Шарф

      Всё время они проводили вместе, начиная завтраками и заканчивая ужинами, а иногда и поздними перекусами у кого-нибудь в номере. Скамандер водил Грейвса в заповедник, куда пускали только магозоологов, но в основном они ходили по самому большому острову или аппарировали на соседние – Ньют предпочитал изучать животных в естественной среде обитания. Персивалю казалось, что за время этих прогулок он узнал о магических животных больше, чем за всё время обучения в школе. И совершенно точно, что сейчас ему было интереснее о них узнавать. Они видели полиппий – животных, похожих на большие округлые валуны, и почти таких же подвижных. - В общем-то, они только лежат и иногда переворачиваются, - пояснил Ньют. – Маглы принимают их за камни. Выходили в море со смотрителями заповедника – посмотреть на фанзерок, похожих на трёххвостых скатов. Ньют чуть не свалился в воду, пытаясь погладить детёныша – Персиваль еле успел его схватить, и позволил себе пару лишних секунд подержать его в объятиях. - Когда у фанзерок брачный сезон и они отплывают дальше в море, магам приходится сутками быть рядом в лодках, - рассказывал Ньют. – Чтобы прятать чарами их танцы от проплывающих магловских кораблей. Грейвс рассказывал о всяких раскрытых преступлениях, а Скамандер сообщал, какие именно животные помогли бы преступникам не попасться. Грейвс, смеясь отвечал, что рад и тому, что Ньют не преступник, и тому, что преступники небольшие любители животных. Ньют прищурился на небо, потом перевёл взгляд на Персиваля, и сказал: - Я раньше не интересовался криминальной хроникой, а зря. Никогда не думал, что можно ограбить магловский банк с помощью Патронуса! - А знаешь, при помощи какой счастливой мысли он его вызывал? – спросил Грейвс. – Мыслью об украденных магловских деньгах! Скамандер рассмеялся. Персиваль заметил, что Ньют стал меньше сутулиться и втягивать голову в плечи, а из глаз исчезла постоянная настороженность. Наверняка, раньше его мало кто слушал с таким интересом – перебивали, начинали сторониться странного, увлечённого животными, волшебника – и Ньют постоянно ждал, что сейчас его будут осмеивать или просто, отмахнувшись, не станут слушать. Но Персивалю и понравилась в Ньюте именно эта увлечённость, и Ньют, похоже, понял, что с Грейвсом можно быть самим собой и не бояться насмешек и не понимания. К тому же, о работе Персиваля окружающим – за исключением коллег, которые и сами всё это знают, - тоже было слушать не особо интересно, или он рассказывал не так, как Скамандеру. Ньют поцеловал его первым. Замер на секунду, как когда повязывал шарф, каждый день бывший у Грейвса на шее, потом положил Персивалю руки на плечи и осторожно коснулся губами его губ. И попытался тут же отстраниться, как если бы гладил гиппогрифа – погладь и отойди, вдруг ему не понравится. Но Персиваль совсем не был против. Он шагнул вслед за Ньютом, не дав ему прервать поцелуй, и крепко прижал его к себе. Скамандер обнял Грейвса в ответ, зарылся пальцами в волосы. Персивалю хотелось большего, всего и сразу, но он прекрасно понимал, что не надо торопиться. Наконец они чуть отстранились, но продолжали стоять обнявшись. Грейвс легонько поглаживал спину Скамандера, они ничего не говорили – да и не нужно было – только смотрели друг другу в глаза. Среди туч, впервые за весь отпуск Персиваля, выглянуло солнце. Они и дальше продолжали гулять по островам, только теперь больше целовались, а не наблюдали за животными. Персиваль думал, что Ньют какой-то жадный до человеческой ласки, поцелуев, объятий, но с удовольствием потакал его желаниям. Кроме них там было мало волшебников, но они всё равно стремились уйти в более пустынные места – маленькие пляжи, окружённые валунами, пустошь с высокой сухой травой в центре острова, небольшой низкорослый лес – скорее даже перелесок – у северного берега. Дни стали чуть теплее – последнее тепло перед зимой – почти стих ветер, солнце, хоть и не грело, но выглядывало из-за туч всё чаще. На одном из пляжей, маленьком песчаном кружке, укрытом камнями даже от солёных брызг, Ньют вдруг резко дёрнул Персиваля за руку, повалив за собой на холодный слежавшийся песок. И стал целовать как-то отчаянно-страстно, и обнимал так крепко, будто хотел вплавиться в пляж вместе с Персивалем. В холодный песок! – осенило Грейвса, и он, не отпуская Ньюта, перевернулся, оказавшись снизу. Ньют отстранился и посмотрел на Грейвса: - Песок холодный. - Я знаю, - ответил Персиваль, и Ньют застенчиво и счастливо улыбнулся, правда, тут же встав и подняв Персиваля с земли. Они продолжают гулять, целоваться и разговаривать - обо всём на свете, или просто молча делят на двоих пустынную красоту островов. Персиваль хочет пригласить Ньюта остаться у себя в номере после вечернего – ладно, скорее ночного – чая, или остаться у него, но чувствует, что не нужно торопиться, если он хочет Ньюта всего и насовсем. Нужно не спугнуть, подождать немного, и… В голове у Персиваля всё чаще мелькают не то чтобы видения или мысли, а такие образы будущего, на которых стараешься не сосредотачиваться, чтобы не спугнуть счастье, не сглазить, как говорят не-маги. Что-то тёмно-рыжее рядом, крылья и лапы, хлопающие и топающие в его большом и пока ещё пустом доме… Хотя, учитывая законы о магических существах в Нью-Йорке… Зелёные поля, укрытые влажными туманами… наверняка в Лондоне тоже нужны хорошие мракоборцы… Всё кончилось в одну минуту. Грейвс ждал Скамандера в холле гостиницы и Ньют с быстрым топотом сбежал по лестнице, но уже с дорожной сумкой в руке. - Прилетела сова!.. – на бегу крикнул Ньют. – Мне срочно нужно в Африку... Не договорив и почти не останавливаясь, он быстро мазнул губами по губам Грейвса и исчез в зелёном пламени камина. А Персиваль остался стоять в пустом холле гостиницы, на холодном и мрачном, продуваемом сырыми ветрами острове.