No Featherbed for Me

Казалось, весь Вестерос собрался на улицах Королевской гавани, чтобы поприветствовать ее детей и их драконов при дворе. Люди ахали и кричали, обращались к семерым и преклоняли колени. Балерион и Мираксес летели за Рэйнис и Эймоном, но Алисанне все это внимание было чуждо, так что Вхагар расположился в седле перед ней. Брандон, который ехал вместе с Браном, огромными глазами рассматривал толпу, и Арья видела, как сотни глаз смотрят на ее увеличившийся живот, который был гораздо больше, чем с другими ее детьми. - Они никогда не полюбят меня, - прошептала Арья Эшаре, которая ехала рядом с ней. - Нет, - с легкостью согласилась она, - но они полюбят твоих детей. - Они будут бояться их. - Иногда так даже лучше. - Ты так думаешь? Эшара уверенно кивнула. - Я видела многих королев и принцесс, королей и принцев, которых любили, и все они не протянули долго. Возможно, немного страха не повредит королевствам. Арья не была уверена, что предпочитала страх любви, но, если этот страх сохранит жизнь ее детям, она бы хотела, чтобы каждый человек в Семи королевствах боялся их. Ролли и Хэлдон встретили их на входе в Красный замок, улыбнувшись детям и поцеловав Эшару в щеку. Пока Бран помогал Арье слезть с лошади, она заметила Лораса Тирелла, прислонившегося к стене, и что-то в его взгляде заставило Арью вновь почувствовать себя ребенком, девочкой, которую от отчитывал тогда в Долине. Иногда Арья всерьез боялась, что так и останется неловкой девчонкой, не такой красивой, как Санса, не такой очаровательной, как Робб, умной, как Бран, бесстрашной, как Рикон и благородной, как Джон. Даже заполучив корону, Арья понимала, что никто и никогда не будет уважать ее. Не будет никаких песен о прекрасной королеве Арье или рассказов о ее благочестии. Она навсегда останется женщиной, которая нарушила свой брачный обет, которая стала любовницей короля и заставила его узаконить своего бастарда. Об Арье Старк будут говорить много, но в этих историях точно не будет ничего лестного. Это не твое место, казалось, говорил ей взгляд Лораса Тирелла, и Арья хотела ответить: Я знаю, но промолчала. Вместо этого она поздоровалась с ним настолько учтиво, что даже Кейтилин могла бы гордиться ею. Она повторила свою клятву за хмурым Верховным септоном в практически пустой септе, отчаянно борясь с желанием немедленно стряхнуть со своих плеч черно-красный плащ Таргариенов. Она заставила себя вежливо ответить холодной вежливостью на едкий комментарий Джессы Тирелл. Она промолчала, когда Визерис начал насмехаться над ней и не собирался останавливаться. Впервые за всю свою жизнь, Арья Старк являла собой идеальную леди, и она будет вести себя так до дня своей коронации, до того момента, когда уже никто не сможет отобрать у ее детей то, что принадлежит им по праву. Мать должна быть готовой на все ради своих детей. Это было единственным, чему Арья научилась у Серсеи Ланнистер.

_____________________

- Мне не хватало тебя за ужином. Арья бросила взгляд на дверь в свою спальню, прежде чем повернуть свое громоздкое тело к Эйгону. Она попыталась сесть, крепко схватившись за спинку кровати, но лишь раздраженно выдохнула, оставшись в том же положении. - Я не могу даже спуститься по лестнице. Удовольствие скользнуло во взгляде Эйгона, когда он присел на край матраса. Он приложил ладонь к ее животу, и ребенок мгновенно ударил ее. - Хэлдон сказал, что тебе не совсем комфортно. - Не совсем комфортно? Я размером с мамонта, мои лодыжки раздулись в два раза, моя спина постоянно болит, я быстро утомляюсь, а этот чертов ребенок не появится еще целый месяц! Эйгон погладил ее живот, прежде чем продолжить: - Хэлдон говорит, что он может дать тебе чай, чтобы ребенок родился раньше. - Я не хочу рисковать. Я просто... – она прильнула щекой к ладони Эйгона. – Мне никогда не нравилась беременность. Этот факт делает меня ужасной женщиной? - Да, абсолютно ужасной, - дразнил он, пригладив ее щеку. – Я не могу поверить, что тебе не нравится делить свое тело с крохотным существом, которое заставляет тебя толстеть и причиняет тебе все больше боли с каждым месяцем. - Как дети? Эйгон повернул ее на бок и начал уверенно массировать ее спину. - Что ж, Брандон попал в небольшую передрягу: один из сыновей Джоффри сказал ему что-то грубое, и Брандон разбил ему губу. Алисанна провела день с Оленной и Элией, и, хотя она никогда этого не признает, я думаю, что у Джессы есть некая слабость к ней. Эймон тренировался во дворе перед занятиями с Хэлдоном. Что насчет Рэйнис... - Что? - Она провела большую часть дня в ямах, - неохотно ответил Эйгон. – Стражники говорят, что она тренировала Балериона. - Каким образом? - Похоже, она уже может заставить его дышать огнем по команде, и... – Эйгон вздохнул, и Арья уже мысленно подготовилась к тому, что может последовать за этим вздохом. – Она учит его принимать наездника. Арья обернулась на него, выпучив глаза. - Она собирается ездить на нем? - Я не знаю, что она планирует делать, - с сожалением и грустью признал он. – Как бы я ни старался, я не могу завоевать ее доверие снова. Она говорит со мной лишь когда это необходимо. Я пригласил ее на обед, только мы вдвоем, и она отвечала на вопросы, но не более. - Думаю, она просто ждет. - Ждет чего? - Ждет, чтобы увидеть, сможет ли она удержать это, - Арья резко вдохнула, когда ребенок с силой ударил ее по ребрам. – Рэйнис ни разу не удалось удержать что-либо: ее жизнь в Вейес Дотрак, жизнь среди одичалых, Винтерфелл, Драконий камень, тебя. Она осторожна. - Она это ты. Арья не была уверена, почему подобная оценка заставила ее ощетиниться. - Это не так. Он легко поцеловал ее затылок. - Рэйнис может выглядеть, как моя мать, но всегда, когда я смотрю на нее, то вижу в ней тебя, какой ты была тогда в Штормовом пределе – злой, осторожной, не раскаявшейся, жаждущей. - Жаждущей чего? - Всего, - его губы очертили изгиб ее плеча, и Арья выдохнула от удовольствия. – Именно это я и люблю в тебе больше всего, ты знаешь. Другие женщины, они устраиваются, привыкают, позволяют своим отцам и мужьям принимать решения за них, но ты... Ты не успокоишься, пока не получишь то, что тебе нужно. - Это звучит ужасно. Эйгон усмехнулся, одной рукой захватив ее чувствительную грудь, и его большой палец нежно коснулся ее напряженного соска. - Нет, это прекрасно. Ты сильнейшая из всех, кого я знаю, и, если наша дочь и похожа на кого-то, я рад, что это ты. Она улыбнулась, повернувшись к нему. - Ты понимаешь, что я слишком большая, чтобы спать с тобой, да? - Да, любовь моя, - он медленно поцеловал ее, прежде чем прошептать: - Я просто хочу остаться здесь с тобой, можно?

_____________________

Арья часто не могла уснуть, но сон давался ей еще труднее из-за беременности. Во всех позах ей было неудобно, а постоянная боль не желала проходить. Пока Эйгон мирно дремал рядом с ней, Арья крутилась и вертелась, пытаясь найти облегчение, но ничего не выходило. Наконец, она поднялась на ноги, хотя ее спина и разрывалась под весом живота, и приземлилась на стул у окна, глядя на Королевскую гавань. Некоторые до сих пор гуляли в столь поздний час, и большинство выглядели пьяными, возвращаясь из таверн и борделей. Издалека она могла разглядеть корабли, прибывшие в порт, а звуки, издаваемые драконами, были слышны даже из-за холмов. Ребенок внутри нее перевернулся, и, когда Арья схватилась за живот, то почувствовала влагу между ног. Она потянулась под свою рубашку, и, обнаружив на своих пальцах кровь вперемешку с жидкостью, Арья почувствовала панику, расцветающую в ее груди. Слишком рано. - Эйгон! Эйгон, просыпайся! Все происходило так быстро, что у Арьи едва ли было время подготовиться. Эйгон тут же послал за Хэлдоном и мейстером Марвином, помогая Арье вернуться в постель, когда боль усилилась. Вскоре оба мейстера, Дейенерис, Эшара и Рэйнис были в ее комнате. Эшара и Дени помогли Арье избавиться от ночной рубашки, а Рэйнис сжимала руку матери, хотя сама казалась еще бледнее. При других обстоятельствах Арья бы рассмеялась: Рэйнис могла ранить до крови любого мальчишку, но что-то вроде рождения ребенка явно пугало ее. - Когда ты родилась, - задыхаясь, проговорила Арья, сжимая руку Рэйнис, - я мучилась двое суток. Я была уверена, что умру. Так это и происходит. Рэйнис сглотнула, прежде чем прошептать: - Ты практически умерла, рожая Эймона. Ты спала так долго. Арья закричала от сильнейшей боли, пронзившей ее тело, и Эшара начала протирать лоб Арьи холодной тряпкой. Когда боль стихла, она выдохнула: - Если со мной что-то случится, ты присмотришь за ними. Обещай мне. - Я обещаю, - проговорила Рэйнис, показавшись сейчас намного моложе своих четырнадцати лет. – Я обещаю, мама. Я позабочусь о них. Она не знала, как долго мучилась, прежде чем ребенок наконец покинул ее тело, вопя от возмущения. Арья подняла голову, пытаясь увидеть его, когда очередная волна боли накрыла ее. Когда она закричала, мейстер Марвин переключился на нее, оставив ребенка на Хэлдона. Рэйнис и Эшара что-то спрашивали, когда Марвин объявил: - Здесь еще один ребенок! Со вторым было гораздо проще, и он вошел в этот мир с несколькими вскриками, напоминающими скорее мяуканье, нежели визг. Арья едва могла видеть, настолько опустошенная болью и усталостью. Хватка Рэйнис не ослабла ни на миг, и Арья закрыла глаза, пытаясь расслабиться, когда Марвин протянул окровавленное дитя Дейенерис. - Они маленькие, но здоровые, - доложил Хэлдон, удерживая на руках другого новорожденного. - Кто они? – прохрипела Арья, вздрогнув, когда Эшара и Рэйнис помогли ей облокотиться на спинку кровати. - Мальчик и девочка, ваша светлость, - ответила Дейенерис, улыбнувшись. – Мальчик закрывал собой девочку, так что она немного меньше, чем он. Ее руки дрожали, когда Дейенерис и Хэлдон передали ей младенцев, но Арья держала их решительно, всматриваясь в их маленькие лица. Мальчик выглядел как Эймон, те же серебристые волосы и сиреневые глаза, абсолютный принц Таргариен с крепкими легкими, который не прекращал суетиться. Но именно девочка удивила ее – тихий невесомый комочек, ее новорожденная дочь смотрела на нее синими глазами Талли, еле заметные темно-рыжие волосы покрывали ее головку, а губы были поджаты. - Она выглядит как бабушка Кейтилин. - Она выглядит как Санса, - сдавленным шепотом исправила Арья, поцеловав обоих детей в макушки. Эйгон вошел в ее спальню несколькими часами позже, когда Арья с детьми отдыхали в только что застеленной постели, и Арья заметила широкую ухмылку на его лице. - Не стоит так гордиться собой. - Близнецы, - ответил он, и его улыбка расширилась, когда Эймон, Алисанна и Брандон показались позади него. - Как мы назовем их? – спросила Алисанна, осторожно прижав девочку к себе, а Рэйнис положила руку под спинку младенца, подстраховывая ее. Арья и Эйгон улыбнулись друг другу, услышав нотки собственничества в голосе Алисанны. Эти дети действительно принадлежали им всем. - Как вы думаете, как нам стоит их назвать? – парировал Эйгон, пригладив волосы Арьи, и она прильнула ближе к нему. Эймон, державший мальчика, сказал: - Думаю, он должен быть Дэйроном. - Тогда ее стоит назвать Дэйной, - вмешалась Рэйнис, улыбаясь своей новорожденной сестре с такой нежностью, какой Арья не видела на ее лице уже многие годы. В этот момент, когда ее муж обнимал ее, и их дети собрались вокруг них, Арья почувствовала себя более счастливой, чем когда-либо еще.

_____________________

Письмо пришло через месяц после рождения близнецов, и все это время Арья провела в постели. Она казалась не совсем в своем уме, когда Эшара пришла, чтобы разделить с ней обед, с куском пергамента в руке. Арья мгновенно улыбнулась, увидев ее, благодарная за предоставленную компанию, но ее улыбка тут же сникла при виде выражения, застывшего на лице Эшары. - Что такое? Дети... - С детьми все в порядке, - поспешила заверить ее Эшара, присев на стул рядом с постелью. Опустив взгляд на пергамент, она сказала: - Тебе пришло письмо с утеса Кастерли. Сердце Арьи на мгновение остановилось. - От моей сестры? - Я не знаю, ваша светлость, я не вскрывала его, - ее лицо потемнело. – Не читай его, Арья. От Сансы оно или от ее мужа, не читай. Это принесет тебе лишь проблемы. Она приняла письмо, рассматривая надписи на внешней стороне. Это был не летящий почерк Сансы, написано было мужской грубой рукой. Сначала Арья решила последовать совету Эшары и сжечь письмо, но, если письмо было все же от Сансы, Арье хотелось знать, что там. Если же письмо было от Джендри, Арья не имела понятия, чего хотела в этом случае. Собравшись с силами, Арья вскрыла письмо и ее сердце мгновенно упало куда-то вниз.

Ваша Светлость, Я пишу к вам сейчас не только как верный подданный короля Эйгона VI, но и как ваш брат. Хотя с нашей последней встречи прошло много лет, я надеюсь, что вы выслушаете мою просьбу и поймете, что это ради моей жены и вашей дорогой сестры. Со смерти нашего сына Эйрона и потери нашего второго мальчика еще в утробе, Сансе трудно видеть Западные земли, и я опасаюсь, что утес Кастерли, место, где мы столько потеряли, лишь усиливает ее боль. В последний раз Санса чувствовала себя хорошо лишь при дворе в Королевской гавани. Мои дочери, которые уже успели повзрослеть, также были счастливы там. Я отчаянно прошу, чтобы ваша светлость со всей своей безграничной добротой приняла свою сестру в качестве компаньонки при дворе, а моих дочерей в качестве придворных леди. Я понимаю, что ваш муж не питает ко мне теплых чувств, и я не буду просить его принять меня при дворе. Если вы позволите моим жене и дочерям прибыть, я останусь на утесе Кастерли, продолжив служить, как хранитель Запада и верный слуга Железному престолу. Благодарю вас за рассмотрение моей просьбы. Поздравляю также с рождением принца Дэйрона и принцессы Дэйны. Как и всегда, я молюсь Богам, старым и новым, за здоровье и счастье для вас и ваших детей. С несоизмеримой благодарностью, Лорд Джендри Баратеон Лорд утеса Кастерли, щит Ланниспорта, хранитель Запада.

- Это не от твоей сестры, так ведь? – спросила Эшара, однако ответ был написан у нее на лице. - Джендри просит меня принять своих племянниц в качестве придворных леди, и Сансу в качестве компаньонки. Он останется на Западе, если Эйгон даст согласие, так как ему... здесь не очень рады, - Арья отложила письмо, ненавидя себя за то, что ее руки дрожали, ненавидя то, насколько формальным было это письмо, словно он не был ее старым другом, словно она и не рожала от него никакого сына. - Мне прислать Хэлдона, чтобы дать ответ? Арья покачала головой. - Нет, сначала мне нужно поговорить с Эйгоном, - она невесело рассмеялась, и к своему стыду Арья обнаружила, что в ее глазах застыли беспричинные слезы. – Она ненавидит меня, ты знаешь. - Я уверена, что это не так. - Нет, все именно так, - она вытерла слезы, но, к ее разочарованию, они не прекратились. – Даже раньше... Она сказала, что вряд ли сможет когда-нибудь простить мне то, что я сделала. А затем... затем Боги забрали обоих ее сыновей. Санса всегда делала то, что от нее требовалось, и она потеряла своих сыновей, а у меня их целых трое. Разве это честно? - Ты тоже потеряла троих детей, - напомнила ей Эшара, смахнув волосы с ее лица, словно она была ребенком, - и уж ты точно знаешь, какой несправедливой бывает жизнь. Хорошие люди страдают, а плохие процветают, и на это нет ни единой причины. Я не слишком хорошо знаю твою сестру, но я не могу даже представить, чтобы леди Санса желала зла твоим детям. В эту секунду внутри Арьи будто что-то оборвалось, и она зарыдала, так что все ее тело содрогалось от внезапно нахлынувших эмоций. - Я так сильно любила его, - плакала она, обнимая Эшару, которая крепко держала ее. – Он должен был быть моим, а я все разрушила! Эшара пыталась успокоить ее, и Арья прижалась к ней, когда все та же отчаянная боль ее юности впилась своими острыми клыками в ее сердце. Она не знала, почему так отреагировала, ведь она ни секунды не сомневалась в своей любви к Эйгону и их детям. Но Джендри всегда оставался в ее сердце, ее голове, ее снах и кошмарах, и, что хуже, с каждым днем его было все больше в Брандоне. Выглядел ли он как Старк или носил имя Таргариен, ее сын был Баратеоном, и Арью бесконечно поражало, как мальчик, который никогда не встречал своего отца, мог быть настолько на него похож. - Дыши, дитя мое, - просила Эшара, целуя ее лоб. – Все будет в порядке. - Я просто хочу, чтобы не было так больно. - Боль никогда не пройдет, - знающе ответила она. – До конца твоих дней, когда ты будешь видеть его, думать о нем или слышать о нем, тебе будет больно от одной мысли о том, как могло бы быть. И это не значит, что ты любишь своего мужа меньше или выделяешь его ребенка среди остальных. Это бремя женщин, и, в каком-то смысле, мы все несем его. Пытаясь взять себя в руки, Арья спросила: - Это ты чувствуешь к моему отцу? - Каждый день, моя королева, - она снова поцеловала ее в лоб. – Я думаю о том, как мы любили друг друга однажды. Я думаю об Аллирии, и о том, как бы я хотела вырастить ее вместе с твоим отцом, который мечтал жениться на мне. Иногда я представляю, что ты еще один ребенок, который должен был быть у нас с Недом Старком. Подобные выдумки успокаивают, но ты нуждаешься в них лишь до тех пор, пока они нереальны. - Я люблю Эйгона всем сердцем, я клянусь, что это правда. Он делает меня счастливой, и он любит наших детей больше, чем большинство других отцов. И после всего этого, как я могу скучать по Джендри? - Потому что в любви вообще нет места смыслу. Даже мейстеры Цитадели знают это.

_____________________

За ужином, когда Эйгон пришел в ее покои, Арья лишь молча протянула ему письмо и терпеливо ждала его реакции. Она не сомневалась, что в тот же миг, как прилетел ворон с утеса Кастерли, Варис тут же доложил о нем Джессе и ее людям. В Красном замке всегда было трудно держать что-либо в тайне, особенно среди королей и королев, но, после рождения Дэйрона, Тиреллы почувствовали, что Железный престол ускользает от их цепких лап, ведь у Джессы не было и намека на беременность. Им нужен был скандал, и Арья была полна решимости лишить их подобной возможности. - Ты хочешь, чтобы Санса прибыла ко двору? - Если она хочет этого. - Твои племянницы могут оказать положительное влияние на девочек? Они всегда были достаточно вежливы, если я правильно помню. - Да, Санса всегда стремилась к тому, чтобы они выросли идеальными леди. Эйгон вздохнул, положив пергамент на стол и подняв взгляд на ее лицо. Наконец, он задал именно тот вопрос, который Арья и ожидала от него услышать: - Ты хочешь, чтобы он приехал? - Я хочу спокойствия, а его присутствие лишь нарушит его. Он усмехнулся, изогнув одну бровь. - Осторожнее, Арья. Ты начинаешь отвечать совсем не по-королевски. Арья раздраженно выпалила: - Тогда вот тот ответ, который удовлетворит тебя: я думаю, что это лицемерно – запрещать человеку, которого ты назначил хранителем Запада, появляться при дворе. Ты не доверяешь ему свой замок, но доверяешь Западные земли, которые обеспечивают тебе большую часть дохода и оборону. Если бы ты был умнее, ты бы никогда не исключил его из малого совета и не назначил бы Гарлана Тирелла вместо него, а если бы ты был действительно умен, то понимал бы, что он – твой лучший друг в Семи Королевствах. Она заметила пламя в глазах мужа. - Мой лучший друг? Так ты называешь человека, который спал с моей женой? - Он помог тебе удержать королевства даже после того, как ты лишил его короны, приговорил своего деда и дядю к смерти и заточил свою собственную мать. На случай, если ты забыл, тебя не особенно и любили, когда ты только прибыл в Вестерос, и, если бы не он, все было бы гораздо сложнее. - То есть, я должен забыть то, что произошло между вами? - Нет, ты должен помнить, как это было, как несчастны были мы все тогда. Каждый допустил ошибку, и если я могу видеть Джессу Тирелл каждый день и называть ее своей сестрой, то ты уж точно можешь проявить немного доброты к этому человеку и не заставлять его гнить на утесе Кастерли. Он вздохнул, потирая виски. - Я боюсь, что если увижу Джендри Баратеона снова, то ударю его прямо в лицо. - Ты считаешь, мне не хочется сделать то же самое с Джессой каждый раз, когда я вижу ее? Единственным утешением для меня является то, что у меня есть сыновья, а у нее нет, - она попыталась улыбнуться. – Ты превратил меня в глупую женщину. Эйгон издевательски усмехнулся. - Тебя? Если бы у меня была сотня мужчин, похожих на тебя, я бы смог покорить любую землю. Она потянулась к нему, нежно коснувшись его щеки. - Я подарила тебе пятерых прекрасных детей и дважды вышла за тебя замуж. Ты любишь Брандона так же, как и Эймона с Дэйроном. Больше нет причин для ненависти. - Я поручу Хэлдону отправить письмо на утес Кастерли, чтобы пригласить лорда и леди Баратеон с дочерьми ко двору, - на мгновение Арье показалось, что вопрос решен окончательно и потянулась к чаше с вином, но Эйгон осторожно перехватил ее запястье, привлекая к себе внимание. – Брандон мой сын. - Да. - Я не хочу, чтобы он узнал правду. Ты просто не хочешь, чтобы он любил Джендри так же, как любит тебя. Арья согласилась, зная, что лишь приняв это условие она сможет увидеть Сансу и ее девочек и попытаться возместить тот ущерб, что нанесла восемь лет назад. Долгие годы в качестве жены лорда очень хорошо научили Арью лгать.