No Featherbed for Me

Она и забыла, насколько он был красив. Сама мысль казалась ей бесконечно глупой, Арье было уже тридцать четыре, и она уж точно не была той краснеющей девушкой, которая влюбилась в синевласого наемника. Она была трижды невестой, четырежды матерью и давно позабыла о романтике. «Целомудренна как септа», шутил о ней Теон, и был, в общем-то, прав. Иногда Арье казалось, что возвращение на Север лишило ее всяких женских желаний, которые она когда-то имела. Но ее тело привычно отвечало на один только вид Эйгона Таргариена, и Арья осознала, что в ее теле осталась еще часть ее старой сущности. Эйгон восседал на боевом коне, сопровождаемый сиром Ролли и сиром Лорасом, облаченными в белоснежную броню. Рэйго со своими кровными всадниками также был окружен горсткой людей, которых Арья не узнала. Красный цвет дома Таргариен и тиреллская зелень воспаряли над процессией, напомнив Арье о том, какое количество людей прибыло вместе с королем. Она с уверенностью могла сказать, что весь двор собрался сейчас во дворе Винтерфелла, и, судя по количеству знамен, Арья предполагала, что здесь по какой-то причине собрались практически все лорды. Она бросила беглый взгляд на Неда, который явно пришел к тому же выводу, что и она, и нахмурился. Прошло много лет с тех пор, как в Винтерфелле принимали короля, когда Роберт прибыл, чтобы сделать Неда десницей, а такого количества южных лордов север не видывал еще никогда. - Мне это не нравится, - шепнула она Роббу, который тут же кивнул в знак согласия. Эйгон с легкостью соскочил со своей лошади, и, когда все преклонили колено, Арья наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. Он подстригал волосы коротко, на южный манер, а в уголках его глаз и рта появились морщины, которых не было и в помине, когда они виделись в последний раз. Он оставался худым и подтянутым, однако дух юности сменился чем-то, похожим на усталость. Облаченный в цвета Таргариенов, он выглядел поистине величественно, однако, когда Эйгон приказал им подняться, Арья заметила добродушную улыбку на его лице. - Лорд Старк, - поприветствовал он, крепко пожав руку Неда. – Благодарю вас за столь теплый прием. Я слышал множество прекрасных историй о Винтерфелле. - Для нас честь принимать вас, - ответил Нед, и Арья с трудом сдержала улыбку – несмотря на всю свою ненависть к политике и любезностям, ее отец стал в этом настоящим мастером за время служения Железному трону. Затем он поприветствовал Робба и Джейн, попросив представить ему их сыновей, и в этот момент Арья увидела Джессу Тирелл, выплывающую из повозки вместе со своими дочерьми, которые, несмотря на столь юный возраст, были одеты в богатые шелковые платья, однажды принадлежавшие Рэйнис и Алисанне. Они обе были похожи на мать – мягкие каштановые кудри и зеленые глаза, и обе смотрели на Арью с презрением, как и она. Королевская любезность мгновенно исчезла с лица Эйгона, когда он остановился перед Эймоном, который теперь был почти одного роста с отцом. Их схожесть стала настолько поразительной, что ошеломила даже Арью. Она вспомнила слова Рэйнис в конюшне и ожидала, что Эймон набросится на отца с оскорблениями, но, вместо этого, он улыбнулся его же улыбкой, и его голос звучал мягко, когда он произнес: - Здравствуй, отец. Эйгон с силой прижал Эймона к себе, заключив его в объятиях, более приемлемых для пятилетнего мальчика, чем для юноши двенадцати лет, но Эймон обнял его в ответ. Он всегда был очень близок с Недом и Роббом, так что Арья не волновалась о том, как на него повлияет потеря отца, но сейчас, когда она наблюдала за тем, как ее сын отвечает Эйгону, Арья подумала, что, может быть, она не до конца понимала своих детей. Эйгон наклонился к Алисанне, пригладив ее мягкую щеку большим пальцем. - Не может быть, это Алисанна. Ты же совсем малышка. - Мне восемь, ваша светлость, - услужливо ответила Алисанна, продемонстрировав идеальные манеры, которых всегда так недоставало Арье, и улыбка Эйгона исчезла на мгновение, прежде чем он заверил ее: - Я знаю, любовь моя. Я никогда не забывал о твоем дне рождения. Арья почувствовала, как Брандон сжал ее руку, когда Эйгон обратился к нему, и его выражение лица осталось таким же мягким. - А ты, видимо, Брандон. Мы еще не встречались, но я с нетерпением ждал нашего знакомства. Брандон некоторое время неуверенно разглядывал его, прежде чем дать ответ: - Спасибо, ваша светлость. Арья сдержалась, чтобы не вздрогнуть, когда Эйгон встал напротив нее. Если бы она была моложе, то, возможно, покраснела бы от его взгляда, от воспоминаний и тайн, скрытых в его сиреневых глазах, но она лишь слегка улыбнулась и прошептала: - Ваша светлость. - Как это возможно, стать с возрастом лишь еще красивее? – спросил Эйгон на валирийском, и Арья рассмеялась, покачав головой. - Похоже, это мой единственный талант, - ответила она, мгновенно вспомнив иностранные слова, будто использовала их ежедневно. Эйгон посмотрел по сторонам, прежде чем спросить: - Где Рэйнис? Арья хотела было солгать, но, вместо этого, решила сказать ему правду, насколько бы неприятной она ни была. - Она не желает видеть вас, ваша светлость. На лице Эйгона ясно читалась боль, когда он коротко кивнул, и Арья чуть было не протянула к нему руку, чтобы успокоить, однако тут же вспомнила о своем положении в Семи Королевствах. Рэйнис могла убеждать себя сколько угодно, что остались те, кто поддерживает их, но Арья знала, что большинство лордов и леди считают ее не более, чем шлюхой короля. Когда к ним приблизилась Джесса Тирелл, шелестя юбками, Арья почувствовала неприятное жжение в груди. В двадцать два года Джесса казалась еще прекраснее, чем в пятнадцать. Как и ее тетка Маргери, она двигалась так, будто владела всем миром, и это заставило крохотную часть Арьи, которая горела ненавистью не меньше, чем Рэйнис, проснуться, когда ей пришлось кланяться перед женщиной, занявшей ее место. Когда она заметила превосходство в ее глазах, Арье захотелось вырвать у нее пару клоков волос, ударить ее с такой силой, чтобы отпечаток ее ладони навеки остался на щеке Джессы. Вместо этого Арья присела в реверансе и поприветствовала королеву Джессу в Винтерфелле, зная, что эта жертва поможет ей сохранить такой необходимый мир.

_____________________

Пир, который устроили ее родители, стал самым широким со дня приезда короля Роберта, хоть Арья и знала, что ее отец не любил тратить столько денег на подобные фривольности. Теон сопроводил Арью в большой зал, подводя ее к столу, где сидели Робб, Джейн, ее племянники и ее дети. Место Рэйнис пустовало, и, когда Арья оглядела помещение, она заметила множество знакомых лиц. Дейенерис и Визерис восседали недалеко от стола, который занимали Эйгон, Джесса, Нед и Кейтилин; Мейс Тирелл, Джоффри Баратеон, Маргери Тирелл и старший сын Маргери, сквайр Эйгона, также сидели вместе со старшими Таргариенами. Принц Оберин, Эллирия Сэнд и остальные дорнийцы также расположились неподалеку, в то время как рядом сидел дядя Эдмар со своей семьей. Не было представителей ни из Штормового предела, ни с утеса Кастерли. Мирцелла Баратеон вышла за Тристана Мартелла много лет назад, но редко выезжала из Солнечного Копья, а Томмен вместе с женой заняли Хорнхилл с тех пор, как Дикон Тарли погиб во время нашествия Эйгона. Так как Джендри скрывался на утесе Кастерли, здесь присутствовал лишь Джоффри. Принц, которого Арья всегда презирала, теперь полагался лишь на положение семьи своей жены, и мимолетная мысль о том, что такой человек, как Джоффри Баратеон, мог иметь какую-либо власть над королевствами, испугала ее. Арья увлеченно беседовала с Рикардом, когда в зале повисла тишина. Она подняла глаза, ожидая увидеть Эйгона, собиравшегося что-то сказать, однако его взгляд был прикован к входу в зал, выражая некую смесь шока и трепета. Она проследила за его взглядом, и ее глаза расширились. Арья не знала, откуда Рэйнис взяла надетое на ней платье. Оно было чистейшего таргариеновского красного цвета с черной вышивкой, а декольте обнажало гораздо больше, чем Арья могла бы одобрить. Обсидиановое ожерелье с массивным рубином притягивало взгляд, и Арья мгновенно узнала украшение. После рождения Рэйнис, Иллирио подарил его новорожденной, и оно предназначалось для дня ее свадьбы. Арья была уверена, что оно осталось в Красном замке, но затем она увидела Рэйго, сопровождающего Рэйнис на входе в залу, и невольно задумалась о том, чего же они пытаются добиться. Они были поразительной парой, оба слишком красивые, чем можно было себе позволить. Рэйго также был облачен в цвета Таргариенов, и его сиреневые глаза прекрасно контрастировали со смуглой кожей и густыми черными волосами. Как и у всех дотракийцев, волосы Рэйго были крепко заплетены, и Арья слышала позвякивание колокольчиков, когда он двигался. Темные волосы Рэйнис были собраны в замысловатую прическу, ее губы окрашены красным, и, когда они приблизились, Арья заметила, что они были опухшими. Они целовались, сразу поняла Арья, и что-то похожее на панику забилось внутри нее. Рэйнис была так похожа на свою мать, и Арья помнила, какой глупой и безрассудной она была в четырнадцать лет, и сколько ошибок она совершила, когда дело касалось чувств. Любит ли она его? Любит ли он ее? Лицо Мейса Тирелла стало цвета спелого баклажана, и Арья понимала, почему: с кхаласаром и Севером за спиной, Рэйнис вполне могла попытаться занять трон, который принадлежал ей по праву. - Черт побери, - выдохнул Теон, и Арья с силой пнула его в голень, с отвращением заметив вопиющее восхищением в его голосе. Он зашипел от боли, но Арья не обратила на это внимания, наблюдая за тем, как Рэйго подвел Рэйнис к их столу, отодвинув для нее стул и затем мягко придвинув его обратно. Рэйнис мягко сжала его ладонь в благодарность, прежде чем прошептать что-то по-дотракийски. Рэйго присоединился к своей матери и дяде за их столом, и Арья физически ощущала взгляды всех присутствующих, сконцентрированные на них. - Ты выглядишь, как принцесса, - невинно произнес Брандон, улыбаясь своей старшей сестре, и внутренности Арьи нервно сжались от ее ответа. - Я и есть принцесса, - Рэйнис жестом приказала наполнить ее чашу, - и никто больше не забудет об этом. - Что ты делаешь? – спросила Арья по-дотракийски, и в ее шипении отражалось явная напряженность. Рэйнис с абсолютным спокойствием посмотрела на нее. - Я старшая законная дочь Эйгона Таргариена, шестого его имени, принцесса Драконьего камня. Раз уж король приходит в мой дом, ему придется признать меня, или пусть чувствует себя неудобно во время пребывания здесь, но он не получит мира, если продолжит отрицать меня, отрицать нас всех. - Рэйнис, во имя Богов... - Ты испортишь праздник, мама, - мягко заметила Рэйнис, благодарно кивнув слуге, который наполнил ее чашу. Арья не была уверена, хотела ли она поцеловать свою дочь или ударить ее. Когда заиграла музыка, Рэйго вернулся к их столу, чтобы пригласить Рэйнис, а Эймон, который предпочитал сочинять музыку, а не танцевать, удивил Арью, пригласив на танец одну из внучек Оберина. Когда нескончаемые парочки наводнили залу, Арья вздохнула, в один глоток осушив свою чашу с вином. Обыкновенные торжества в Винтерфелле были полны шумных северян, которым не было никакого дела до игры престолов, и Арья начала забывать, как утомительна была эта игра. Пока красивые пары кружили над полом, Брандон прижимался к ней, уткнувшись в ее бок. За дверью его комнаты подобное его поведение не было редкостью, но сейчас Арья чувствовала беспокойство, мучающее ее младшего сына. - Что-то не так, дорогой? – прошептала она, смахнув волосы с его лба, и мягко поцеловала его. Арья удивленно моргнула, когда Брандон забрался к ней на колени и обхватил за шею, притягивая ее ухо к своим губам. Она знала, что должна была отругать его за подобное поведение на важном мероприятии, но лицо Брандона было таким серьезным, что она просто не смогла. - Если Рэйнис принцесса, то и Алисанна тоже. Значит, Эймон принц. А кто же я? Лорд Штормового предела, мгновенно возникла в голове Арьи мысль, но она тотчас прогнала ее. Она на мгновение задумалась, не зная, как лучше ответить. Однако их прервал Эйгон, приземлившись на соседний стул и потянувшись к Брандону, так что отвечать ей и не пришлось. - Что-то не так, мой мальчик? Брандон сжал ее чуть крепче, прежде чем поднять взгляд на Эйгона. Арья узнала этот его задумчивый взгляд, который появлялся на его лице, когда он был не уверен в том, шутили ли над ним или нет. Наконец, Брандон повторил свой вопрос, и Арья заметила что-то незнакомое, скользнувшее в глазах Эйгона, прежде чем он приблизился к Брандону. - Ты принц Драконьего камня, как и твой брат, - заявил он, - и однажды ты станешь величайшим рыцарем, ступавшим на эту землю. Люди будут петь песни и слагать легенды о Брандоне Храбром. Непрошеные слезы подступили к глазам Арьи, и она отвернулась, чтобы Эйгон не заметил их. Когда она была еще беременна Брандоном, Арья не сомневалась в том, что Джендри был отцом ребенка, да и сейчас была в этом абсолютно уверена. Однако существовала и возможность, что он от Эйгона, и иногда Арья даже хотела, чтобы это оказалось правдой, чтобы она смогла исправить все и восстановить свои отношения с Сансой. Джендри Баратеон был отцом Брандона Сноу настолько же, насколько Эйгон был отцом остальных ее детей, но ее сердце сжалось при мысли о том, что Эйгон так просто принял ее ребенка, а Джендри никогда не сможет поступить также. - Ты не против, если я представлю тебя кое-кому? – продолжил Эйгон, и его мягкие интонации напомнили Арье о времени, проведенном в Пентосе и Вейес Дотрак, когда Рэйнис и Эймон были еще совсем маленькими. – Уверен, твоя тетя Дейенерис хотела бы познакомиться с тобой. Арья не смогла больше сдерживаться, когда Брандон охотно потянулся навстречу рукам Эйгона, широко улыбаясь, и она успела выскользнуть из большого зала, прежде чем горячие слезы хлынули из ее глаз. Она прикусила свое запястье, чтобы не издавать лишних звуков, всхлипов и криков, но Арья ничего не смогла сделать, чтобы сдержать соленые слезы, обжигающие щеки. Она думала, что за этот месяц сможет морально подготовиться к встрече с Эйгоном, и убеждала себя, что совсем не скучала по нему, мужу, которого она сама выбрала, и по жизни, которую избрала для себя. И она действительно не скучала по королю Эйгону или положению королевы, но в Винтерфелл прибыл отнюдь не король, улыбающийся ее детям с такой любовью. Он снова был Эйгоном, ее Эйгоном, и она ненавидела себя за то, что вновь желала оказаться в его руках, вновь почувствовать его прикосновения и поцелуи. Она невольно задумалась о том, произошло бы это с ними, если бы она не изменила ему с Джендри, хотя все эти семь лет упорно отказывалась даже думать об этом. Арья никогда не чувствовала себя слабее или более похожей на очередную глупую леди, чем когда она просто стояла, тратя бесполезную соль на ошибки прошлого. Прикосновение на ее локте напугало Арью, и она резко развернулась, утирая слезы, но обнаружила лишь Теона с массивной чашей в руках. Его вездесущая улыбка казалась как никогда благосклонной, когда он язвительно предложил: - Хочешь напиться со мной? - Абсолютно, - согласилась она, залпом осушив чашу, будто Джон Умбер. Теон был единственным человеком во всем Винтерфелле, кто понимал, как это – жить в семье, не являясь истинной ее частью, так что именно он оказался тем, с кем Арья предпочла провести время, пока ее бывший муж строил из себя заботливого отца.

_____________________

Несмотря на количество меда, который она выпила с Теоном, Арья не могла уснуть. Накинув что-то наподобие халата, она завязала его на талии, прежде чем направиться к кухне за вином. Арья не взяла с собой свечу, прекрасно ориентируясь в Винтерфелле даже в кромешной темноте, так что порядочно удивилась, заметив свет, мерцающий в зале. Она остановилась и вгляделась в фигуры людей: Эйгон сидел за столом вместе с Даком, облаченным в неизменную белую броню, оба пили вино. Шарканье ног выдало Арью с головой, и глаза Эйгона на мгновение расширились, прежде чем он широко улыбнулся, помахав ей. - Ты, должно быть, слышала, что мы говорили о тебе, - сказал Эйгон, пока она осторожно приближалась к столу. – Дак как раз вспоминал тот случай в Браавосе, когда ты подралась с местным жителем, который схватил тебя за зад. Вопреки своей воле, Арья улыбнулась. - Ему повезло, что его друг спас его. - Ты была очень свирепой малявкой, - протянул Дак, взлохматив ее волосы, словно она была ребенком. Арья пнула его, однако он вряд ли почувствовал. - В тот же день, как ты приехала к нам тогда в Штормовых землях, я сказал ему: «С ней будут сплошные проблемы». Потянувшись к его чаше с вином, она ответила: - Уверена, что Визерис и Коннингтон сказали точно то же самое. Я была довольно проблемной в юности. - Нет, - мягко возразил Эйгон слегка пьяным голосом, - ты не была проблемной. Ты была... была такой смелой. Бесстрашной. - Глупой, - исправила Арья, - импульсивной, небрежной, эгоистичной... - Это не про тебя. - Значит, ты плохо помнишь, - Арья почувствовала, как Дак поднимается, намереваясь удалиться, и ей хотелось схватить его за руку и заставить остаться, чтобы она еще какое-то время смогла удерживать прошлое глубоко внутри, как делала все это время. Действие вина смягчило его голос, но Арья видела, что глаза Эйгона были чисты, когда он заявил: - Я все прекрасно помню. Я помню, что дал тебе обещание, а потом, когда на меня надавили, нарушил его. А затем, когда тебя заставили стать той, кем ты никогда не желала быть, я разозлился, потому что знал, что ты не простишь меня так просто. Я довел тебя до того, что ты сделала, а затем наказал за это вместе с нашими детьми. Арья усмехнулась, подлив еще вина в чашу Дака. - Не берите на себя слишком многое, ваша светлость. То, что я сделала, я сделала потому, что хотела этого. Не стоит брать все на себя. - Ты всегда любила его больше, чем меня? – хрипло спросил Эйгон. – Ты вышла за меня лишь потому, что не могла выйти за него? - Я не люблю его больше, чем тебя, - мягко произнесла она. – Я вышла за тебя потому, что любила тебя, потому что ты был первым, кто полюбил меня и позволил мне быть такой, какая я есть. Я спала с Джендри, потому что была зла на тебя за то, что ты сделал. Вернувшись, мне пришлось столкнуться с тем, что я сделала, и с людьми, которых разочаровала, и каждый раз, когда я слышала шепот за своей спиной, каждый раз, когда меня называли предательницей или шлюхой, я думала, что могу вести себя именно так. Я хотела сделать тебе больно, как ты сделал мне, - вглядываясь в багровую жидкость, прошептала она. – Я хотела ранить Сансу. Я хотела ранить всех, а ранила лишь своих детей. - Ты сделала это явно не в одиночку, - Эйгон тоже опустил глаза на содержимое своей чаши. – Я выбросил их. Я был так зол на тебя, что позволил этому чувству ослепить меня. О Боги, Арья, я так люблю их... - Я знаю это. Они тоже знают это, - подчеркнула она. - Но Рэйнис... - Ты разбил ей сердце, - прервала его Арья, - но если бы она не любила тебя так сильно, она бы так не переживала. С ней все по-другому, не так, как с Эймоном и Алисанной. Она провела с тобой больше времени, и она помнит, как это было... тогда. Она знает лишь то, что когда-то она была центром твоей вселенной, а затем ты просто взял и завел новых дочерей с Джессой Тирелл. - Коннингтон говорит, что это было моим самым глупым поступком. - Иметь детей с Джессой? - Позволить верховному септону объявить наших детей бастардами, - исправил он. – Джон никогда особо тебя не любил, и понимал, чем полезны Тиреллы, но дети... Он сказал, что я опозорил память своих родителей, отказавшись от них. - Ты для этого приехал, потому что хочешь, чтобы Коннингтон гордился тобой, прежде чем умереть? - Нет, я приехал, потому что скучаю по своей семье, - Эйгон опустошил свою чашу. – Знаешь, ты была права. Я окружен цветами, и они душат меня. Мейс и Гарлан в малом совете, Лорас на моей защите, Маргери, нашептывающая на ухо Джессе, я просто не могу дышать. Визерис с ними в прекрасных отношениях, все еще полный желания занять трон, обрести власть, и, когда Коннингтон умрет, у меня больше не останется друзей в Королевских землях. - Это неправда. - Хелдон не может вынести подобного, Дейенерис хочет помочь всем, не учитывая реальную ситуацию, Эшара отказывается покидать Звездопад, а Ролли не может делать так много. Мейс настойчиво предлагает Джоффри в качестве десницы. Джоффри! Да я скорее назначу шута на эту должность! - И кого же ты планируешь назначить? Арья замерла от улыбки, возникшей на лице Эйгона, когда он приподнял одну бровь. Он ничего не говорил, просто смотрел на нее, и она мгновенно поняла, что он хотел ей сказать. Арья покачала головой, удивленно вздохнув. - Не может быть, что ты это серьезно! - Почему нет? – спокойно спросил Эйгон. – Ты понимаешь людскую натуру лучше, чем большинство, ты наблюдательна, ты видишь мотивацию других и никогда не стеснялась сообщать мне свое мнение в лицо. - Королевства не пожелали видеть меня в качестве королевы, и ты думаешь, они примут меня как второе по значимости лицо после короля? Сколько ты выпил? - Больше, чем следовало, - признал он, - но это не меняет моего предложения. Коннингтон говорит, что я должен назначить десницей того, кому безоговорочно доверяю, и ты единственный человек, кому я могу доверить подобную должность. Арья поднялась на ноги, замерев на мгновение, прежде чем отрезать: - Я обманула тебя! Я забрала детей на Стену, вместо того, чтобы поехать туда, куда ты отправил нас! Я угрожала поднять восстание против тебя! Как ты можешь говорить, что вообще доверяешь мне!? Как ты можешь ожидать от меня доверия!? - Арья... - Если ты проехал тысячи лиг, чтобы вести себя сейчас так глупо, то прошу провести свое оставшееся время здесь как можно дальше от меня. Когда она развернулась, чтобы вернуться в свою спальню, Эйгон крикнул ей вслед: - Я не давал тебе разрешения уходить. Арья застыла, прежде чем развернуться, пылая от гнева. Буквально пронзив его взглядом, она низко протянула: - Ты дал мне это разрешение в тот день, когда объявил меня шлюхой перед всеми Семью Королевствами. Если ты хочешь поиграть в короля, найди кого-нибудь другого для этого. Это было удивительно, - решила Арья, с ненавистью избивая собственную подушку, - насколько сильно она могла любить и в то же время ненавидеть Эйгона Таргариена.