No Featherbed for Me

Руки Арьи дрожали, когда она открывала дверь в солярию отца, а грудь сжималась, словно от недостатка кислорода. Прошло всего несколько часов после ее приезда ко двору, но Арья могла думать лишь о Неде, Роббе, Бране и Риконе, ожидающих ее где-то в замке. Она улыбалась во время разговора с Дейенерис, приняла ванну, впервые со дня свадьбы надела платье и отобедала с Эйгоном и детьми, но ее голову не покидали мысли о семье, находящейся где-то в Красном замке. Эйгон объяснил ей структуру нынешнего двора: Коннингтон был его десницей, Визерис и Дейенерис получили места в малом совете, Дак стал частью королевской гвардии, а Хэлдону отводилась должность его личного мейстера. Лорд Варис и лорд Бейлиш сохранили свои позиции, и, в знак доброй воли в сторону дома Баратеон, Джендри отошло оставшееся место в совете. - Он благороден, как ты и говорила, - сказал ей Эйгон, удерживая Рэйнис на коленях. – Его безумная мать хотела буквально выжечь всю Королевскую гавань диким огнем, прежде чем отдать ее мне, но он заточил собственную мать в камере, чтобы сохранить мир. Сейчас она лишь пленница в Кастерли Рок, но, должен сказать, то, что сделал Джендри, достойно уважения. - Моя сестра... – начала было Арья, не уверенная в том, что хочет сказать. - Твоя сестра и ее дети в безопасности, - заверил ее Эйгон. – Я позволил им оставаться в башне Мэйгора до тех пор, пока для них не найдется места получше. Она была со мной достаточно вежлива. Арья безуспешно пыталась изобразить менее горькую улыбку. - Да, Санса всегда была отвратительно вежливой. - Твой отец также был очень добр, - продолжил он. – Поначалу нам оказывали сопротивление, но они с Роббом обеспечили верность Севера. И твой брат Бран, он отважно сражался в Западных землях, он управлял утесом Кастерли после тяжелого ранения Томмена, и держал осаду, пока Джендри не уступил. - Что насчет Рикона? На мгновение Эйгон напрягся, прежде чем ответить: - С ним все немного сложнее. Арья вспомнила последний раз, когда она видела Рикона, вспомнила, как он выпил лишнего на их с Ренли свадьбе и в итоге подрался сразу с обоими близнецами Редвин. Если в ее жилах и текла капля волчьей крови, внутри ее брата она буквально кипела. Арья думала об этом, проходя в солярию, и слышала бешеный стук собственного сердца. Ее отец, братья и сестра сидели вокруг стола, поднявшись, как только она вошла. Арью поразило, насколько старше они стали, и лишь тогда она поняла, что прошло шесть долгих лет с тех пор, как они виделись в последний раз. В бороде Робба проскальзывало серебро, на лбу Брана образовался длинный шрам, а Рикон, который всегда казался ей таким маленьким, теперь же был шире любого из братьев. Санса оставалась такой же красивой, намного красивее, чем Арья когда-либо была, но в ее синих глазах ясно читалась грусть, ставшая результатом того, что вся ее жизнь пошла под откос из-за мужа ее сестры. Тем не менее, именно вид Неда, опирающегося на трость, заставил Арью осознать: она больше не знала свою семью. - Простите меня, - выпалила Арья, чувствуя подступающие к глазам слезы. – Простите, простите меня. Если бы я только знала, что произойдет... - Тише, - сказал Нед, приблизившись к ней, и обнял ее так крепко, словно она снова была маленькой девочкой. Арья уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая аромат дома, исходивший от отца, когда он поцеловал ее в макушку. – Тише, девочка моя. Да будут милостивы Боги... Арья прижалась к человеку, который всегда был для нее словно якорь во время шторма, и желала лишь никогда не отпускать его, никогда не покидать его объятий. С того момента, как она покинула Штормовой предел, она постоянно тосковала по своей семье, хотела снова стать маленькой, как Рэйнис, чтобы сидеть на коленях у отца, который уверит ее в том, что она в безопасности, и которому она доверяла больше, чем кому-либо еще. Иногда, когда Рэйнис особенно злилась на нее, однако подчинялась каждой мягкой просьбе Эйгона, Арья вспоминала о Неде и Кейтилин и своем детстве в Винтерфелле, и понимала, как себя чувствовала ее мать, когда Арья всегда предпочитала ей своего отца. Бран обнял ее следующим, прижав ее к себе еще крепче, чем Нед. - Я видел прибывших с тобой одичалых, - сказал он, смеясь. – Ты была за Стеной? - Джон бы не позволил мне. К тому же, мы должны были сделать это вместе, помнишь? Бран отстранился, и Арья заметила слезы, стоящие в его глазах. - Король и королева одичалых. Робб с Риконом оба крепко обняли ее, но Санса сохраняла дистанцию, холодно наблюдая за происходящим. Арья колебалась, не зная, как ей поступить, и Санса сама подошла к ней, вежливым поцелуем задев щеку сестры. - Добро пожаловать, ваша светлость. Арья дрогнула, услышав свой новый титул, и сморщилась, словно ее ребра пронзило острое лезвие, и глаза Сансы потемнели. Некоторое время она пыталась сообразить, что ответить сестре, королеве, которую она фактически свергла после двух недель правления. Все, чего Санса когда-либо хотела, это стать королевой, чтобы ее дети были принцами и принцессами, которыми более не являлись. Арья знала, что Джендри это не особо волновало, и единственной причиной, по которой он не отказался от своих прав, было то, что он не мог позволить Джоффри стать королем. Но Санса... она всегда мечтала лишь о короне. - Санса, - начала было Арья, безрезультатно понадеявшись, что нужные слова сами придут. Спокойное выражение ее сестры не изменилось, когда она сказала: - Уверена, у тебя за плечами долгий путь, и для подобных вопросов сейчас не лучшее время, но септа моих детей с радостью займется твоими. Принц Визерис предложил мне это, и, уверяю тебя, септа Глиннис очень добра. Она явно чего-то не понимала, ведь Санса не могла сейчас говорить о таких вещах, как желания Визериса и септы, после всего, что произошло, и Арья смогла ответить лишь: - Мои дети не поклоняются Семерым. - Что ты имеешь в виду? – удивленно спросила Санса. – Ты не обучила своих детей вере? Стараясь не рассмеяться от нелепости складывающего разговора, Арья ответила: - Мы поклоняемся Старым Богам. Какое это имеет значение? - Какое это имеет значение? – повторила Санса таким тоном, что ее братья невольно вздрогнули. Арья заметила, как отец открыл рот, чтобы успокоить Сансу, но ее сестру охватила ярость. – Это имеет значение, потому что ты теперь королева Семи Королевств! Это имеет значение, потому что твои дети теперь наследники Железного трона! Это имеет значение, потому что никому не нужны правители, поклоняющиеся деревьям, особенно, когда король и королева привыкли к обществу дикарей, а не хороших людей! - Санса, - предупредительным тоном вставил Нед, прежде чем Арья отрезала: - Ты не понимаешь, о чем говоришь! Дотракийцы и одичалые честны, чего я не могу сказать о придворных. - Честны? – повторила Санса. – Ты будешь рассказывать мне о честности? Да что ты знаешь о честности? - Санса, - прервал Робб, положив руку на плечо сестры, которую она благополучно стряхнула. - Ты нарушила каждую клятву, которую когда-либо давала! – выкрикнула Санса, и слезы ярости покатились по ее щекам. – Ты нарушила свою брачную клятву Ренли, ты опозорила нашу семью, ты пряталась от мужа, которому клялась в любви, и украла его детей, которым теперь пренадлежит то, что предназначалось моим, так что ты не в праве учить меня честности! - Достаточно! – отрезал Нед, и его голос звучал суровее, чем когда-либо. Впервые Санса не вняла словам отца. - Нет, никогда не будет достаточно. Пусть все остальные простят тебя и падут к твоим ногам, кланяясь драконьей королеве, но, каждый раз, когда ты надеваешь корону, помни, что ты украла ее у своей собственной крови. Слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые, и, казалось, Нед Старк не хотел к ним прикасаться. Лицо Сансы исказилось от ярости и чувства предательства, которое ранило глубже, чем любые их ссоры. Санса злилась не столько из-за себя или из-за Джендри, сколько из-за своих детей, маленьких племянниц и племянника, которого Арья никогда даже и не видела. Она знала, как это – изо всех сил пытаться защитить своих детей, и после того, как Эйгон сел на трон, дети семьи Баратеон автоматически находились под угрозой. У Джендри больше ни земель, ни денег, он остался фактически нищим. Не было еще такой семьи, что пала так быстро, как семья Сансы, и Арья знала, что ее сестра была не такой, как она, что она не смогла бы просто отправиться в Вольные города или проводить время с одичалыми. Если бы Арья была той, кем она была в Штормовом пределе, злой и импульсивной девчонкой, она бы просто сказала Сансе правду о том, что это она должна была стать королевой, что Джендри хотел только ее и женился на Сансе лишь потому, что она ему отказала. Если бы Арья была той, кем она была после смерти Неда, она бы извинилась и пообещала все исправить. Если бы Арья была той девочкой, оставшейся где-то далеко в Винтерфелле, она бы ударила Сансу и вырвала у нее парочку каштановых прядей. Но сейчас Арья была совсем другой, и поэтому произнесла единственное, что казалось ей верным. - Я делала все это не ради того, чтобы украсть у тебя что-то, Санса. Я не принимала решения, основанные на тебе. - Конечно, потому что ты принимаешь решения, думая только о себе, - издевательски ответила Санса, склонившись в насмешливом поклоне. – Могу ли я покинуть вас, ваша светлость? Я плохо себя чувствую. Обида и гнев вспыхнули внутри Арьи, и голос, сорвавшийся с губ, казался ей чужим. Он принадлежал девочке, которая всегда чувствовала себя ущемленной, которая всегда казалась самой себе хуже своей более красивой и более любимой сестры. - Нет, ты останешься. Оставайся и чувствуй себя плохо сколько угодно. Я уйду. - Нет, Арья, вы обе... Арья не слышала остальных слов отца, поспешив удалиться из комнаты, словно маленькая девочка, пытающаяся унять боль, которую в очередной раз причинила ей Санса. Она не позволит ей видеть ее слезы, видеть, насколько тяжело она переживает эту ситуацию. Все, чего Арья хотела, это вернуть свою семью, чтобы они снова стали единым целым. Но ни один человек не мог служить двум хозяевам, и Арья быстро осознала, что мир, куда она вернулась, был не таким, как тот, что она когда-то покинула.

_____________________

Когда Арья вернулась в свою спальню, то с удивлением обнаружила Эйгона вместе с детьми на огромной пуховой кровати. Вымытые и одетые в свежие ночные рубашки, Рэйнис и Эймон вплотную прижались друг к другу, а Алисанна мирно спала на руках отца. Арья тут же смахнула слезы с лица, улыбнувшись виду семьи, которую она создала. - Из всех комнат в замке вы решили остаться в моей? – пошутила она, и дети захихикали ей в ответ. - Мы хотим спать вместе, - объяснила Рэйнис, как и всегда ответив за своего брата. – Нам не нравится спать одним. Эймон молча кивнул, не отводя фиолетовых глаз от Арьи. - Я сказал, что мы можем спать в одной комнате, - сказал Эйгон, - но они взрослеют, и спать вместе не совсем приемлемо для брата и сестры. - Но я не хочу спать с Алисанной. Она совсем маленькая! - Это было грубо, - мягко ответила Арья. - Но это правда! И мы с Эймоном всегда делили постель, так что мы не против, да, Эймон? - Мы можем поделиться и с Алисанной, - предложил он, пытаясь прийти к устраивающему всех варианту. Их с Эйгоном взгляды встретились, и, хотя она все еще не была уверена насчет их совместного будущего, Арья все же улыбнулась, увидев гордость в глазах своего мужа. Когда она была беременна Эймоном, Рэйнис часто прикладывала свои маленькие ладошки к ее животу, хихикая каждый раз, когда Эймон двигался, и с гордостью рассказывая всем о «своем ребенке». Эйгону нравилось это, он всегда говорил, что хочет, чтобы их дети были лучшими друзьями, которые будут понимать и любить друг друга. Арья знала, что он постоянно думал о том, что они с сестрой были бы отличными друзьями, если бы никакого восстания не было, так что отношения, складывающиеся между его детьми, грели его душу. - Думаю, мы должны подумать об этом, - ответил Эйгон, положив спящую Алисанну рядом с братом, который с легкостью принял ее в свои руки. – Возможно, сегодня ваша мама позволит нам спать вместе. - Конечно, - с легкостью согласилась Арья, не желая признать, что хотела, чтобы дети оставались с ней. Ей не было дела до клятв Эйгона о мире, которого он достиг, она знала нравы Вестероса слишком хорошо, чтобы понять, что люди не одобряют своего нового короля и его иностранных союзников. Может, Эйгон и вырос на историях о своей матери и сестре, но Арья выросла под тяжестью этих историй, и если кто-то и собирался навредить ее детям, ему придется сперва пройти через нее. - Ты ведь останешься с нами? – спросила Рэйнис, и ее голос звучал гораздо менее твердо, чем обычно. – Как дома, - добавила она, заметив сомнение в лицах родителей. Арья подавила желание улыбнуться. Вейес Дотрак всегда будет для Рэйнис домом, каким был для нее Винтерфелл – единственное место на земле, где ее дочери будет действительно спокойно. Она видела, как смягчилось лицо Эйгона, когда Рэйнис посмотрела на него. Арья понимала, что, наверное, не совсем правильно иметь любимого ребенка, но связь между ними была чем-то очень сильным, чем-то, что напоминало Арье об отношениях, которые когда-то были у них с Недом, и Рэйнис была дочерью Эйгона настолько же, насколько Эймон был ее сыном. Алисанна же оказалась слишком доброжелательной и мягкой, чтобы отдавать кому-либо предпочтение. - Если твоя мама не против, - прошептал он, с любовью глядя на дочь. Раньше они постоянно спали вместе, как семья, сначала в Пентосе, а затем в Вейес Дотрак. Арья помнила то чувство, когда она впервые проснулась от того, что маленькое тело Рэйнис закопошилось между ней и Эйгоном, когда она поняла, что это была ее семья, принадлежащая ей одной. После того, как она очнулась после рождения Эймона, Арья часто замечала, как Эйгон смотрит на них в такие моменты, думая о том же, о чем и она. Она знала, что не была хорошей леди, послушной женой или матерью, которая учила своих детей благочестию и уважению, но Арья действительно любила свою семью. Просто она никогда не думала, что ей придется выбирать, какую семью любить.

_____________________

Арья никогда не засыпала быстро, однако в эту ночь заснуть ей не удалось совсем. Алисанна свернулась калачиком рядом с матерью, Эймон и Рэйнис лежали, тесно прижавшись друг к другу, а Эйгон спал на другой стороне кровати. Наконец, когда луна показалась на небе, Арья выскользнула из постели в своей ночной рубашке, чтобы посмотреть на Королевскую гавань из высокого окна. Она думала о Серсее Ланнистер, заточенной в недрах утеса Кастерли, и Рэйле Таргариен, правившей до нее. Похоже, королевы в Вестеросе всегда плохо заканчивали. Она глубоко вдохнула, почувствовав руки Эйгона на своих бедрах, скользнувшие вверх по ее талии и прижавшие ее к себе. Арья спиной ощущала жар его тела и инстинктивно повернулась к нему, так что ее лоб покоился на тонкой линии его шеи. - Ты ненавидишь меня за все, что я сделал? – прошептал он слишком взволнованным для короля тоном. - Лишь иногда, - честно ответила она. – А ты ненавидишь меня за все, что сделала я? - Не так часто, как ненавижу себя за то, что довел тебя до такого, - ответил он с той же честностью. На мгновение они затихли, слушая дыхание своих детей, словно колыбельную, прежде чем Эйгон выдохнул: - Мы поженились по любви. - Да. - В нашем мире мало кто может этим похвастаться. Арья подумала о Неде Дейне и Ренли Баратеоне, чудесных людях, которых она так и не смогла полюбить. - Это правда. - Есть ли все еще любовь между нами? Она кивнула, и болезненный ком подкатил к горлу. - Любовь, уважение и трое прекрасных детей, о которых я даже и не мечтала. - Но нет доверия? - И больше никогда не будет, - поклялась Арья, произнося эти слова с небывалой уверенностью, будто шептала молитву перед чардревом. Встретившись с ним взглядом, она знала, что Эйгон увидит слезы в ее глазах. – Ты нарушил каждое обещание, данное мне. Как я могу тебе доверять? - Я сделал это для нас. - Ты сделал это для себя, - исправила она, стараясь не сорваться на крик, чтобы не разбудить детей, - для Визериса, для Дейенерис, для людей, которые давно погибли, но ты сделал это не для меня и наших детей. - Какое наследие я бы оставил им в Вольных городах, если бы зарабатывал на жизнь участием в чужих войнах? Арья фыркнула, когда слеза скатилась по ее щеке. - Я вышла за тебя и выносила твоих детей не ради наследия. Они бы любили тебя, будь ты наемником, нищим, королем или богом. Но здесь их никогда не будут любить. - О чем ты говоришь? Они наследники... - Они – дети женщины, которую и так не сильно любили и до того, как она сбежала от одного из самых популярных лордов Семи Королевств, и вышла за мужчину, который лишил ее семью их собственного наследия, - она отчаянно покачала головой. – Может, ты и многое знаешь о войне, но, поверь мне, даже поле боя не сравнится с пропитанным кровью и ненавистью Красным замком. Ты увидишь. - Увижу что? - Увидишь, почему я предпочла отдать свою честь в руки наемника пребыванию здесь. На мгновение его лицо исказилось от гнева. - Ты самая благородная женщина из всех, кого я знаю, и я вырву язык любому, кто усомнится в этом. - Что же, тогда вы сможете собрать целую коллекцию языков, ваша светлость, - Арья поднялась на цыпочки, целуя его, и Эйгон прижал ее к себе слишком сильно, с тоской и безграничным отчаяньем, и Арья знала, что утром обнаружит синяки на своем теле. Она не сопротивлялась, когда он втолкнул ее в ванную, закрыв дверь, прежде чем посадить ее на край каменной раковины. Пальцы Эйгона зарылись в ее темные волосы, придерживая ее голову, когда их взгляды вновь встретились. - Я люблю тебя больше, чем смогу когда-нибудь полюбить корону. Лжец, без злобы подумала она, приподнимая бедра, и безмолвно позволила ему прикоснуться к себе снова.