No Featherbed for Me

Джендри пришел к ней за три дня до коронации, обнаружив ее вместе с Алисанной в саду. Арья тут же осуждающе посмотрела на него, возмущенная, что он посмел подойти к ней в присутствии ее дочери, однако в его глазах не было ни капли кокетства, когда он сказал: - Ренли вызвали в зал собрания малого совета. С момента прибытия Ренли ко двору двумя неделями ранее, Арья проводила достаточно большое количество времени со своим бывшим мужем и последним настоящим другом при дворе. Она знала, что никто не понимал, как Ренли мог так просто обнимать ее, подшучивать над ее детьми и танцевать с ней за обедом, но Арье было абсолютно все равно. Она действительно заботилась о Ренли и знала, что во всех Семи Королевствах не нашлось бы человека, которому бы она настолько доверяла. Он также был единственным, с кем Арья поделилась информацией, которую узнала от Рэйнис, и Ренли тут же подтвердил все ее предположения. - Между тобой и королевствами ничего не изменилось, - как ни в чем не бывало заявил Ренли однажды во время дневной трапезы. – Даже те, кто ненавидели Ланнистеров и Баратеонов, любят Сансу и ее детей, а слухи о вас с Джендри никуда не исчезли. Из любовницы принца ты превратилась в мою сбежавшую жену, а затем вернулась со своим драконьим мужем, чтобы забрать трон у своего любовника и сестры. - Но я не... - Я знаю это, - уверил ее Ренли, - но люди глупы. Роберт был не особо популярен, но зато Джендри был, и многие все еще желают видеть его на троне. Он искренне поддерживает Эйгона, но людей волнует то, что именно ты станешь его королевой. - И Мейс Тирелл хочет успокоить их? - Мейс Тирелл хочет, чтобы на троне сидел Тирелл, - объяснил Ренли, очищая кровавый апельсин от кожуры. – Он поставил все на Маргери, и, когда Роберт выбрал Сансу в жены Джендри, он тяжело это воспринял. Думаю, он обделался прямо в штаны от одной мысли о том, что Джендри погибнет во время восстания Железнорожденных, и Маргери сможет выйти за Джоффри и стать королевой. У него больше не осталось дочерей, но дочери Гарлана недавно исполнилось пятнадцать, она абсолютно невинна и достаточно мила, чтобы привлечь даже мое внимание. Арья знала, о какой из дочерей Гарлана говорил Ренли. Джесса Тирелл прибыла ко двору со своими родителями, и почти каждый мужчина провожал ее взглядом. Она была всего лишь компаньонкой Маргери, но, после откровения Ренли, Арья начала наблюдать за ней пристальнее. Было что-то в ее движениях и хитрых глазах, что напоминало ей Маргери Тирелл в шестнадцать лет, когда амбиции проявлялись во всех ее действиях и словах. Спустя несколько дней после их разговора, Арья заметила, как Джесса вела себя рядом с Эйгоном, и, что ранило еще сильнее, как очевидна была его заинтересованность в девушке. Арья понимала, что у нее нет никаких прав для ревности, не после того, как она провела столько ночей и дней в объятиях Джендри Баратеона, но она сомневалась, что существует женщина, которую бы не задел тот факт, что ей предпочитают более молодую и прекрасную девушку, которая принесет в союзники Хайгарден с его богатствами. Все, что принесла Арья – это позор и отсутствие надежды на объединение Семи Королевств. - Возможно, они хотят обсудить вопрос о Штормовом пределе, - предположила Арья, поднимая Алисанну на руки, и вдохнула сладкий аромат ее волос. - С верховным септоном? Арья старалась не дрогнуть. - Наш брак никогда не был подтвержден. Ренли скажет ему, что... - И ему будет все равно, потому что он не был расторгнут до того, как ты вышла за Эйгона, - ответил Джендри, запустив пальцы в свои черные волосы. – Они запретили мне присутствовать. Меня допросят после Ренли. - Допросят? Зачем? - Сир Лорас сообщил Ренли, что тебя обвиняют в супружеской неверности и двоемужии. Твой брак с Эйгоном является прямым доказательством двоемужия, и, если ваш брак с Ренли будет признан действительным, то твои дети станут доказательством измены. - Тогда зачем им понадобился ты? – настаивала Арья. - Потому что они уверены в том, что ты спала со мной, пока была с Ренли, и меня допросят об измене, которую мы якобы совершили. Паника, граничащая с истерикой, вспыхнула в ее груди на мгновение, прежде чем Арья глубоко вдохнула, пытаясь сохранить спокойствие. Наконец, она произнесла: - Я не позволю им сделать этого. - Арья... Она направилась вперед, передав Алисанну Джендри. - Отведи ее к моей матери или к Эшаре. Я разберусь с этим. - Постой, Арья! – позвал Джендри, но Арья, не колеблясь, направилась в Красный замок, стараясь собраться с мыслями. Пересекая тронный зал, Арья пыталась вспомнить девочку, которой она когда-то была, смелую и бесстрашную девочку, которая бродила по лесам Винтерфелла, которая путешествовала с дотракийцами и жила среди одичалых. Она не была какой-нибудь избалованной леди, не была бесполезной королевой, она была волчицей из Винтерфелла, и она не позволит какой-то группе мужчин решать ее судьбу.

_____________________

Дак охранял вход в зал собрания малого совета, и его лицо потемнело, когда она приблизилась. Покачав головой, он начал: - Королева Арья... - Дай мне пройти, Ролли. - У меня приказ короля... - Ролли, - умоляла она, - ради любви, которую ты испытываешь к моим детям, и ради нашей дружбы, прошу, дай мне пройти. Он колебался лишь мгновение, прежде чем отойти в сторону. Как только Арья подошла к двери, Дак схватил ее за предплечье, останавливая. - Я говорил ему, что не согласен с тем, что происходит. - Спасибо, - ответила Арья, прежде чем войти в залу, поразив своим появлением всех присутствующих. Эйгон вместе с верховным септоном сидели во главе стола, Ренли напротив них. Лорд Варис, лорд Бейлиш, Хэлдон, Дейенерис, Визерис, Мейс Тирелл и Рэйго занимали остальные места. Визерис мгновенно вскочил на ноги, потребовав, чтобы она удалилась, но Арья лишь подняла руку, успокаивая его. - Тебе здесь делать нечего! – прокричал Визерис, но Арья вновь проигнорировала его, смотря прямо на Эйгона. - Ты должен остановить это. Эйгон ничего не ответил, однако великий септон издевательски заявил: - Как ты смеешь так разговаривать с королем? Арья даже не взглянула на него. - Я разговариваю не с королем. Я разговариваю с отцом моих детей, - Арья почувствовала, как Эйгон вздрогнул при одном упоминании о детях. – Мне все равно, что ты признаешь наш брак недействительным, если именно этого ты хочешь. Я не желаю оставаться женой человека, которому я не нужна. Я позволю тебе объявить меня шлюхой, а наших детей бастардами, если ты считаешь, что это поможет удержать королевства, потому что, видят Боги, я устала бороться. Только не нужно никаких допросов и судебных процессов. Я соглашусь на все, что ты скажешь. - Не ты устанавливаешь здесь правила, - отрезал Визерис. – У тебя нет власти. Арья обернулась, буквально пылая от гнева, и протянула: - Нет, я всего лишь женщина. Но за Даром есть двадцать тысяч одичалых, чьего короля приняли при дворе далеко не любезно. У них есть великаны тринадцати футов в высоту. Западные земли тоже не особо волнует дом Таргариен, особенно после того, что случилось с Ланнистерами. Это... о, да это же еще тридцать тысяч мечей! И, конечно, если вы попытаетесь заточить меня, моим братьям придется защищать меня. Север принесет еще двадцать тысяч мечей, и Риверран еще столько же. И, кстати, мой кузен Роберт владеет долиной Аррен, а это еще плюс тридцать тысяч. Может Эйгон и сын Элии Мартелл, но скажи мне, дорогой муж, ты правда думаешь, что принц Оберин и принцесса Арианна обрадуются, узнав, что ты заточил свою жену в темнице и назвал своих законных детей бастардами? - Хватит, - прошептал Эйгон, покачав головой. Арья оглядела присутствующих и, насладившись страхом в их глазах, продолжила: - Возможно, у меня и нет власти, возможно, я лишь женщина, но я с легкостью могу усложнить жизнь каждому из вас. Ты действительно хочешь начать новую войну после того, как лишишь себя наследников? Эйгон поднялся, сохраняя бесстрастное выражение лица. - Оставьте нас. - Ваша светлость... – начал было Мейс Тирелл. - Оставьте нас. Когда лишь они с Арьей остались в комнате, Эйгон подошел к ней, двигаясь так, будто его тело было невероятно тяжелым. Через некоторое время он спросил: - Ты бы действительно начала войну со мной? - А у меня есть причины? – парировала она. - Нет, - ответил он, вздохнув и заправив прядь волос за ухо. – Нет, конечно же нет. Я делаю это лишь потому... - Я знаю, почему ты делаешь это, и ты должен был сказать мне, - ее глаза наполнились слезами. – Как ты можешь поступать так с нашими детьми? Как ты можешь лишать их всего, ради чего боролся, лишь потому, что Мейс Тирелл говорит, что я непопулярна? - Дело не только в этом, - настаивал Эйгон. – Королевства и верховный септон не принимают наш брак за действительный, поэтому они не признают наших детей в качестве законных наследников. Если что-то случится со мной, и трон перейдет к Эймону, они вновь восстанут. Я могу узаконить их... - А что насчет меня? Меня отправят в молчаливые сестры, пока Джесса Тирелл рожает тебе новых наследников? Эйгон покраснел от смущения, прежде чем признаться: - Я так сильно тебя люблю. Не думаю, что ты вообще осознаешь глубину моих чувств к тебе. Но я также знаю, что потерял тебя в тот момент, как ступил в Вестерос, и можешь не притворяться, что это не так. - И решение этой проблемы заключается в том, что верховный септон объявит меня твоей любовницей, и ты женишься на девчонке Тирелл, даже не обсудив это со мной? Арья видела злобу в сиреневых глазах Эйгона. - Не строй из себя невинную и обиженную, когда одна из пташек Вариса прекрасно знает о том, чем ты занималась с Джендри Баратеоном с богороще. - А то, чем ты занимаешься с Джессой Тирелл простительно, потому что ты король? - Я не спал с ней! - Лишь потому, что, уверена, ее дед заверил ее, что она будет стоить большего, если ее вагина останется нетронутой! Эйгон резко вдохнул, дав ей понять, что она задела его гордость. - Ты даже не хочешь быть моей женой. Мы едва разговаривали с тех пор, как ты вернулась, и ты каждый раз избегаешь моих прикосновений. - Я всегда хотела быть твоей женой, но не твоей королевой. Ты обещал... - Я устал слушать об этом проклятом обещании! – крикнул он, напугав Арью своей внезапной яростью. – Мы уже здесь, и нужно делать выбор! - Ты уже его сделал! – крикнула в ответ Арья, не желая казаться испуганной. – Меня выбросят вместе с нашими детьми, а ты в конечном итоге так и останешься королем, погрязшим в цветах, которые удушат тебя! Он сделал шаг назад, согнув руки, и Арья поняла, что он хочет ударить ее. Ни разу Эйгон не поднимал на нее руку, но Арья знала, что король перед ней был уже не тем мужчиной, за которого она вышла замуж. Конечно, она тоже была уже не той женщиной, на которой он женился. Война изменила все, как и всегда. - Ты признаешь все перед верховным септоном и малым советом, - категорично заявил он, обращаясь к ней как правитель Вестероса, а не мужчина, чьих детей она родила. – Когда наш брак будет расторгнут, тебя и детей лишат всех титулов и земель, принадлежащих моей жене и детям по праву. Я обеспечу вас всем необходимым. Ее гордость была настолько ущемлена, что Арья едва могла дышать. - И сколько же стоит королевская шлюха вместе с ее бастардами? - Я буду более чем щедр и отдам тебе Драконий камень... - Нет, - мгновенно возразила Арья, - мне не нужен какой-то камень твоей семьи. Робб заберет нас в Винтерфелл, мы отправимся туда. - Путешествие отсюда до Винтерфелла займет месяц. - В таком случае, полагаю, ты сможешь обеспечить нам комфортный переезд, - отрезала она. Эйгон вздрогнул, но не стал возражать. - Когда у меня будут... законные наследники с Джессой, я узаконю наших детей, верну их имя. Они побудут Блэкфайрами некоторое время. - Они никогда не будут Блэкфайрами. Если ты собираешься сделать из наших детей бастардов, они будут Сноу. Они станут Сноу из Винтерфелла, и мне плевать, сделаешь ли ты их когда-нибудь Таргариенами из Драконьего камня, - слезы скатились по ее щекам. – Забудь о них. Позволь им жить счастливо на севере и не думать о том, что за ними придут Тиреллы. - Забыть о них? – недоверчиво переспросил он. – Ты знаешь, как сильно я люблю их, Арья. Я уже и так столько пропустил, я практически не знаю Алисанну, ты не можешь... - Ты думешь, что Мейс Тирелл позволит тебе держать их поблизости? – спросила она, срываясь на плач. – Может, ты и не помнишь своей истории, зато я помню. Блэкфайр это проклятое имя во всех Семи Королевствах, и если после того, как ты провозгласишь меня обыкновенной шлюхой, ты выкажешь хоть какое-то предпочтение в сторону наших детей, они придут за ними. - Я бы не позволил... - Ты не знаешь этих людей, Эйгон! Ты играешь в игру престолов, но ты даже не понимаешь игроков! Ты действительно считаешь, что никто из людей, окружающих тебя, не посмеет сделать с нами то же, что сделали с твоей матерью и сестрой, если бы это значило, что их семья будет на троне? На этот раз слезы стояли в его глазах. - Они решат, что я не люблю их. Рэйнис... - Когда они станут достаточно взрослыми, чтобы понять, я объясню им, - поклялась Арья. – Рэйнис будет в безопасности в Винтерфелле со своими кузенами и вдалеке от Красного замка. Эйгон вытер лицо, кивнув. - Во всех Семи Королевствах тебя будут называть шлюхой, если ты согласишься на это. Они растопчут твое доброе имя и будут относиться к тебе так, будто ты из борделя. Пытаясь подавить тошноту, вызванную его словами, Арья заявила: - Они могут называть меня как угодно до тех пор, пока я на Севере. Потребовался изгнанный король, принц, принцесса, лишившийся всего лорд, полумейстер, сын оружейника, кхаласар и золотые мечи, чтобы сделать Арью Старк королевой. Потребовался верховный септон, несколько лордов и листок бумаги, чтобы сделать ее обыкновенной любовницей короля. Арья отказалась от последних кусочков чести, что у нее остались, зная, что лишь так она сможет обеспечить безопасность своим детям.

_____________________

Слухи всегда разлетались по двору с непередаваемой скоростью, но даже Арья была удивлена, насколько быстро все узнали об ее падении. Когда она покидала зал собрания малого совета, Джендри стоял у двери вместе с ее отцом и братьями, Кейтилин и Сансой, но Арья не сказала ни слова, у нее просто не было слов. Она не знала, как, смотря своим благородным родителям в глаза, сказать им о том, что она теперь всего лишь любовница короля, а ее дети бастарды. Она возложила эту миссию на тех, кто организовал ее скоропостижное падение, умыкнув из кухни дорнийского вина и направившись прямо в свои покои. Арья была уже хорошенько пьяна, когда кто-то постучал в ее дверь. Она не желала отвечать и тратить энергию на разговоры со своими родственниками, но, когда дверь отворилась, в комнату вошла мертвенно-бледная Эшара. При виде нее, внутри Арьи будто что-то переломилось, и она начала истерично рыдать, плача сильнее, чем когда-либо раньше, но у нее были на то причины. Она плакала за Рэйнис, за Эймона, за Алисанну, за Эйгона, которого когда-то так сильно любила, за глупую девчонку, которая однажды просто сбежала в никуда; за покойного Неда Дейна, который любил ее так по-глупому, за Ренли, который любил ее, несмотря на боль, причиненную ему; за позор, которым клеймила брак Сансы, за свою любовь к Джендри, который, даже после всего, продолжал любить ее. К тому моменту, как слез больше не осталось, день уже сменился ночью, а Эшара все еще прижимала ее к своей груди, поглаживая ее волосы и нашептывая что-то бессмысленное, как часто поступала с ее детьми, чтобы успокоить их. - Ты хорошая мать, - выпалила Арья, в очередной раз всхлипнув, и еще сильнее прижалась к Эшаре, словно маленький ребенок в поисках успокоения. - Как и ты, - Эшара поцеловала ее в макушку, - и, когда-нибудь, ты поймешь цену твоего сегодняшнего поступка. - Я все еще люблю его, - прошептала она. – Если бы мы остались в Эссосе, мы бы прожили всю нашу жизнь счастливо. - Возможно, - признала Эшара, - но Эйгон слишком похож на Рэйгара, в нем слишком много его грусти. От него ожидают слишком многого, чтобы он мог быть просто свободен. Визерис, Иллирио, Джон – они наполнили его сознание воспоминаниями о принце, который был неосторожен в своих суждениях, и подсказали ему единственное возможное решение, чтобы удержать королевства. Уверена, девчонка Тирелл поможет ему в этом, но не думаю, что он сможет вынести последствия. - Я уверена, что Иллирио найдет, чем его утешить, - злобно ответила она. Эшара заставила Арью поднять на нее взгляд. - Ты правда считаешь, что потеря детей никак не огорчит его? Ты думаешь, что он сможет себя когда-нибудь простить за то, что ему придется взглянуть Рэйнис в глаза и сказать ей, что она не его настоящая дочь? - Я ненавижу людей, которыми мы стали. - Так стань кем-то другим, - ответила Эшара, слегка улыбнувшись. – За то время, что я знаю тебя, ты была леди Штормового предела, беглянкой, матерью, членом кхаласара, одичалой и королевой. Ты можешь быть кем угодно, Арья. Это твой дар, который ты передала своим детям. - Я не... - Твоя дочь разговаривает на общем языке, на валирийском, дотракийском и языке первых людей, - перечислила Эшара. – Она сидит в седле не хуже любого рыцаря, и она самый приспособленный к жизни ребенок из всех, что я встречала. Твой сын читает в два раза лучше, чем любой ребенок старше его хоть в три раза, и уже начал играть на арфе. Алисанна мила, добра и умна, а ведь ей всего два! Эти дети полагались лишь на тебя больше половины своей жизни, и они прекрасны. Фамилия никогда не изменит этого. Слезы подкатили к глазам Арьи, но она заставила себя сдержать их. - Спасибо тебе. Вытерев раскрасневшееся лицо Арьи, Эшара приказным тоном проговорила: - Сейчас ты встанешь, приведешь себя в порядок, и мы пойдем ужинать. Ты войдешь в зал с высоко поднятой головой, как Старк из Винтерфелла, как мать драконов, и напомнишь Джессе Тирелл, что ей никогда не стать такой женщиной, как ты. Потребовалось огромное количество косметики, чтобы скрыть покрасневшую кожу ее лица, но, впервые, Арье было все равно. Она надела свое лучшее платье из тончайшего синего шелка, сшитое специально для коронации, которой не суждено более состояться. Она даже сидела смирно, пока Эшара собирала ее локоны в прическу, открывающую красивую линию ее шеи. Когда она застегнула драгоценное ожерелье вокруг ее шеи, Арья неотрывно следила за своим отражением, повторяя про себя слова Эшары. Я Старк из Винтерфелла, мать драконов. Все разговоры вмиг стихли, когда она вошла в зал, но Арья не обратила на это никакого внимания. Вместо этого она прошла к своему месту с нескрываемой гордостью и достоинством, и заметила, как Визерис обменялся нервными взглядами с Мейсом Тиреллом и Петиром Бейлишем. Я Старк из Винтерфелла, мать драконов, а лютоволк не дрожит перед цветами и пересмешниками. Никогда раньше Арья не вела себя настолько царственно, и, когда она сделала первый глоток из своей чаши, Арья могла поклясться, что Джон Коннингтон улыбнулся ей.