No Featherbed for Me

- Почему я должна надевать это? У меня все чешется, - пожаловалась Рэйнис, указывая на свой корсет. Платье было очень красивым и, несомненно, подходило принцессе: красное с черной отделкой из шелка и мирийского кружева, и, учитывая темный цвет ее волос и глаз, оно делало ее дочь еще красивее, чем обычно. - Потому что ты принцесса, и твоя бабушка обрадуется, когда увидит, как хорошо ты выглядишь. Рэйнис сморщила носик, лениво сопротивляясь неловким попыткам Арьи закрепить серебряный обруч вокруг ее головы. - Бабушку Эшару не волнует, ношу ли я платья. - Бабушка Кейтилин не такая, как бабушка Эшара, - наконец, обруч стал на место. – И, пожалуйста, не называй Эшару «бабушкой» перед бабушкой Кейтилин. Это ее расстроит. - Почему? - Потому что. Прошу, не спорь со мной на этот счет, Рэйнис. На некоторое время ее дочь замолчала, словно раздумывая над словами Арьи. Наконец, Рэйнис кивнула, прежде чем бросить короткий взгляд на Эймона и Алисанну, которых уже подготовили к встрече с их бабушкой. - Бабушка Кейтилин такая же, как и дедушка Нед? - В некотором смысле, да, - Арья выудила темное украшение из шкатулки, подаренной Эйгоном, и повязала его вокруг шеи Рэйнис, заметив, как она улыбнулась, почувствовав холод оникса на своей коже. – Бабушка Кейтилин относится к роду Талли из Риверрана. Ты помнишь их слова? - Семья, долг, честь, - с легкостью ответила она, вспомнив уроки Хэлдона. Септа, которую Эйгон приставил к детям, с уверенностью объявила Рэйнис самым упрямым и своевольным ребенком, которого она когда-либо встречала, и согласилась заниматься лишь с Алисанной. Арья подозревала, что Рэйнис вела себя подобным образом, чтобы посещать уроки Хэлдона вместе с Эймоном, и, судя по всему, они пошли ей на пользу. - Ты понимаешь, что это значит? - На первом месте всегда остается семья, затем долг, а затем честь. - И ты знаешь, что означает честь? Рэйнис посмотрела на нее так, будто ее мать задала ей преглупейший вопрос. - Это значит, что ты делаешь лишь то, что правильно. Дедушка Нед всегда поступает правильно, поэтому он человек чести, а у Джейме Ланнистера чести не было, потому что он убил моего прадеда Эйриса, хотя поклялся защищать его. - Верно, - прикоснувшись к локонам Рэйнис, Арья вспомнила, как Джендри взял ее прямо у этой стены несколькими часами ранее. – Верно. - Лорд Мейс говорит, что я похожа на бабушку Элию, - доложила Рэйнис, заерзав на месте. – Он говорит, что я выгляжу в точности как Мартеллы из Дорна. - Это так, - подтвердила Арья. – Мартеллы – древний дом, они лорды единственного королевства, которое Эйгон Завоеватель не смог покорить. - Непреклонные, несгибаемые, не сдающиеся, - Рэйнис неотрывно следила за Арьей, пока та с неохотой красила губы. – Мне здесь не нравится, мама. Что-то не так. Я рассказала об этом Тормунду, и он сказал, что я просто не создана для того, чтобы кланяться. Арья улыбнулась; она скучала по Тормунду с его шуточками. - Это потому, что ты принцесса. - Но мы все-равно преклоняем колени, - рассудила она, на мгновение показавшись намного старше своих шести лет. Арья с удивлением поняла, что ее седьмой день рождения настанет совсем скоро. – Все преклоняют колени перед папой, а леди преклоняются перед своими мужьями. Люди говорят плохие вещи про нас, я постоянно их слышу. - Что ты слышала? Когда? Она виновато опустила глаза, прежде чем дать ответ: - Я пропустила свои уроки танцев прошлым вечером и побежала за черным котом в подземелья. Папа говорит, что мне не следует ходить туда, но я хотела покормить того кота. Затем туда пришли люди, и мне пришлось спрятаться. - Люди? - Я не видела их лиц, но, уверена, что одним из них был лорд Мейс. Другой был меньше, и я иногда вижу его рядом с папой. - На его одежде был какой-нибудь герб? Рэйнис на секунду задумалась, прежде чем кивнуть. - Пересмешник. Бейлиш. - Что ты слышала? Как только ее дочь приблизилась к ней и понизила голос, Арья поняла, что она была настроена более чем серьезно, особенно если утаила это от Эймона. - Они сказали, что ты не настоящая королева, потому что вы с папой женаты не по-настоящему, и назвали нас бастардами. Лорд Мейс говорил, что вера расставит все на свои места, и что папа откажется от нас, или королевства падут. Казалось, кровь Арьи обернулась льдом в ее венах. - Что еще он сказал? Рэйнис придвинулась еще ближе, и на ее лице читалась несвойственная ей тревога. - Что папе придется жениться на ком-то другом, на... на леди цветов, или вроде того. А затем человек с пересмешником сказал, что тетя Санса была бы лучшей королевой, и что... что олень совокупляется с волком. Что это значит? Арья искренне надеялась, что унижение, которое она ощущала, не отразилось на ее лице. - Я не уверена. Они сказали что-нибудь еще? Она кивнула. - Пересмешник сказал, что им нужно быть осторожными, когда дело касается Блэкфайров, потому что в последний раз все закончилось ужасно. Причем здесь папин меч? Бросив беглый взгляд на Эймона и Алисанну, все еще занятых деревянными игрушками, которые сделал для них Бран, Арья наклонилась и крепко сжала плечи Рэйнис. - Никому больше об этом не рассказывай, даже своему отцу. То, что ты слышала, должно остаться между нами. Понимаешь? Рэйнис уверенно кивнула, прежде чем продолжить: - Плохие люди хотят причинить нам вред. Арья не хотела ей лгать. - Да, это так. - Мы не позволим им, - заявила Рэйнис, и ее голос казался тверже прочнейшей валирийской стали, в нем слышалась ярость, дарованная ей Винтерфеллом и Солнечным копьем, Драконьим камнем и Риверраном. Никогда раньше Арья не гордилась своей дочерью так сильно. - Не позволим, - согласилась она. – Помнишь слова дома Старк? - Зима близко. Арья склонила голову и, прислонившись своим лбом к ее, прошептала: - Мы – зима, и, когда мы придем, они дрогнут. Когда Рэйнис расправила плечи, твердо кивнув, Арья решила, что Санса может оставить себе своих маленьких леди, ведь они никогда не будут и вполовину столь полезны, как Рэйнис Таргариен.

_____________________

Арья могла по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз она видела свою мать плачущей: после падения Брана, после смерти дедушки Хостера, и когда родился первый сын Робба. Так что, когда Кейтилин начала рыдать при виде Арьи и ее детей, она просто не знала, как реагировать на подобное проявление чувств. Арья ахнула, когда мать с силой прижала ее к себе, но ответила на ее объятия с не меньшим жаром, осознав, что рада видеть Кейтилин больше, чем думала. Думая о своих детях, Арья постоянно вспоминала Кейтилин. Однажды, когда она была едва старше Рэйнис, Арья обвинила ее в том, что она любит Сансу больше, чем ее. Она до сих пор помнила, как приподнялась бровь Кейтилин, и помнила слова, определившие ее дальнейшие взгляды на материнство в целом. - Я понимаю твою сестру больше, это правда. Возможно, я даже выделяю ее, так же, как твой отец предпочитает тебя Сансе. Но мать не может любить одного своего ребенка больше другого, ведь в каждом из них хранится часть ее души. Ты думаешь, что я люблю Сансу больше, Санса думает, что я люблю Робба больше, Робб думает, что я больше всех люблю Брана, а Бран думает, что Рикона. Я люблю вас всех по-разному, но никогда не сомневайся в силе моих чувств к тебе. Арья понимала Рэйнис больше, чем остальных своих детей, чувствовала особую связь с Эймоном и предпочитала компанию улыбчивой Алисанны, но она бы отдала жизнь сотни раз за любого из них. - Да будут милостивы Боги, Арья, - всхлипнула Кейтилин, уткнувшись в ее плечо. – Я думала, что больше не увижу тебя. - Я сожалею, что расстроила тебя, - ответила Арья, смахивая слезы с лица, и разорвала объятия, почувствовав, как Эймон прижимается к ее ноге. Пригладив его мягкие волосы, она сказала: - Позволь мне представить своих детей. Кейтилин просияла, наклонившись к ним. - О, это не обязательно. Твой отец часто пишет о них. Полагаю, это и есть Рэйнис, Эймон и Алисанна. Я ваша бабушка Кейтилин. Арья улыбнулась, когда Рэйнис присела в реверансе, и Алисанна неловко попыталась повторить ее движения, а Эймон поклонился, и Кейтилин рассмеялась, прежде чем обнять и расцеловать их. Она подумала о сыновьях Робба и детях Сансы, о том, как Кейтилин ворковала над ними, и в глубине души Арья надеялась, что ее мать сможет полюбить ее детей Таргариенов также сильно. - Я привезла подарки из Винтерфелла. Подарки оказались просто прекрасными: красивая кукла для Алисанны, маленький лук для Эймона и платье с затейливой вышивкой для Рэйнис. Только вот Эймона мало интересовали лук, а Рэйнис редко носила платья, и осознание того, что ее мать совсем не знает ее детей из-за решений, которые она когда-то приняла, ранило Арью. Она подумала об Эшаре, которая шила брюки для Рэйнис и всегда находила новые книги для Эймона, и Арья почувствовала укол вины за то, что не только ее дети считали Эшару Дейн частью своей семьи. Со времен Штормового предела она стала второй матерью для нее, бабушкой для ее детей и действительно важным членом их семьи.

_____________________

Эйгон отлучился на встречу с лордом Бейлишем и Визерисом на время обеда, так что Арья осталась одна за столом со своей воссоединившейся семьей, и вновь чувствовала себя не в своей тарелке. Ее дети терпеливо отвечали на все вопросы, которые им задавали: Рэйнис с энтузиазмом описывала время, проведенное в Вейес Дотрак и на Стене с Джоном. Даже Санса засмеялась, когда она рассказывала о том, как Визерис упал с лошади, и, когда Арья подняла голову от своей чаши с вином, то обнаружила, что Джендри улыбается ей. Даже сейчас, когда совесть настойчиво приказывала ей отвернуться, ее тело среагировало в точности наоборот, явно не желая забывать удовольствие, которое он доставил ей некоторое время назад. Они делали это уже сотни раз, и каждый раз она чувствовала себя по-новому, словно в тот первый раз в богороще. Лишь слова Рэйнис о том, что Бейлиш и Тирелл шептались о совокуплении волка с оленем, останавливали ее от ответа. Если верховный септон и собирался оспорить ее брак перед судом, она не хотела, чтобы об ее измене заявили прямо перед Сансой и ее детьми, перед Эйгоном и их детьми. Возможно, Лорас Тирелл был прав: она действительно была самой эгоистичной из женщин.