No Featherbed for Me

Эйгон прибыл через месяц после того, как драконы вылупились. Арья встретила его на пристани и без тени сомнения бросилась в объятия короля, прижимая его к себе, словно ребенок любимую игрушку. Впервые с момента восшествия на престол Эйгон путешествовал с небольшой свитой, взяв с собой лишь тех, кому безоговорочно доверял: Ролли, Дейенерис, Хэлдона, Эшару, недавно прибывшую из Звездопада, Брана, который приехал по просьбе Арьи, и Рэйго, доложившего обо всем королю. Их лица были угрюмы, и Арья вздрогнула, заметив неприкрытый страх в сиреневых глазах Эшары. Весь путь до замка был проделан в абсолютной тишине. Нимерия и Лето бежали впереди лошадей, и Арья задумалась о своих детях, какими она видела их, прежде чем отправиться на встречу новоприбывшим: Брандон, размахивающий своим турнирным мечом и побеждающий невидимых противников; Алисанна, поджаривающая кусочки сырого мяса, чтобы покормить драконов; Эймон, не отрывающийся от древнего писание, которое для него достал мейстер Лювин, и Рэйнис, говорящая с черным монстром в ее руках, будто он понимал каждое слово. - Что ты делаешь? – спросила Арья однажды, набрасывая на плащ на плечи, смущенная тем, с какой любовью ее дети обращаются с этими чудищами. - Мы должны тренировать их, - ответила Рэйнис таким тоном, будто это было абсолютно очевидно, - иначе они могут быть опасны. - Ни один живущий ныне не знает, как приручить дракона. - Точно так же, как и лютоволка, - мягко возразил Эймон, переворачивая страницу, - но у тебя получилось. Арья глубоко сомневалась в том, что когда-нибудь сможет смотреть на этих существ, что лелеяли ее дети, как на достойных спутников. Она вспомнила, насколько Кейтилин поначалу не нравились их волки, как она выжидала, пока они покинут поле ее зрения, и даже тогда Арье это казалось немыслимым. За исключением Лохматого Песика, ни один из волков никого не кусал без провокации. Но драконы – не лютоволки, а недовольный дракон способен сжечь целые деревни. Возможно, пламя и не способно навредить ее троице, но вполне могло сжечь Брандона, Драконий камень и саму Арью. Алисанна назвала дракона с зелеными и бронзовыми чешуйками Вхагаром. Уже сейчас, когда он выдыхал, из его ноздрей валил пар, и Арья была уверена, что он начнет дышать огнем раньше, чем остальные. Кремовый питомец Эймона – Мираксес – обладал золотыми рогами, напоминающими корону, и Брандон частенько подначивал своего старшего брата по этому поводу. В отличие от своих собратьев, Мираксес позволял Брандону гладить его, хотя Эймон и заставил его пообещать, что он не будет прикасаться к дракону без него. Брандон, разумеется, согласился. Хоть он и был очарован этими существами, Арья знала, что ее младший сын боится драконов не меньше, чем она сама. Но именно дракон Рэйнис беспокоил Арью больше всего. С черной чешуей, отливающей алым на крыльях, Рэйнис назвала его Балерионом, что совсем не удивило ее. Он был уже в два раза больше остальных драконов, мгновенно реагируя на любого, кто посмеет подойти слишком близко. Даже Эймон и Алисанна не пытались справиться с Балерионом, чья агрессивность лишь возрастала с каждым днем. Хотя он еще не мог летать, Арья видела, как Балерион машет крыльями, отрываясь от земли на несколько дюймов, прежде чем рухнуть на землю, крича от разочарования, но не оставляя попыток. Если Вхагар и Мираксес и причиняли ей некие неудобства, Балерион откровенно пугал ее, и Арья не имела никакого понятия, что ей делать дальше. Как только они вошли в замок, Арья услышала приближающиеся шаги и, обернувшись, увидела Брандона, бегущего по направлению к вошедшей группе и крича: «Отец!». Эйгон тут же наклонился, подхватывая Брандона на руки, и ее сердце уже привычно затрепетало при виде того, каким счастливым Эйгон делал ее сына, и как замечательно обходился с ним. - Вы приехали, чтобы увидеть драконов? – спросил Брандон. Не дожидаясь ответа, он продолжил: - Вы можете посмотреть, но трогать нельзя, иначе они могут вам навредить. Но если попросите Эймона, он может позволить погладить Мираксеса. Дети с их драконами оказались в одной из больших комнат. Арья услышала, как Эшара резко вдохнула, увидев их, а Дак прошептал: «Да спасут нас семеро». Алисанна первой подняла глаза и широко улыбнулась, поставив Вхагара на пол, чтобы побежать навстречу Эйгону. Эймон и Рэйнис не спешили, и, когда Эймон подошел к Эшаре, она инстинктивно отступила назад, а в ее глазах читался истинный ужас от вида Мираксеса, так что ее сыну пришлось снять дракона со своего плеча, прежде чем обнять свою названную бабушку. Рэйнис не нужно было убирать Балериона, чтобы обнять Рэйго; дракон недовольно запыхтел, но Рэйго не отстранился, как все остальные. Арья видела, как расширились глаза Дейенерис и Эйгона при виде Балериона, а затем Эйгон встретился взглядом с Арьей. Не важно, сколько времени прошло с тех пор, как они были мужем и женой, Арья читала короля, словно открытую книгу, и знала, что он был крайне заинтересован. Лишь один Бран не выглядел напуганным, наклоняясь, чтобы посмотреть на Вхагара и Мираксеса, которые клацали в строну друг друга мощными челюстями. Когда с его губ сорвался легкий смешок, Арья почувствовала раздражение к своему младшему брату. - Что смешного? Бран улыбнулся ей, ничуть не раскаиваясь. - Помнишь историю, которую нам рассказывала старая Нэн, о том, что поддерживает тепло в Винтерфелле? – не дожидаясь ответа, он провел рукой над драконами, ощущая жар, который от них исходил. – Мы бы сгорели заживо. Арья подумала о Рикарде Старке, сожженном заживо в его собственной броне перед пятью сотнями людей, и невольно задалась вопросом, насколько же верными были эти слова.

_____________________

После полуночи Эйгон пришел в ее спальню. Арья не притворялась, будто он не придет, но притворялась, будто расчесала и уложила волосы и надела шелковую ночную рубашку совсем не для того, чтобы увидеть желание в его глазах. Он вошел без стука, расхаживая по ее комнате так же просто, как в те времена, когда они жили в Пентосе, и, уже не впервые, Арья почувствовала, что скучает по замужеству. В один из редких моментов их близости, Рэйнис спросила Арью о ее мужьях. Она знала, что мысли ее дочери были наполнены фантазиями о свадьбе с Рэйго, причудливых идей о значимости брака, и Арью забавляла мысль, что ее практичная и жесткая дочь предается подобным девичьим играм. Так что, когда Рэйнис спросила Арью, что ей больше всего нравилось в каждом из ее мужей, Арья ответила предельно честно. - Нед был милым, возможно, самым милым человеком из всех, что я знала. Ренли мог заставить меня смеяться быстрее, чем кто-либо еще, и он был первым, кто признал, что я могу быть больше, чем просто леди. А твой отец... - Что насчет него? – с нетерпением спросила Рэйнис, и Арья заметила намеки на слепое детское обожание на лице своей дочери. - Твой отец освободил меня. Все мои качества, которые казались всем остальным позорными и недостойными, Эйгон любил. Эйгон устало улыбнулся ей, когда она поднялась от своего туалетного столика, и Арья знала, что это все еще было правдой: она будет любить Эйгона Таргариена до самой смерти. - Мне пришлось рассказать Брандону и Алисанне полдюжины историй, прежде чем они уснули, - сообщил ей Эйгон, и Арья задумалась, стоит ли ей возразить, он скинул ботинки и стянул тунику через голову. Вместо этого она засмеялась. - Они манипулируют тобой. Они оба знают, что им положена лишь одна история, две в день рождения. Эйгон замер на мгновение, прежде чем покачать головой, грустно улыбнувшись. - Я не знал ваших правил. - Ты научишься, - беззаботно ответила она. - Я бы научился быстрее, если бы мне не пришлось ждать месяцами, чтобы приехать. Если бы вы были при дворе... - Если бы я прибыла ко двору, мы бы не знали более покоя, - вспомнив о трех драконах, находящихся где-то в замке, она добавила: - Особенно сейчас. Лицо Эйгона потемнело, и он кивнул, неспешно раздеваясь до белья. - Драконы... – недоверчивый смешок слетел с его губ, и он продолжил: - Когда мы поженились, Коннингтон сказал, что я безумец, что я отказался от Семи королевств ради... Ну, ради не совсем лестного определения. Тогда я сказал ему: «Ты не понимаешь, Джон. Наши дети будут драконами». Но такого я не ожидал. - Это было страшно, - шепотом призналась Арья, озвучивая позорные чувства, что тлели в ее сердце весь последний месяц. – Когда я увидела дикий огонь, когда я увидела их в огне... Я никогда не боялась наших детей раньше, но я была напугана. И сейчас боюсь. - Арья... - Я не дракон, Эйгон, - продолжила она, - и, когда я вижу детей с драконами, с существами, которые вообще не должны существовать, я могу думать лишь об опасности, которая царит здесь: для меня, для Брандона, для жителей, для детей, когда королевство узнает, что у них есть... Эйгон приложил палец к ее губам, успокоив. - Именно поэтому вы и должны вернуться ко двору. Если мы начнем строительство прямо сейчас, драконьи ямы будут отремонтированы до того, как они станут слишком большими. - Если Тиреллы узнают о том, что наши дети пробудили драконов, особенно сейчас, когда ты узаконил их, я не хочу даже и думать о том, что они... - Они бы не... - Они такие же безжалостные, как и Ланнистеры, Эйгон. Просто разумнее выбирают сторону, - вздрогнув, несмотря на жару, Арья прошептала: - Законные или нет, они всегда будут бастардами в глазах тех, кто поддерживает Джессу. И если я вернусь ко двору, ты будешь постоянно слышать, что привез с собой свою шлюху. - А что если я привезу не свою шлюху? Что если я привезу свою жену? Арья шокированно молчала, прежде чем выдохнуть: - Что? - В старину короли Таргариены имели несколько жен, - напомнил он ей, нежно заправив локон волос за ее ухо. – Твой брак с Ренли был расторгнут много лет назад, и сейчас ты свободна. Ты мать моих детей, детей, в чьей крови столько Валирии, что они пробудили драконов из камня. Ты на моей стороне. – Его голос смягчился, и Эйгон прислонился своим лбом к ее, выдыхая: - Наши дети принадлежат Железному трону. -Ваши с Джессой дочери стоят перед ними в очереди наследования. - Не в том случае, если ты снова станешь моей женой. До нее постепенно доходил смысл его слов, и Арья поняла, что именно он предлагает ей и ее детям. Джесса технически будет его первой женой, верховной королевой Вестероса, но его предложение сделает королевой и Арью. Сыновья, рожденные в законном браке, станут важнее любых дочерей. Эймон мог бы стать королем, а Брандон вступить в королевскую гвардию. Статус и позиция Рэйнис могли бы позволить ей выйти за Рэйго, как она и хотела, а Алисанна могла бы удачно выйти замуж по любви. О большем для своих детей Арья не могла и мечтать. К тому же, она с удивлением заметила, что именно такой судьбы и хотела для них. Увидев, как последние семь лет повлияли на Рэйнис и, в особенности, Эймона, Арья захотела, чтобы их узнали, как прекрасных умных людей, которыми они стали, хотела, чтобы Алисанна и Брандон узнали, как это – иметь обоих родителей. Конечно, Джесса Тирелл с дочерьми никуда не исчезнут, но Арья никогда не желала им зла. Хоть ей и не нравилась Джесса, она прекрасно понимала, как это, когда девочку взращивают на родительских амбициях, словно товар. Что насчет маленьких принцесс Оленны и Элии, Арья бы не хотела, чтобы о них забыли, заставив пройти через что пришлось пройти ее собственным детям. - Боги подарили нашим детям драконов, Арья, - продолжил Эйгон, расшнуровывая завязки на ее рубашке, - а драконам место в Королевской гавани. - Ты действительно хочешь снова жениться на мне? Арья резко вдохнула, когда руки Эйгона обхватили ее за бедра, и он с легкостью поднял ее, направившись в сторону кровати. Посадив ее в центр, он начал осторожно раздевать ее, едва касаясь кожи. - Я бы женился на тебе каждый день до конца своих дней. Робб однажды шутливо обвинил ее в том, что в ней больше от мужчины, чем в нем, и иногда Арье казалось, что это правда. Она безумно любила своего старшего брата, но Робб зачастую вел себя по-глупому, ослепленный благородной целью. Но лед в ее крови, казалось, беспрекословно тает под привычными прикосновениями Эйгона, и она проклинала себя за то, что становится такой слабой. Однажды она слышала, как Теон называет любовь «женской слабостью», но Арья была уверена, что любовь – слабость не только женщин.

_____________________

- Знаешь, мы еще не слишком стары, - сказал Эйгон, когда они лежали в спутанных простынях, потные и запыхавшиеся. - Для чего? - Еще детей, - рука Эйгона расположилась на нижней части ее живота. – У нас мог бы быть еще один, или даже два, если поторопимся. - Тебе легко говорить, ведь это не твоему телу придется пройти через все это, - вырисовывая бессмысленные узоры на его широкой груди, напомнила она. – Я чуть не умерла, рожая Эймона, с Алисанной было ничуть не легче, а Брандон был настолько большим, что буквально застрял. - Правда? – Эйгон затих на мгновение, лениво перебирая ее волосы, прежде чем продолжить: - Я люблю его, ты знаешь это. Люблю так же, как и Эймона и девочек. - Но? - Но я не хочу, чтобы твой последний ребенок был от Джендри, - прошептал он, и Арья слышала стыд в его голосе. Если бы она была той женщиной, какой была несколько лет назад, то разозлилась бы на него за эту ревность, но ярость, наполнявшая ее в юности, сменилась холодной рациональностью. Она понимала Эйгона, но это не означало, что ей нравится то, что он говорит. - Это не лучшая причина, чтобы заводить ребенка. - Ты не хочешь больше детей? Иногда Арья действительно хотела. Когда Брандон начал отталкивать ее протянутые руки, настаивая на том, что он уже вырос и больше не маленький ребенок, ее сердце болезненно сжималось от осознания того, как же быстро выросли ее четверо детей. Тем не менее, Арья не хотела выходить замуж снова, а ее и без того настрадавшиеся родители не смогли бы вынести очередного бастарда, так что Арья пришла к выводу, что ее время прошло. Однако, временами ей отчаянно хотелось придушить своих уже рожденных детей, до глупого упрямства уверенных в том, что им абсолютно не нужен совет их матери. - Думаю, это может быть проблематично, - тактично ответила она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, и надеясь, что он увидит искренность в ее глазах. Голос Эйгона звучал по-юношески уязвимо, когда он спросил: - Ты все еще любишь его? Вздохнув, Арья села, не смущаясь собственной наготы. Несколько мгновений она пыталась подобрать правильные слова, прежде чем ответить: - Какая-то часть меня всегда будет любить его. Он был первым мужчиной, которого я полюбила, первым, кто... кто захотел меня на самом деле, - заметив, как Эйгон вздрогнул, она осторожно добавила: - Ты точно хочешь это услышать? - Да, - с неохотой ответил он. - Санса всегда была идеальной дочерью: любимицей матери, красивой и обаятельной. Все, чего она хотела, это выйти замуж за красивого принца и быть его принцессой. У нас с Сансой всегда были сложные отношения, и, возможно, мы не всегда ладили, но я никогда не хотела лишать ее чего-либо, - Арья язвительно рассмеялась. – В этом я, конечно же, с треском провалилась. - Арья... - Он ненавидел это – быть принцем, наследником, ненавидел настолько же, насколько я ненавидела тот факт, что меня отправляют в Дорн, а затем и в Штормовой предел. Он был моим лучшим другом очень долгое время. Иногда даже единственным другом, и, когда мы вернулись тогда, это было просто... - Просто что? - Утешительно. Знакомо. Как оказалось, честь ни к чему хорошему меня еще не приводила, так почему бы просто не поддаться? И я любила его, да, но я стыдилась этой любви и... Меня столько раз называли «шлюхой короля», но я не чувствовала себя шлюхой до тех пор, пока не переспала с мужем моей сестры. - И ты все еще его любишь, - подытожил Эйгон. - Как я могу не любить его, когда он подарил мне Брандона? Ты бы хотел, чтобы я ненавидела его, чтобы очернила его имя и проклинала его? Он не плохой человек, просто он слаб, как и все мы. Все мы принимали решения, верные или нет, но я не могу смотреть на Брандона и поливать грязью того, кто принес его мне, принес нам. Между ними повисло тяжелое молчание, прежде чем Эйгон заявил: - Брандон наш сын, и я не хочу, чтобы он когда-нибудь узнал о роли Джендри Баратеона в наших жизнях. - Джендри ничего для него не значит. Брандон твердо верит, что ты его отец, и что он такой же Таргариен, как и его сестры и брат. - Хорошо, - притянув Арью обратно к себе, прошептал он, - но я все еще думаю, что мы еще не слишком стары для детей. Она мягко рассмеялась, положив голову ему на плечо. - Давай сначала справимся с тремя драконами, четырьмя детьми и твоим внезапным предложением, а потом обсудим этот вопрос.

_____________________

В конце концов, никакого обсуждения не последовало. Когда Эйгон, Дак, Хэлдон и Дейенерис вернулись в Королевскую гавань, оставив Эшару с Браном на Драконьем камне, Арья обнаружила, что беременна. К тому времени, как драконьи ямы были восстановлены, и Эйгон послал за ними, живот Арьи уже оттягивал ее платье. - Ты уверена, что хочешь этого? – с особой серьезностью спросил Бран в последний вечер перед отъездом в Королевскую гавань. - Чего именно? – с улыбкой парировала она. - Всего этого, - его синие глаза Талли были затуманены беспокойством, когда он смотрел на нее, и Арья вспомнила те времена, когда он пролезал в ее комнату через окно, взбираясь на стены Винтерфелла с непередаваемым изяществом. Это было время, когда они с Браном были так же близки, как Рэйнис и Эймон, и Арье не хватало этой близости. - Бран... - Ты не хочешь быть королевой, - отметил он. – Ты хочешь Эйгона, но ты никогда не желала заполучить корону. И я чертовски уверен, что ты не хочешь, чтобы твои дети росли в Красном замке. Не понимаю, зачем тогда ты делаешь это. - Конечно же ты не понимаешь, - выдохнула Арья, когда дитя внутри нее беспокойно задвигался. – Я люблю его. Знаю, все всегда сомневались в этом, но я люблю Эйгона. Он был единственным мужчиной, которого я выбрала сама, и мы были так счастливы тогда. Дети становятся счастливее, когда он рядом, и они заслуживают того, чтобы быть с отцом. Джон однажды сказал мне, что в жизни не всегда все так, как мы того хотим, но раз так будет лучше для детей... - А Джесса Тирелл? Как ты справишься с ней? - Настолько тихо, насколько смогу. – Пытаясь сохранять спокойствие, она солгала: - Джесса Тирелл мне не враг, а ее дочери являются сводными сестрами моих детей. Нам не стоит враждовать. Бран усмехнулся. - Ты действительно веришь в это? - Нет, - признала Арья, нахмурившись, - но я должна повторять это до тех пор, пока в это не поверит Рэйнис. - Мира считает, что наши волки являются отражением нашей сущности, - Бран улыбнулся еще шире. – Возможно, это относится и к твоим детям с их драконами. - Если это так, то Рэйнис и Балерион вполне в состоянии сравнять с землей все королевства. - Нет, - мягко возразил Бран, - в ней бушует ярость, это правда, но Рэйнис хочет лишь вернуть то, что у нее отняли: ее имя, ее отца, ее наследие и титул. Она далеко не глупа и знает, что Тиреллы сговорились, чтобы сместить тебя, и что они все спланировали очень тщательно, так, чтобы Тирелл унаследовал престол. Она знает, что последует за вашим возвращением. - Это она тебе сказала? - Эймон рассказал мне, - выдохнул Бран. – Он не хочет быть королем. Ты знаешь об этом? Ребенок внутри нее с силой толкнулся, заставив Арью вздрогнуть. - Да, он упоминал об этом, но не сказал, планирует ли однажды отречься от престола. - В таком случае он перейдет к Брандону. - Да. - Разве это не иронично? – протянул он. Она проигнорировала явный намек в его словах, ответив: - Ни один из моих сыновей не желает становиться королем. Если только это дитя не сын, Рэйнис вполне может унаследовать престол, как и хотела, и они с Рэйго могли бы править Семью королевствами. - Я всегда думал, что было бы лучше, если бы мы вернулись к тому, как было раньше, когда в каждой области был свой правитель. Арья невесело улыбнулась, рассеянно погладив свой живот. - Как и я.

_____________________

Я знаю, что тянула с переводом непростительно долго, так что извините за столь долгое ожидание! Постараюсь больше не задерживать продолжение так долго, но у меня начинаются экзамены, и обещать ничего не могу. В любом случае спасибо, что вы со мной :)