No Featherbed for Me

- Вон тот постоянно смотрит на тебя, - сообщила однажды Вэль, когда они с Арьей прогуливались по саду с детьми. За несколько месяцев, проведенных в Королевской гавани, Арья обнаружила, что Вэль была ее единственным другом при дворе, и что она уедет вместе с Мансом и остальными через три дня. Жители всех Семи Королевств съезжались в Королевскую гавань на коронацию Эйгона и пир, который состоится позже, но малый совет позаботился о том, чтобы одичалые не принимали в этом участия. Арья обернулась, стараясь проследить за острым взглядом Вэль. - Кто именно? - Тот высокий, который сидит рядом с твоей сестрой с кислым лицом. Ее глаза мгновенно нашли Сансу и Джендри, которые подходили к воротам Красного замка, рука ее сестры покоилась на его локте, а походка, которую она постоянно практиковала в Винтерфелле, казалась как никогда царственной. Ни разу с ее первого дня в Вестеросе Санса не говорила с ней, предпочитая проводить время в своих покоях с Маргери Тирелл и женой Томмена, принцессами, которых фактически свергла девочка, над которой они издевались в детстве. Даже своих детей она не выпускала за пределы замка, уверяя всех, что они ужасно больны, но Арья знала, что за этим стояло нечто гораздо большее. До сих пор Эйгон не замечал пренебрежения, с которым люди относились к их детям, слишком сосредоточенный на том, чтобы покрыть ущерб королевствам, который сам же и нанес, но Арья прекрасно понимала, что это лишь вопрос времени. Джендри все это время оставался суров и молчалив, открывая рот лишь когда того требовала ситуация, и Арья не нуждалась в том, чтобы Вэль говорила ей, что его синие глаза следят за каждым ее шагом. - Да, - ответила Арья, наблюдая за тем, как Рэйнис и Эймон взяли Алисанну за руки, чтобы покачать ее между собой. - Почему? Арья не знала, почему решила сказать Вэль всю правду, ведь раньше она отрицала любые упоминания о ее отношениях с Джендри. И все же, она, как ни в чем не бывало, сказала: - Потому что мы любили друг друга, и он хотел сделать меня своей королевой, но я отказала ему, и он женился на моей сестре. - Зачем ты отказала ему, если любила? - Потому что я не хотела быть королевой, а моя сестра хотела. И еще потому, что я была глупой, - она сделала глоток из своей чаши с вином. – Но в основном я просто была глупой. Вэль усмехнулась, закатив глаза. - Вы, которые преклоняете колени, так любите все усложнять. Вы думаете лишь о том, что правильно и честно, но до чего это вас доводит? Большинство из вас лишь несчастные ублюдки, ничего более. - У нас все не так, как у одичалых. Мы не можем просто красть тех, кто нам нравится. - О, правда? Разве не так ты стала королевой? Арья ощетинилась, уловив ее намек. - Меня не украли. - Тебя именно украли, - мягко возразила Вэль, - и ты даже не осознаешь этого. Она повернулась к смеющимся детям, наблюдая, как Рэйнис преследовала своего брата и сестру, и Арья задумалась о словах Вэль. Мгновением позже она призналась в том, что запросто можно было расценить как предательство ее собственных детей каждый раз, когда она хотя бы думала об этом. - Иногда мне так хочется, чтобы мой муж проиграл ту войну. - То, что он сидит на троне, еще не значит, что он победил, - ее губы изогнулись в полуулыбке. Никто и никогда не побеждал окончательно, только не в Вестеросе. Арья не нуждалась в том, чтобы Вэль напоминала ей об этом.

_____________________

Когда Арья вошла в обеденную залу, она была искренне удивлена, обнаружив за столом такое множество людей: ее отец и братья, Санса и Джендри, Маргери и Джоффри, Томмен и Элейн, Эшара, Дейенерис, Рэйго, Визерис, Коннингтон и лорд Варис. Она мгновенно потупила взгляд, не желая видеть осуждение в их глазах, пока она шла к своему месту рядом с Эйгоном, шелестя юбками по полу. С момента ее прибытия ко двору, Арья старалась не появляться со своим мужем рядом со своей семьей или Джендри, как будто это приуменьшит ее чувство вины за все, что она сделала. Слуги начали наполнять их тарелки, и Арья заметила, что бросает короткие взгляды на Джендри. Он сидел рядом с Сансой и Джоффри, молчаливый и сосредоточенный на Бране, который что-то ему рассказывал. Изучая своего старого друга, Арья пропустила начало дискуссии между Визерисом и мужчинами, сидящими за столом. - Это абсолютно немыслимо, - говорил Визерис, активно размахивая рукой, в которой держал чашу с вином. – Брак – единственное, что связывает ее с домом Хорнвуд, и если этот бастард Болтонов хочет жениться на ней, она должна быть благодарна за это. - Ходят слухи о... предпочтениях Рамси Сноу, принц Визерис, - ответил лорд Варис, явно стараясь правильно подобрать слова. – И, как говорят, он стал наследником Дредфорта, потому что убил своего законнорожденного брата. - Женщина не может сама управлять замком, особенно на Севере, - настаивал Визерис. - Да что ты знаешь о том, что могут женщины на Севере? – отрезала Арья, каждой клеточкой тела ненавидя снисходительность в его тоне. – Ты когда-нибудь бывал за Перешейком? Ты когда-нибудь встречал леди Хорнвуд? - Нет, но... - Тогда какое ты имеешь право решать, что она может и не может делать? И заставлять болтонского бастарда жениться на ней... - Арья, - прервал ее Эйгон, стараясь не накалять атмосферу, но Арью невозможно было остановить, когда Визерис Таргариен вел себя настолько отвратительно самодовольно. - Женщина не может сражаться на войне. - Что ж, кто-то должен сообщить об этом Мейдж Мормонт и ее дочерям, которые защищали Медвежьи острова много лет. - Я уверен, никто не сомневается в способности женщин защитить себя, - дипломатично вставил Варис, - но гораздо предпочтительнее, чтобы правил мужчина. Леди гораздо более талантливы в поддержании домашнего уюта и воспитании детей, в то время как мужчины более искусны в военных делах. Так задумано Богами. - О да, как же я могла забыть о волшебных свойствах наличия члена? - Арья! – ахнула Эшара, и Рэйго рассмеялся, мгновенно умолкнув, когда заметил выражения, застывшие на лицах гостей. - Я не стану заставлять ни одну женщину выходить замуж против ее воли, особенно за такого человека, как Рамси Болтон, - произнес Эйгон, накрыв ладонь Арьи своей. Визерис был в ярости, и этого было достаточно, чтобы сделать день Арьи прожитым не впустую. Она едва слышала остальную часть разговора, обращение Эйгона к Баратеонам, его слова о том, что он хочет укрепить королевства и сделать Север сильным союзником Железного трона. Арью никогда не волновала политика и до того, как Эйгон взошел на престол, а сейчас она интересовала ее еще меньше. Она ковыряла свою еду, изысканные блюда, которые она с трудом переваривала после стольких лет, проведенных с дотракийцами и простонародьем, так что вместо еды Арья приложилась к красному дорнийскому вину, и ее голова закружилась задолго до окончания трапезы. Коннингтон поймал ее за локоть, когда она попыталась подняться, и Арья видела неодобрение в его глазах, которое благополучно проигнорировала. Эйгон остался с мужчинами, а леди удалились в солярию Сансы, но Арья даже не пыталась притвориться, что присоединится к ним. Вместо этого она бродила по коридорам крепости, вспоминая, как она бегала по этим коридорам, как она была кем-то совсем другим. Я была свирепой, думала она, свернув в неизвестном направлении. Я была волчицей, смелой и бесстрашной, а теперь я жена дракона, у которой нет больше стаи. Лишь когда ветер ударил ей в лицо, она поняла, что находится на Пути Предателя. Мост раскинулся высоко над землей, украшенный коллекцией голов на пиках, дополненной теми, что казнил Эйгон. Арья осторожно встала на узкий мостик, посмотрев вниз, прежде чем села на него, болтая ногами. Она ахнула, когда одна из туфель слетела с ее ноги, исчезнув в темноте, и Арья услышала мягкий хлопок, когда она приземлилась. Все шептали за ее спиной: «предательница», так что провести здесь вечер казалось весьма верным. Арья не была уверена, сколько времени просидела на мосту, прежде чем услышала приближающиеся шаги. Сквозь темноту и свое подвыпившее состояние, она сначала не поняла, кто это, и лишь когда он подошел ближе к ней, Арья узнала Джендри. Он опустился рядом с ней, и его широкие плечи настолько отличались от аккуратной фигуры Эйгона, что Арья невольно задумалась о том, что чувствовала Санса, засыпая в его руках. Поначалу они оба молчали, всматриваясь в темноту, пока жизнь, бурлящая в замке, потихоньку угасала. Затем Арья тяжело вздохнула, положив голову ему на плечо, и Джендри обнял ее, расположив свою массивную руку на ее бедре. - Я скучал по тебе каждый день, - шепотом признался он, губами коснувшись макушки ее головы. – Я буквально сходил с ума, когда узнал, что ты вышла за него. - Я никогда не переставала думать о тебе, - ответила она, вдыхая его знакомый запах. – Я боялась, что с тобой что-то случится. Он сильнее сжал ее бедро, и его черты исказились, будто ее слова причиняли ему физическую боль, когда он спросил: - Почему ты смогла стать его королевой, но не моей? Слишком пьяная, чтобы следить за своим языком, Арья закачала головой, так что ее волосы растрепались. - Я не хотела быть его королевой, лишь его женой. Если бы ты был оружейником, а не принцем, я бы стала твоей женой. Я бы подарила тебе детей и сделала тебя счастливым, я бы делила с тобой постель каждую ночь, я бы любила тебя сильнее, чем... Его губы горели, а отросшая борода царапала нежную кожу ее лица, и, хотя ее сознание и было затуманено, Арья понимала, что это было неправильно. Эйгон мог бы лишить его головы за это, а ненависть Сансы по отношению к ней теперь уж точно никогда не утихнет. Что уж, даже ее голова рисковала оказаться на пике, рядом с головой Джендри, если бы кто-нибудь узнал об этом. Но Арья все равно прошептала ему в губы: - Приходи ко мне сегодня ночью. Казалось, синие глаза Джендри горели, когда он прошептал ей в ответ: - Правда? - В богороще, - сказала она, мгновенно протрезвев от одной мысли о сказанном. – Я буду ждать.

_____________________

Никто не сказал ей и слова, когда она ускользнула в богорощу несколько часов спустя. Мужчины и женщины кланялись, когда она проходила мимо, но Арья не помнила их лиц. Они кланялись лишь потому, что она была королевой, а не потому, что любили или уважали ее. Отец всегда говорил, что нельзя доверять тому, кто кланяется тебе, не испытывая теплых чувств. Арья любила своего мужа и любила свою сестру, но ей приходилось притворяться той, кем она не являлась, и она ненавидела это. Она расстелила свой плащ на земле и присела на него, чувствуя, как что-то внутри нее трепещет в нервном ожидании. С того времени, когда ей было тринадцать, она хотела этого, хотела еще до того, как сама осознала это. Арья не была из тех, кто отказывает себе в своих желаниях, и лишь стремление во что бы то ни стало сохранить свою честь удерживало ее от постели Джендри. Но теперь от ее чести не осталось и следа, она отдала ее наемнику, оказавшемуся изгнанным принцем, который нарушил свое слово, и Арья уже просто устала притворяться. Она думала о Джоне и Вэль, когда Джендри появился в поле зрения и широко улыбнулся, увидев ее. Честь и данные им клятвы сделали Джона Сноу несчастным, и не давали Вэль практически никакой надежды на то, что он их нарушит. Арья дала клятву верности и любви Эйгону Таргариену, потому что думала, что любовь сможет пересилить человеческие амбиции. Джендри дал клятву Сансе Старк, потому что думал, что сохранение имени дома Баратеон важнее его собственного счастья. Раньше они оба были послушными детьми, когда мир еще казался им справедливым. - Я мечтал об этом тысячи раз, - признался Джендри, наклонившись к ней, и осторожно пригладил ее щеку, будто страшась спугнуть. Арья расшнуровала свое платье, поспешно стягивая его с плеч. - Ты слишком много болтаешь, - заявила она, притягивая его к себе для поцелуя. В их действиях не было ничего сентиментального, никаких сладких речей или нежных поцелуев. Арья в спешке порвала воротник его рубашки, и зубы Джендри вонзились в ее плечо достаточно сильно, чтобы оставить синяк, когда он резко вошел в нее. Это было похоже на драку, которые происходили между ними раньше, но, в отличие от остальных их стычек, в этот раз Арья была отнюдь не против проигрыша. Она прогнулась в спине, когда Джендри поймал ее запястья и поднял их у нее над головой, удерживая ее на месте, пока их бедра соединялись в быстром отчаянном ритме, чтобы она не попыталась сменить позицию. Нед Дейн научил Арью любви, а Эйгон Таргариен научил ее получать от этого удовольствие, но Джендри всегда оставался единственным мужчиной, которого она поистине желала. Она вскрикнула, когда Джендри приподнял ее за бедра, пытаясь войти как можно глубже, и Арья раскинула руки в стороны, вцепившись в траву и успешно вырывая ее с корнем. Весенний ветер был холоден, но Арья горела, и кожа Джендри пылала ничуть не меньше, чем ее собственная, скользкая от пота. Он выдохнул ее имя, когда его влажные изголодавшиеся губы переместились на ее шею, и Арья с силой впилась ногтями в его плечи, когда он привстал на колени, крепко удерживая ее за талию. Джендри сел на ее разорванный плащ, и Арья расположилась у него на коленях, ни на секунду не прекращая движения. Его смех казался радостным и запыхавшимся, таким, каким Арья его помнила до восстания Железнорожденных, и она рассмеялась ему в ответ. - Что? - У тебя листья в волосах, - поддразнил ее он, аккуратно снимая несколько листиков с ее растрепанной головы. – Будешь моей лесной возлюбленной, как в песнях. - Дурак, - выдохнула она, улыбнувшись, и вновь притянула его к себе. Джендри засмеялся ей в губы, но постепенно его смех превратился в стон, и Арья дрогнула, достигнув пика незадолго до него. Они лежали рядом, тяжело дыша, пока их кровь постепенно остывала. Арья слышала пение листьев, но много лет назад она позабыла о том, как понимать деревья. Она закрыла глаза, стараясь сосредоточиться, но уловила лишь: «Падение, падение, падение...». - Мы не должны были этого делать, - сказала она, успокоившись. - Уже жалеешь? – протянул Джендри, и Арья слышала горечь, сквозящую в его голосе. - Нет, всего лишь констатирую факт, - она перекатилась на бок, приподнимаясь на локте. – Я люблю своего мужа. Джендри повторил ее движение. - Я знаю. Если бы не любила, ты бы осталась на Стене с детьми. - Ты любишь Сансу? Это было единственным, о чем она никогда его не спрашивала, потому что знала, что он ответит честно. Однако сейчас она чувствовала его семя на своих бедрах, и правда уже не казалась ей настолько пугающей. - Я уважаю ее и ценю ее, и любовь, которую я к ней испытываю, не страстная, но настоящая. Однако она ненавидит меня за то, что я отдал Железный трон твоему мужу без боя. Она проклинает меня и обвиняет в том, что я не люблю наших детей, раз допустил подобное. Арья лениво вырисовывала невидимые узоры на его обнаженной груди. - Она простит тебя. Вы останетесь здесь или уедете в Штормовой предел, и она подарит тебе еще нескольких детей. - А ты останешься несчастной королевой, и тебе придется притворяться, будто ты не умнее большинства советников короля, слишком занятая, любезничая с людьми, которые шепчутся у тебя прямо за спиной. - Вещи, которые мы делаем ради любви, - протянула Арья, и Джендри невесело улыбнулся. Они одевались в тишине, пальцы Арьи возились с завязками ее платья, пока Джендри пытался скрыть свою порванную тунику под плащом. Она смеялась, когда он вынимал золотые листья из ее волос, и на каждую ее улыбку отвечал поцелуем. Когда они закончили, Арья подняла грязный плащ с земли и отряхнула его, прежде чем обернуть его вокруг своих плеч, и тут же почувствовала запах Джендри, исходящий от него. - Это не должно повториться, - заявила она, заключив его лицо в своих ладонях. - Как пожелаете, ваша светлость. Они оба знали, что это ложь.