No Featherbed for Me

Празднование свадьбы одного из сыновей Тормунда было в самом разгаре, когда живот Арьи пронзила резкая боль. Эшара приоткрыла палатку, чтобы она могла видеть, как одичалые танцуют у огня, и Арья ясно различала силуэты людей, ставших ее товарищами за последние два месяца: Манс, Тормунд, Вэль, Далла, дети, которых Рэйнис называла своими друзьями, женщина, постоянно твердящая, что серебристые волосы Эймона принесут ему счастье, и мужчина, который называл ее не иначе как «Леди Сноу», потому что Джон навещал ее почти каждый день. Он был там и сейчас, попивая медовое питье и обсуждая что-то с окружающими мужчинами. Эшара танцевала вместе с одичалыми, освещенная бликами костра, и Арья видела в ней ту девушку, которой она когда-то была, которую любил ее отец, которая умерла тридцать лет назад. Даже Рэйнис плясала где-то неподалеку с Эймоном и сыновьями Манса, хотя их танцы казались скорее игрой в догонялки. Арья попыталась закричать, однако ее голос поглотил шум барабанов и задушевное пение гостей. Когда боль усилилась, парализуя тело, Арья постаралась встать на ноги, придерживая живот, и направилась в сторону костра. Ей удалось сделать лишь дюжину шагов, прежде чем очередная волна боли повалила ее на колени, и она изо всех сил уперлась ладонями в землю, удерживая саму себя. Подождав, пока пульсирующая боль пройдет, Арья перевернулась на спину, задыхаясь от напряжения во всем теле. Барабаны смолкли, и она услышала голоса людей, выкрикивающих ее имя. Когда Джон и Тормунд подняли ее, чтобы отнести обратно в палатку, Арья заметила яркую алую полосу на небесах, прорывающуюся сквозь темноту. По сравнению с тем, как тяжело ей дались роды Рэйнис и Эймона, Арье показалось чудом, с какой скоростью этот ребенок рвался на свет. Она видела страх в глазах Джона, и даже рассмеялась бы над ним, если бы только боль не была настолько ужасной. Когда Кейтилин рожала, их всегда уводили подальше с Джори или старой Нэн, и приводили к ней лишь после того, как ребенок появился в целости и сохранности. Арья до сих пор помнила, каким маленьким и сморщенным был Рикон, когда только родился, и она тогда не могла понять, откуда он вообще взялся. Пока Робб и Джон стояли у кровати, а Санса и Бран забрались в постель, чтобы посмотреть на своего маленького брата, Арья сидела на коленях Неда, не проявив к нему никакого интереса. Она скучала по отцу. Иногда больше, чем по кому бы то ни было еще. Когда Вэль начала прогонять мужчин из палатки, Арья приподнялась и схватила Джона за запястье. Голосом, дрожащим от боли, она произнесла: - Если со мной что-то случится, ты позаботишься о них. - Конечно, - поклялся Джон. - И скажи всем, что мне очень жаль. Я не хотела… - Арья, я не… - Обещай мне, Джон! Обещай мне! Ее брат с силой сжал ее ладонь, быстро кивнув. - Я обещаю. Я обещаю тебе. Вэль посмотрела на Джона, когда Эшара и Далла начали стягивать с Арьи одежду. Блондинка положила руку на его плечо, мягко улыбнувшись. - Не волнуйся, лорд Ворон, я сохраню ей жизнь, - Джон не двинулся, так что Вэль пришлось заставить его посмотреть ей в глаза. – Если хочешь помочь, иди успокой маленьких драконов. Арья закричала, когда резкая боль вновь пронзила внутренности, закрыв глаза. Она почувствовала, как Эшара взяла ее за руку, умоляя дышать, и резко вдохнула, когда холодные руки Вэль дотронулись до внутренней стороны ее бедер. Боль постепенно стихла, и Эшара вытерла пот с ее лба влажной тряпкой, пока Вэль и Далла о чем-то шептались на языке Первых Людей, явно взволнованные чем-то. На мгновение Арье захотелось, чтобы Рэйнис была рядом и перевела их слова. Всего за два месяца ее дочь научилась свободно говорить на древнем языке, и постоянно практиковалась с Мансом и даже Вун Вуном. Тормунд часто подкалывал Арью насчет того, что в Рэйнис бурлит кровь вольных народов, а не драконов, но все было не так просто, как казалось. Рэйнис говорила о том, что она принцесса, потому что Эйгон называл ее так. Она знала, что ее отец король, а ее мать королева, не до конца понимая, что значит этот титул в Вестеросе. Дейенерис была кхалиси, которая ездила на лошадях в разукрашенных жилетах и с аракхом на бедре. Далла была королевой, которая ругалась, дерзила и всегда носила кинжал между грудей. Рэйнис жила в Вейес Дотрак, на море, а теперь на Стене. Она не имела понятия о том, что значит быть леди в Семи Королевствах, и думала, что ее игры с мальчишками подготовят ее к жизни принцессы. В пять лет ее дочь знала больше свободы, чем Арья когда-либо. - Я должна перевернуть ребенка, - сообщила ей Вэль, - иначе вы оба умрете. Будет больно, и я не могу обещать, что он родится живым. Понимаешь? - Да, - выдохнула она сквозь зубы, сжав руку Эшары еще сильнее, и приподнялась, готовясь к боли. Арья закусила губу, тут же почувствовав железный привкус во рту, когда рука Вэль вновь прикоснулась к ее телу. Она ощущала движение внутри живота, жжение и резкую боль, пока женщина переворачивала дитя, и Арья пыталась дышать глубже, пыталась думать о чем угодно, кроме того, что происходит. О том, как Нимерия сворачивалась в клубок рядом с ней, о запахе моря в Звездопаде, когда она каталась на Винтер у берега, о поющей листве богорощи в Штормовом Пределе, о крепком луке Теона в ее руках, когда воспитанник отца учил ее стрелять, о том мгновении, когда Бран впервые залез к ней в покои через окно после его падения, о вкусе красных апельсинов, которые они с Сансой однажды стащили из кухни в Винтерфелле. У меня была семья и друзья. Я была Арьей Старк из Винтерфелла, дочерью Эддарда Старка и Кейтилин Талли. У меня было трое законных братьев, сестра и сводный брат. Я была женой Эдрика Дейна, которого никогда не любила, а затем женой Ренли Баратеона, которого любила как собственного брата. Я была леди Звездопада и леди Штормового Предела, но в действительности никогда не была настоящей леди. Я любила человека, который должен был стать королем, так что я отказалась выйти за него, разбив собственное сердце на части. Но если я умру в этой палатке, меня запомнят как предательницу. Роды продолжались два часа, когда ее дочь наконец-то появилась на свет. Арья все еще дрожала от боли, когда Вэль обмывала ее тело теплой водой и прикладывала компрессы на кровоточащую плоть, но ее глаза были прикованы к ребенку, которого держала Далла, пока Эшара стирала слезы с лица Арьи. Дитя было маленьким, как и предсказывал мейстер Эймон, и ее волосы были того же серебристого цвета, что и у ее отца, но, когда девочка открыла свои глаза, они оказались серыми, такими же, как у Арьи, глаза Старка. - Это к удаче, родиться под падающей красной звездой, - сказала Далла, передав ребенка в ее руки. – Дети, рожденные под ней, могущественны и сильны. - Ты сильная, как мамонт, леди Ворона, - шутливо проговорила Вэль, стирая кровь со своих рук. – Я видела достаточно женщин, которые умирали в таком положении. - У меня нет времени, чтобы умирать, - прохрипела Арья, глядя в лицо своей маленькой дочери. - Ты уже выбрала имя? – прошептала Эшара, нежно пригладив мягкую щеку девочки. - Алисанна. Она надеялась, что однажды Эйгон встретится с ребенком, о котором он даже и не подозревал, но Арья знала, насколько непредсказуемой может быть война.

_____________________

Руки мейстера Эймона дрогнули на мгновение, когда Арья передала ему Алисанну, но сразу же уверенно приняли ее. Арья улыбнулась, увидев восхищение на лице старика, пока он легкими движениями пальцев изучал лицо девочки. Хотя она изначально решила остаться с одичалыми в Даре, сообщение Сэма о том, что Эймон вряд ли доживет до следующего полнолуния, заставило Арью отправиться в Черный Замок, чтобы представить ему свою дочь. - Какого цвета ее волосы и глаза? - Ее волосы серебристые, как у Эйгона, но ее глаза серые, как мои. - Первая Алисанна была доброй и понимающей королевой. Ты знаешь песню о ней? Арья знала, хотя ее никогда особенно не интересовали песни. - Надеюсь, у этой Алисанны судьба сложится лучше. Далла говорит, что это к удаче, родиться под красной кометой. - У дракона три головы, - еле слышно прошептал Эймон, так что Арья едва уловила его слова. - Что вы имеете в виду? - Ничего, дорогая. Это лишь старая легенда, - он поцеловал Алисанну в лоб. – Я не держал на руках ребенка с того дня, как покинул Королевскую гавань. В то время там было так много детей, так много Таргариенов. Теперь же нас осталось совсем мало. После падения Рэйгара я даже и не мечтал о том, что наш дом возродится, - в его затуманенных глазах застыли слезы. – Спасибо тебе, Арья. - Мейстер Эймон… - Твоим детям суждено сыграть немаловажную роль в грядущих событиях. Дома Таргариен и Старк, лед и пламя, это мощная сила. Это было предсказано… - его голос сорвался, и он протянул руки, попросив Арью забрать ребенка. Когда она потянулась, чтобы сделать это, Эймон схватил ее за запястье и произнес: - Они пробудят драконов из камня. Арья подумала о Визерисе и его угрозах о пробуждении дракона, об огромных черепах под Красным замком, и вздрогнула. Она не знала, сможет ли когда-нибудь полностью смириться с невидимым присутствием в своей жизни драконов. Лишь через две недели, после похорон мейстера Эймона, Арья вспомнила об окаменелых драконьих яйцах в сундуке, разукрашенных кусках камня, подаренных ей Дейенерис. Она подняла кремовое яйцо, взвесив его в своих руках. Эймон подошел к ней, положив свою маленькую ручку на окаменелость и сказав: «Мое», и Арья невольно задумалась о том, что, возможно, эти яйца станут для ее детей тем же, чем были лютоволки для ее семьи. Арья сразу же прогнала эту мысль. В конце концов, все знали, что драконы исчезли еще задолго до рождения самого мейстера Эймона.

_____________________

- Ты когда-нибудь жалел о том, что облачился в черное? Джон поднял глаза от Алисанны, которую до этого щекотал, пока та хихикала и забавно корчилась. Рэйнис и Эймон мирно спали в своей палатке, а Эшара ушла вместе с Вэль, чтобы помочь ей принять очередного ребенка, так что Джон пришел к ней ночью, захватив с собой сладкого дорнийского вина. Арья любила наблюдать за тем, как он общается с ее детьми, в эти моменты его лицо сияло гораздо ярче, чем в любое другое время, и мысль о том, что он никогда не сможет сам стать отцом неприятно сдавливала ее грудь. - Иногда, - признался он, заставив Алисанну взвизгнуть, когда он внезапно поцеловал ее круглый животик. – Лучше бы я подождал, как и говорил отец, чтобы понять, от чего действительно отказываюсь. - Ты бы стал замечательным отцом. - Но я не хотел передавать фамилию бастардов своим детям, - выдохнул Джон, поднимая Алисанну с мехов, на которых они сидели. – Робб должен был стать лордом Винтерфелла. Если бы я был законнорожденным, я бы мог стать рыцарем, как Бран или Рикон, но я был Сноу, а не Старком. Для меня просто не было места. Арья подумала об Эдрике Шторме, собираясь открыть было рот, чтобы опровергнуть его слова, но вовремя остановилась. - Но ты ведь не был бастардом на самом деле. Его рука пригладила шелковистые волосы Алисанны. - Я много думал о своей матери, Эшаре. Была ли она красивой? Любила ли она меня? Знала ли она, где я был? Любил ли ее отец? Почему он опозорил мою мать и самого себя этим поступком? Иногда я даже притворялся, что я его настоящий сын. Мы с тобой так похожи, так что забыть правду было нетрудно. До тех пор, пока твоя мать не бросала на меня свой взгляд. Тогда я вспоминал. - Джон… - Я даже и не думал, что ей была Лианна, - продолжил он, все еще всматриваясь в счастливое лицо девочки в его руках. – Я вспоминаю ее статую в крипте, истории о Рэйгаре, и это приводит меня в ярость. - Ярость? – удивленно повторила она. - То, что сделали Рэйгар и Лианна, было эгоистично, - отрезал Джон. – Он знал, что Лианна была обручена с Робертом, а она знала, что опозорит свой дом. Даже если Элия Мартелл и знала обо всем, даже если бы восстание не началось, из-за них пострадало огромное количество людей. - Они любили друг друга, - вставила Арья. - Конечно, это бы сделало мое детство гораздо счастливее, но, как мужчина, я понимаю, насколько безрассудно они поступили. Эйрис был безумен и должен был быть свергнут, но представь, насколько иначе все обернулось бы, если бы восстания не было. Наш дедушка, наш дядя, они бы остались живы, вместо того, чтобы быть сожженными и задушенными насмерть. Мне жаль, что я не знал своих родителей, но не уверен, что смогу когда-нибудь простить им то, что они оставили меня одного в этом мире, где я должен прятаться за личиной бастарда, страшась смерти. Арья надолго замолчала, прокручивая его слова в голове, пока Джон поднялся на ноги и положил Алисанну в ее колыбель. Тихим голосом, чувствуя себя униженной речью Джона много более, чем словами Лораса Тирелла, сказанными много месяцев назад, она спросила: - Ты думаешь, что я эгоистична? Джон тут же осознал сказанное, и явно пожалел об этом. Арья ожидала, что он соврет или извинится, но вместо этого он сказал: - Ты хочешь правду? - Да, - ответила она, в действительности совсем не желая ее слышать. - Я люблю тебя и твоих детей. Я бы умер, чтобы защитить вас от судьбы, постигшей жену и детей Рэйгара. Но то, что ты сделала, роль, которую ты сыграла во всем этом… Таргариены вторглись бы в Вестерос независимо от того, вышла бы ты замуж за Эйгона или нет, я действительно верю в это. Но ты знала, кто он такой и что хотел сделать… - Он обещал, что не… - И ты действительно в это поверила? – воскликнул Джон. – Ты поверила в то, что он не пожелает отомстить за все, что случилось с его семьей? Наша сестра замужем за принцем, Арья. Что станет с Сансой и ее детьми? - Эйгон никогда… - Я не утверждаю, что он убьет их, - исправил он, - но что с ними будет? Отправит ли он их в изгнание, чтобы они слонялись по Вольным городам, как нищие, как он когда-то? Заберет ли он владения Баратеонов и Ланнистеров? Дети Джоффри, дети Мирцеллы, дети Томмена, что будет с ними? Что будет с нашим отцом, который никогда не предаст Роберта? - Хватит, - прошептала Арья, почувствовав слезы на щеках. - Им не следовало выдавать тебя за Ренли, это правда, но то, что ты сделала, разбило их сердца. Может, ты и не принимала участия в войне, но ты подарила Эйгону наследников, детей, которых необходимо прятать, чтобы с ними ничего не случилось, - Джон тряхнул головой, так что его темные кудри упали на лицо. – Так что да, Арья, я думаю, что вы с Эйгоном оба эгоисты. Не важно, кто победит в этой войне, ты уже проиграла, и в этом виновата лишь ты сама. - Я никогда не хотела этого, - это все, что она смогла ответить сквозь слезы. - В этом вся проблема, Арья, - мягко сказал Джон, однако на его красивом старковском лице читалось сострадание. – Жизнь не всегда складывается так, как тебе того хочется.