала по дому, проводя дни, думая о своем отце, Роббе, Бране, Риконе и особенно о Джоне Сноу. Возможно, он и не мой кровный брат, но я никогда не буду любить его меньше из-за этого. Когда я увижу его, то обязательно расскажу ему то, что рассказала мне Эшара, чтобы он знал, что его мать действительно хотела его. Во дворе находился фонтан, и Арья предпочитала проводить дни на воздухе у воды, чем слушать постоянные споры Иллирио и Визериса о праве престолонаследия и прочих формальностях. Ее живот стал слишком большим, чтобы ездить верхом, а спина ужасно болела даже при обыкновенной ходьбе, так что Арья с нетерпением ждала появления ребенка на свет. Эйгон пришел к ней в полдень и принес тарелку фруктов с сыром и кувшин холодного медового молока. Она улыбнулась в благодарность, принимаясь за еду, и Эйгон разместил руки на ее спине, ненадолго снимая боль. Арья с облегчением откинулась назад, и он притянул ее к себе, обхватив руками ее живот. Ребенок сразу же зашевелился внутри нее, заставив его усмехнуться. - Она узнает меня. - Если бы только она поскорее родилась, чтобы встретиться с тобой. Эйгон поцеловал ее в висок. - Я знаю, что тебе тяжело, но это стоит того. - Ты, наверное, думаешь, что я неблагодарная. Трое потерянных детей, и теперь, когда я, наконец, смогла выносить одного, я постоянно жалуюсь. - Нет, - мягко возразил он, - я думаю, что ты – самая прекрасная женщина из всех, что я когда-либо видел, и я бесконечно счастлив, что ты стала моей женой и матерью моего ребенка. - Ты вынужден так говорить, чтобы я не пронзила тебя кинжалом, пока ты спишь. – Прижимаясь ближе к нему, она еле-слышно призналась: – Я скучаю по своей семье. - Я знаю, – ребенок вновь толкнул его ладонь. – Ты ненавидишь меня за то, что я заставил тебя уехать? - Ты не заставлял меня. Я просто… - играя с манжетами его рубашки, Арья пыталась найти верные слова, чтобы описать свои чувства человеку, не знавшему своих родственников. – Каждый раз, когда я вижу что-то интересное или новое, мне хочется рассказать об этом Джону или Брану. Каждый раз, когда мне одиноко, я непроизвольно ищу глазами Нимерию, но затем понимаю, что ее здесь нет. Я люблю тебя и нашего ребенка, но у меня такое чувство, что я убила Арью Старк, чтобы стать Арьей Таргариен. - О, надеюсь, что это не так, ведь я полюбил именно Арью Старк. И я хочу, чтобы наши дочери были такими, как она. И я надеюсь, что однажды смогу отвезти тебя домой, но у меня ничего не выйдет без Арьи Старк, – слезы застыли в ее глазах, когда Эйгон прижал ее ближе к себе. – Ты моя зимняя невеста, моя лютоволчица, и обещай мне, что ты не будешь даже пытаться стать драконом. - А если в наших детях будет больше от волков, чем от драконов? - В таком случае они станут самой ужасающей стаей волков из всех, что когда-либо бродили по земле.

_____________________

В конце концов, они оба оказались не правы. После почти двух дней мучений, их дочь наконец-то покинула тело Арьи, провозгласив свое рождение громким визгом. Однажды Эйгон сказал, что у всех их детей будут такие же фиолетовые глаза, как и у него, но глаза новорожденной девочки были глубокого коричневого цвета, большие и удивительно внимательные. Шелковистые черные волосы покрывали головку ребенка, а ее кожа имела теплый оттенок меди, который Арья мгновенно узнала, вспомнив о времени, проведенном в Солнечном Копье. - Она змея, – рассмеялась Эшара сквозь слезы, прижимая к себе ребенка, и укутала девочку в мягкое одеяло, над которым работала во время беременности Арьи. Как только Эйгона пустили в ее комнату, он осторожно взял их дочь на руки, его глаза сияли от волнения, и Арья заметила, что даже на обычно недовольном лице Визериса проскользнули какие-то эмоции. Эшара встала, чтобы поцеловать Эйгона в щеку, прежде чем коснуться головки младенца. - Твоя сестра выглядела также, когда она родилась. - Рэйнис, - выдохнул Эйгон, выражая одновременно и грусть и радость, и, как только он поднял на нее глаза, Арья коротко кивнула, отвечая на его немой вопрос. Против воли самой Арьи, Иллирио закатил грандиозный праздник в честь рождения принцессы Рэйнис Таргариен, пригласив остальных магистров и даже самого принца Пентоса, пируя и танцуя до самого утра. Эйгон уверил Арью, что его друг лишь хотел оказать честь их дочери, но она знала, что это означало в действительности – заявление. Иллирио Мопатис заявил всеми миру, что принц Эйгон Таргариен жив, женат, и что у него родилась здоровая наследница, и Арья осознавала, что это известие дойдет до Королевских земель, дойдет до Роберта. Возможно, она и не знала короля настолько хорошо, но понимала, что вдвойне оскорбила его, убежав с Таргариеном и подарив ему ребенка, и этот поступок сделает их с Рэйнис желанными мишенями для Железного трона. Арью не интересовала игра престолов, но она поклялась самой себе, что пройдет через все семь кругов ада, прежде чем позволит использовать своих детей в качестве пешек.