Шарф

Грейвса находят в подвале его дома. Состояние ужасное, он очень истощён – долгое заточение, подчиняющие заклятия, к тому же последние несколько дней Грин-де-вальд забывал его накормить. Его тут же отправляют в магическую больницу, нужно лечение, да и точно удостовериться, что он действительно Персиваль Грейвс. Тёплая, уютная палата, мягкая постель и укрепляющие зелья – литрами – всё это должно помочь, но, конечно, не сразу. Медик смотрит на двоих посетителей, они рвутся к Грейвсу, девушка что-то говорит о совместной работе, о начальнике… Её перебивает мужчина: - Мы с ним знакомы, давно, возможно, он будет рад меня видеть. – Девушка удивлённо округляет глаза, но сейчас ничего не спрашивает. Врач некоторое время продолжает хмуриться, но потом кивает и пропускает его, оставляя Тину Голдштейн в коридоре – пациенту нужны положительные эмоции, а не напоминания о работе, из-за которой он, собственно, и оказался в такой ситуации вообще и в подвале своего дома в частности. Ньют Скамандер заходит в палату и неуверенно улыбается, чуть наклонив голову. Персиваль приподнимается на подушках – он здесь уже почти сутки и на данный момент чувствует себя почти неплохо. Грейвс расширенными глазами смотрит на Ньюта, он совершенно не ожидал его здесь увидеть – подробностей произошедшего ему ещё не рассказывали , большую часть времени в больнице он или спал или метался в бреду. Ньют подходит и осторожно садится на краешек кровати – больше сесть некуда, официально посещения ещё не разрешены – слегка касаясь бедром бедра Грейвса. Скамандер не соврал – они действительно знакомы. Они действительно знакомы. У Грейвса только-только начала появляться седина, он был ещё простым мракоборцем, хоть и с большими перспективами, и отправился в отпуск в самое «подходящее» для этого время – поздней осенью – в самое «подходящее» место: на маленькую цепочку продуваемых всеми морскими ветрами островов недалеко от Англии, надёжно укрытую от не-магов чарами. Там обитали несколько видов магических животных, был заповедник с видами завезёнными и маленькая гостиница, в основном для приезжающих магозоологов. Зачем он вообще приехал на эти острова Грейвс понял, только встретив Ньюта. Грейвс шёл вдоль берега моря. Кругом громоздились большие валуны, песчаный пляж перемежался участками вылизанной волнами гальки. Когда вечером Грейвс вышел прогуляться, было ещё тепло, хоть и пасмурно. Однако вскоре похолодало и Грейвс начал думать, что пора бы возвращаться в гостиницу, но сам не зная почему продолжал упрямо идти вперёд. Персиваль ёжился в застёгнутом наглухо, но всё равно тонком пальто, пытался согреть руки в карманах. Наложенные на пальто согревающие чары почти не помогали – холодный ветер с моря леденил шею, пробирался под пальто, и, казалось, плевать хотел на достижения магического искусства. Солнце опустилось к горизонту, но никакой алой дорожки на волнах видно не было – всё небо застилали тяжёлые серые тучи. А ведь когда он только вышел из гостиницы, пейзаж –серое море, сливающееся с серым же небом, пустынная полоса песчанно-каменистого пляжа – показался ему даже красивым. Он шёл, вжав голову в плечи, пытаясь хоть чуть-чуть спрятаться от ветра за поднятым воротником, и потому другого волшебника заметил только подойдя совсем близко. Мужчина, чуть моложе Грейвса, был одет более тепло. Синее пальто, тёмно-синий, почти чёрный шарф, толстые перчатки. Помимо шарфа, горло облегал ворот свитера толстой вязки, тёплый даже на вид. Мужчина сидел на корточках среди камней, у глубокой ямы, в которую море непрерывно просачивалось между камнями. Волшебник вскинул голову, взглянул на Грейвса серыми глазами сквозь кудрявую тёмно-рыжую чёлку: - Идите тише, не спугните их. «Англичанин», - машинально отметил акцент Грейвс. - Кого не спугнуть? – спросил Персиваль, аккуратно подходя по скользким камням и тоже садясь на корточки. Осторожно заглянул в наполненную водой яму, они с волшебником почти соприкоснулись плечами. -Михирий, - тихо, как-то даже благоговейно, выдохнул незнакомый волшебник. В яме весело плавали существа похожие на морских звёзд или ёлочные фигурки с короткими толстыми лучами, которые не-маги делают на праздники из фетра. Температура осенней морской воды не доставляла михириям никакого неудобства. Они плавали туда-сюда, смешно дёргая своими короткими лучиками, розовые и голубые, с жёлтой шевелящейся бахромой по всему контуру тела. Грейвс считал себя серьёзным мракоборцем с определённой репутацией, но всё равно не смог сдержать улыбки. Незнакомый волшебник тоже улыбнулся и представился: - Ньют Скамандер. - Персиваль Грейвс. Они встали, пожали друг другу руки. Рука Скамандера – для пожатия он снял перчатку – была тёплая, в мелких следах то ли укусов, то ли царапин. Грейвс чувствовал, что его собственная ладонь холодна, как море рядом. - Кто это? – спросил Персиваль, кивнув на яму с михириями. - Вы не знаете?! – от искреннего удивления в голосе и серых глазах Грейвс едва опять не улыбнулся. Уголки его губ только чуть дрогнули, он прекрасно понял, чему удивился Скамандер, и пояснил: - Я не зоолог. Мракоборец, в отпуске здесь. У кого-нибудь другого тут же возникли бы вопросы о выборе такого странного места для отпуска. Ньют, видимо, считал эти места для отпуска идеальными и ничего не спросил. - Так кто они? - повторил свой вопрос Грейвс. – Никогда раньше таких не видел. На первый взгляд Ньют был – ничего особенного, на второй – казался странным. Грейвс давно взял себе за правило не судить о людях по первому впечатлению, сначала узнать человека получше и не слишком удивляться, если человек сильно отличается от этого самого первого впечатления. И всё равно был поражён, увидев, как преобразился Ньют, рассказывающий о михириях. Вдруг Грейвс заметил, что у Скамандера тёмно-рыжие кудри просят проверить их мягкость, глаза – серые, яркие, живые, как неспокойные волны моря, бьющиеся по правую руку, и совершенно очаровательные брызги веснушек по всему лицу. И слушать его было действительно интересно, Ньют заражал своей любовью к живым тварям, и слушатель тоже начинал любить их. Грейвс пожалел, что их учитель по Уходу за магическими существами не был похож на Скамандера, или хотя бы автор учебника не рассказывал о них так, как он. Слушая Скамандера, Грейвсу захотелось узнать больше не только о михириях, но и о всех остальных фантастических тварях; и посмотреть на них; и потрогать. И Ньюта захотелось потрогать тоже. Он был удивительно притягателен в своей увлечённости. Внезапно Скамандер замолчал и пристально посмотрел на Грейвса. Стал стягивать шарф. Персиваль не успел ничего сказать, как Ньют уже накинул ему на шею шарф, обмотал дважды и завязал спереди небрежным узлом. Мелькнула мысль, что Скамандер неплохо натренировался набрасывать что-то вот так на животных. - Что?.. – начал было Грейвс, но Ньют его перебил: - Вы совсем замёрзли. Наденьте, а то простудитесь. И улыбнулся. Персиваль не сдержался и улыбнулся в ответ. - А вы? – спросил он. - У меня тёплый свитер, - небрежно отмахнулся Скамандер. Шарф грел, как будто на него были наложены согревающие чары, хотя это точно было не так. Потом они неторопливо шли к гостинице, забрав в сторону от моря. Грейвс сначала хотел вернуться тем же путём, каким и пришёл сюда, но Ньют, взяв его за локоть, мягко увлёк Персиваля в узкий проход между двумя валунами, и обратно они пошли за небольшими песчаными холмами, прикрывающими их от стылого морского ветра. Ньют рассказывал о живущих на этих островах зверях, а Персиваль – о буднях мракоборца, где есть место не только подвигу, но и всяким курьёзам. Грейвс не знал, что рассказывал так же увлечённо, как и Скамандер о тварях. И что за всю свою жизнь так о своей работе он говорил только Ньюту, он тоже не знал. Когда они дошли до маленькой трёхэтажной гостиницы, редко когда заполненной даже наполовину, Персиваль стал снимать шарф, но Ньют замахал руками: - Оставьте! У меня есть ещё один. Грейвс глянул на совсем потемневшее небо (примерно полпути они шли, подсвечивая себе палочками) и сказал, обращаясь к тучам и боясь отказа: - Время ужина, составите мне компанию? Ньют радостно кивнул и Персиваль почувствовал, как расслабляется что-то внутри, уже напрягшееся было в ожидании равнодушного «Нет, спасибо», и улыбнулся. За сегодня, с Ньютом, он улыбался, кажется, больше чем за предыдущий месяц.