No Featherbed for Me

- Ты собираешься встречать короля в таком виде? Рэйнис повернула голову, отвлекаясь от расчесывания гривы своей лошади, чтобы взглянуть на мать, прежде чем вернуться к своему изначальному занятию. - Думаю, мой вид вполне отражает уровень уважения, которого он заслуживает. Арья не смогла сдержать улыбку в ответ на слова старшей дочери, пригладив юбку своего платья. По правде говоря, она хотела иметь возможность снова быть такой же безрассудно смелой, как Рэйнис, одеваться в лохмотья и прятаться в конюшне, но Арья была уже не девочкой, и, если она хотела мира для своих детей и для всего Винтерфелла, она должна была по крайней мере притвориться покорной слугой короля. Арья не помнила, когда в последний раз надевала хоть одно их своих южных платьев, когда она в последний раз украшала прическу драгоценностями или румянила щеки. На Севере ей не приходилось притворяться кем-то, кроме падшей дочери Эддарда Старка, повергнутой королевы. Даже одетая в грязные штаны и тунику неопределенного оттенка, Рэйнис оставалась самой прекрасной юной девушкой из всех, что Арье довелось повидать. Иногда она ловила себя на мысли, что откровенно пялится на свою дочь, сомневаясь, что кто-то настолько потрясающий мог вырасти в ее чреве. Со своего четырнадцатилетия Рэйнис притягивала взгляды всех мужчин на Севере, молодых и старых. Она унаследовала рост Эйгона, так что была почти на голову выше Арьи, а кудри цвета черного дерева, такие непослушные в детстве, теперь густым шелком ниспадали на ее плечи. Вся одежда прилегала намного ближе к телу, так что ее грудь привлекала внимание каждого проходящего мужчины, когда она надевала платье, а во всех движениях Рэйнис было какое-то врожденное изящество. Но Арья была уверена, что именно ее глаза, в которых невозможно было ничего прочитать, были самой волнующей ее чертой. Сиреневый взор Эймона и серые глаза Алисанны и Брандона всегда казались открытыми, в отличие от взгляда ее темноглазой дочери. Арья слышала, как слуги называли Рэйнис «Бессердечной», и этот факт всегда ее очень удивлял. Из всех качеств, которыми обладала Рэйнис, ее сердце было отнюдь не из камня. Она чувствовала многое гораздо острее, чем стоит, и Арья знала, что появление Эйгона разбередит старые раны дочери. - Я знаю, что ты не хочешь видеть его... - А ты хочешь? – с вызовом спросила Рэйнис. – Он выбросил нас! Он сделал тебя шлюхой, а нас своими бастардами, так что, прошу меня извинить, но я не желаю преклонять перед ним колено и притворяться, что все забыто! - Я бы не хотела, чтобы ты забывала, - ответила Арья, подходя к лошади, чтобы погладить ее. – Но ты не глупая, Рэйнис. Ты прекрасно знаешь, что на этот визит точно существует причина. Ее дочь закатила глаза, усмехнувшись. - Он прибывает, потому что Коннингтон умирает. - Откуда ты знаешь об этом? - Рэйго сказал мне, - она положила щетку обратно на полку. – То, что ты делаешь вид, что юга не существует, не значит, что я делаю то же самое. - Я не знала о том, что Рэйго все еще пишет тебе. В самом начале, когда они только вернулись в Винтерфелл, Арья не могла сосчитать то огромное количество писем, которыми ее дочь обменивалась с сыном Дейенерис. Мало что могло заставить Рэйнис улыбнуться в то время, но письма от Рэйго могли изменить ее настроение в одно мгновение. Каждое из них Рэйнис аккуратно складывала в деревянную шкатулку, которую для нее вырезал Бран. После рождения Брандона, Арья отдавала ему и Алисанне, которая часто болела, все свое время, а ее озабоченность состоянием старшей дочери значительно уменьшилась. Из всех ее детей, Рэйнис всегда была самой самостоятельной, и, как и Эймон, она быстро подружилась с сыновьями Робба. Арья всегда полагала, что ее зависимость от Рэйго исчезнет, как только она заведет новых друзей в Винтерфелле. - И как часто он тебе пишет? Улыбка на губах Рэйнис показалась Арье слишком подозрительной. - Так же часто, как я пишу ему, - она отвернулась от матери и сняла свою испачканную тунику, оставшись в более чистой рубашке. – Рэйго говорит, что у Коннингтона серая хворь, а Эйгона начала мучить совесть. И «хорошая» королева Джесса продолжает рожать ему детей, однако еще не подарила ему ни одного сына. - Ты думаешь, что он едет за Эймоном, - сделала вывод Арья. Рэйнис обернулась, и Арью поразил ее взгляд, буквально кипящий от злобы. - Я думаю, что мы ни за что не будем преклоняться перед королем и его ложной королевой. - Мы? – повторила Арья. - Железный трон принадлежит нам, - свирепо заявила она. – Дочери Джессы Тирелл не являются законными детьми моего отца, и все знают об этом. - Я уже объясняла тебе, почему твой отец поступил так... Рэйнис издевательски усмехнулась. - Я не Алисанна, так что не рассказывай мне сказки о справедливом и добром короле Эйгоне. Может, я и была ребенком, когда мы покинули Королевскую гавань, но я помню все. Я помню слова Мейса Тирелла и Петира Бейлиша в подземельях. Это они организовали наше падение, и я позаботилась, чтобы Эймон и Алисанна знали об этом. Животный страх в одно мгновение обжег вены Арьи. - Что ты сделала? В какую игру ты играешь? - Я не играю, - отрезала Рэйнис. – Пусть король приезжает со всеми своими глупыми подданными. Ты, дедушка и дядя Робб можете изображать покорность, но ничто на свете не заставит меня преклонить колено. Понизив голос, Арья умоляла ее: - Не ищи себе проблем, Рэйнис. Если мы можем жить в мире... Рэйнис злобно сплюнула на землю. - Вот он, твой мир. Я проклинаю их всех: Тиреллов, Мизинца, Вариса, Визериса и всех остальных трусов, которые улыбались нам в лицо, планируя наше изгнание. Я проклинаю короля за все его рассказы о жизни, которая меня ждет, и которую он украл у меня, и я проклинаю верховного септона за то, что он служит Мейсу Тиреллу, а не Семерым. - Рэйнис... Ее дочь приблизилась к ней, напряженная, словно струна, и продолжила: - Может, твоя битва и окончена, но моя еще и не начиналась. Я была рождена не для того, чтобы кланяться, и не собираюсь начинать. Ты можешь жить в мире с моим отцом, но, до тех пор, пока я не верну то, что было украдено, он не получит от меня ничего, кроме презрения. Было время, когда Арья думала, что Рэйнис была истинной дочерью своего отца, но теперь она осознала нечто совсем иное. Рэйнис все больше и больше становилась её дочерью, и Арья искренне надеялась, что она не повторит глупых ошибок своей матери.

_____________________

Она обнаружила Брандона в его спальне с септой Мейв. Мальчик отчаянно сопротивлялся ее попыткам натянуть на него шелковую тунику и бархатный плащ, на которые Арья потратилась специально ради прибытия короля. Несмотря на то, что его только что вымыли, его непослушные черные волосы торчали во все стороны, и септа Мейв, которая была женщиной крайне миролюбивой, явно теряла терпение. - Мама, помоги! – прокричал Брандон, увидев ее, и выскользнул из рук Мейв, чтобы подбежать к матери. - Леди Арья, - начала было септа, но Арья лишь подняла руку, уже заранее зная, что та хотела ей сообщить. - Я сама одену его, - заверила ее она. – Не могли бы вы проверить Алисанну и Эймона и удостовериться, что они выглядят достойным образом? Король все ближе, пока мы тут беседуем. Когда она осталась наедине с Брандоном, Арья наклонилась к нему, заглянув в его серые глаза. - Неприлично вести себя так, когда тебе всего лишь пытаются помочь. - Мне не нравится эта одежда. Арья указала на свое платье. - Думаешь, мне нравится эта? Брандон хихикнул, уткнувшись в плечо Арьи. - Нет. Она резко подхватила его на руки и играючи бросила на матрас, так что несколько перьев взлетело в воздух. Когда он встал на колени, покорно вытянув руки, чтобы она смогла наконец одеть его, сердце Арьи болезненно сжалось. Брандон был ее последним ребенком, и уже почти мужчиной. В отличие от Эймона, его мало интересовали уроки с мейстером Лювином или занятия музыкой. Брандон был самым активным из ее детей, постоянно бегал, дрался или лазал повсюду. В то время, как Эймон занимался фехтованием лишь потому, что это было необходимо, Брандон мечтал стать рыцарем королевской гвардии и не расставался со своим деревянным мечом, умоляя доверить ему настоящую сталь. Он был не так разговорчив, как Рэйнис и Алисанна, не так разборчив в выражениях, как Эймон, но Брандон всегда был самым честным со своей матерью, когда дело касалось того, что его беспокоило. - Алисанна сказала, что король Эйгон ее отец, - проговорил Брандом, пока Арья возилась с его одеждой. - Ты уже знал об этом, - заметила она, просовывая одну из его рук в рукав серого плаща. Брандон кивнул, когда она начала застегивать плащ. - Но мой ли отец король Эйгон тоже? Арья остановилась, вглядевшись в его красивое лицо. Когда она рассказала о своей беременности по прибытию в Винтерфелл, Кейтилин и Нед решили, что это ребенок Эйгона. Арья знала, что у Робба были подозрения, но ее старший брат ни разу не задал ей ни единого вопроса, так что, когда родился Брандон, унаследовавший старковскую внешность, всех перестал волновать вопрос о его отце. Последнее письмо, которое она получила от Эйгона, пришло через несколько дней после рождения Брандона, и ей даже казалось, что трехглавый дракон на королевской печати насмехается над ней. Когда Арья наконец собралась с силами, чтобы прочитать его, то не обнаружила в нем ни обвинений, ни оскорблений. Вместо этого, он поздравил ее, сказал, что увеличит сумму, которую выделяет на ее обеспечение, а затем написал то, что лишь распалило ненависть и злобу, тлеющую в ее сердце. Я признаю Брандона Сноу своим сыном, если ты этого хочешь. От меня он или нет, для меня будет честью назвать любого твоего сына своим. Письмо из Штормового предела пришло несколькими днями позже, скрепленное коронованным оленем Ренли. Он сделал ей такое же предложение, вызвавшись признать Брандона своим сыном и попросить Эйгона узаконить его, чтобы сделать Брандона полноправным наследником Штормового предела. Я нуждаюсь в сыне, писал Ренли, а твой сын нуждается в отце. Арья приняла во внимание предложение Ренли, зная, что тот не хотел, чтобы Штормовой предел отошел Джоффри, однако тут же отбросила этот вариант. Если Брандона объявят сыном Ренли Баратеона, это лишь вызовет еще большее количество ненужных вопросов. Ни один адекватный человек в Семи Королевствах не поверит в то, что он действительно ребенок Ренли, и подобный жест лишь привлечет излишнее внимание к их и без того скандальному браку, напомнит общественности об акте дезертирства, свершенного ею когда-то. Последнее письмо пришло с утеса Кастерли, запечатанное все тем же коронованным оленем и львом. Арья не прикасалась к нему неделями, прежде чем осмелилась прочесть слова Джендри, и, когда она наконец распечатала его, то с удивлением обнаружила, что писала Санса. Поздравляю с рождением сына. Мать рассказала, что ты назвала его Брандоном, и что он унаследовал внешность Старков. Уверена, он станет счастливым пятном и озарит события прошедшего года. Не знаю, сообщили ли тебе, но я беременна, и Мейстер Финн говорит, что ребенок появится к моему дню рождения. Возможно, когда мы обе оправимся и сможем путешествовать, вы с детьми могли бы приехать к нам на утес Кастерли. Думаю, это было бы вполне уместно, если бы наши сыновья играли вместе. Санса всегда умела говорить загадками, мастерски скрывая правду за любезностями, но Арья прекрасно понимала, что подразумевала ее сестра. Санса знала, что Брандон сын Джендри, и, ради детей, хотела заключить перемирие. Арья продумала десятки вариантов для ответа, прежде чем отправить один из них, приняв приглашение Сансы и поблагодарив, и, некоторое время Арья действительно думала, что они снова могли стать сестрами, как и раньше. Но когда ребенок Сансы родился мертвым, а Эйрон умер от потницы вместе с половиной населения Западных земель, само существование Брандона стало неким напоминанием о сыновьях, которых потеряла Санса, законных сыновьях и наследниках Джендри Баратеона. Арья ни разу больше не получила письма от своей сестры, хотя она постоянно писала Кейтилин и Джейн Вестерлинг, и начала подозревать, что больше от Сансы она ничего и не получит. Джендри ни разу ничего не написал, и Арья неубедительно притворялась, что не ненавидит его за это. С недавнего времени Брандон начал задавать вопросы о своем отце. Раньше он просто знал, что Нед отец Арьи, а Робб приходится отцом его любимым кузенам, но никогда не спрашивал, кто его отец, ведь у его брата и сестер его тоже не было. Лишь когда один из мальчишек Карстарк назвал его бастардом, Брандон спросил, что это значит, и почему у него не было отца. - У тебя есть отец, мой мальчик, - сказала ему Арья и убрала его черные и густые, как и у Джендри, волосы со лба. – У всех он есть. Просто у некоторых детей такие отцы, которые проводят с ними каждый день, а некоторых они любят издалека. Твой просто любит тебя издалека. Кажется, ответ, который вполне удовлетворял пятилетнего ребенка, уже не казался шестилетнему мальчику убедительным. Арья тяжело вздохнула, легким жестом усадив Брандона. Когда она забралась в кровать рядом с ним, он свернулся рядом с ней так, как никогда бы не позволил себе в присутствии своих старших сестер и брата, и тянущая боль в ее сердце едва уловимо усилилась. Скоро он станет как Эймон, слишком взрослым маленьким лордом, чтобы искать успокоения у своей матери. - Когда-нибудь, - осторожно начала она, - у нас с тобой будет долгий разговор о твоем отце, и я отвечу на все твои вопросы. Но сейчас ты просто должен знать: твой отец любит тебя больше, чем ты думаешь. - Когда я стану рыцарем, он придет посмотреть на меня? – спросил Брандон, с надеждой улыбнувшись и окончательно разбив сердце Арьи на мелкие осколки. - Конечно, - она потрепала его по волосам. – Но сначала ты должен хорошо выглядеть перед королем, чтобы он однажды смог сделать тебя рыцарем. Удивительно, насколько послушным мог стать маленький мальчик, когда дело касалось рыцарства.