Триптих

Высоко над небом висел наколенный как лампочка диск солнца, лучи которого казалось, готовы согреть любого, кто нуждался в этом. Но только не его, внутри которого все прозябло и стало сыро. На сердце сквозило. Какая ирония, ведь именно он больше всех любил тепло. Но это было уже «вчера». Не заметив как, но человек оказался в парке. Не придав событию никакого значения и пнув камень, лениво поплелся дальше, уходя все дальше вглубь парка. Завидев скамейку, захотелось вдруг присесть, видимо усталость давала о себе знать. Робко озираясь вокруг, он заметил клоуна игравшего с детьми. Картина сразу же вызвала болезненные воспоминания: Клоун, глупый клоун, Дай свой красный нос. Буду на тебя в нем Больше чем похож. Намалюю белой краской лоб, Словно зарисую всех невзгод улов. И, улыбку красной полосой Проведу от уха к уху я дугой. Натяну и тапки, и камзол шута, Встану в центре зала. Упадет слеза… А в ответ услышу хохот заливной. **** Люди видят в нас, лишь пару дураков. А ведь нам известна вся печаль веков. «Да старина, а ведь это то, чем ты являешься в глазах людей. Всего-навсего шутен, карлик, уродец, затесавшийся в великую тройку. Хотя бы себе можно и сознаться. Беда в том, что я готов и дальше выполнять эту роль, лишь бы все было как раньше: нас четверо, снова сочиняем вместе, а самое главное видим в глазах друг друга тот свет, который некогда привлек нас. Но, увы, огонек давно погас, а как его разжечь снова? Никто не даст ответа. Мои ощущения таковы, что я почти потерял не коллег, а родных мне людей. На руке у человека пять пальцев. Когда не хватает хоть одного, рука больше не может правильно существовать. Ребята мои, как же так случилось, как же так?!» - «Пивет!» Тоненький голосочек разбудил сознание человека. На скамейке рядом с ним, сидела белокурая девчушка лет пяти. Ее большие пребольшие глаза уставились на него с любопытством. В одной руке она держала мороженное, которое готово было встретиться с полом, а другой почесывала носик. - «Ти кто?» - «Я клоун!» - «Клёун? А где твой касюм?» - «Украли.» - задумчиво произнес человек. - «Я Лилу, а как зявут тебя?» - «Ричард.» - «Рисярд. Рисярд, посему ты такой грусьный? Мозет тебя обидели? Хочешь моозеного, бери мне не залко? Она протянула Ричарду рожок. - «Бери!» На лице Ричарда появилась смесь чувства жалости к себе, и любви к этому маленькому созданию, за проявленный чистый порыв души. Она готова была поделиться с ним ценным, просто так, от искренности сердца. Ей не нужен был автограф, она не хотела с ним фотографироваться или по панибратски поговорить. Нет, она просто хотела его пожалеть. - «Спасибо милая, но кушай сама. Мне нельзя сладкого.» - «Ооо, эфо песяльно. Моя мама тозе мне запресяет!» – смущенно засмеялась она, и спрятала лицо в ладошки. – «Восьми тогда мою жужу.» - «Жужу?» - «Да!» - протянув руку и раскрыв кулачок, на ладошке заблестел кулончик – маленький, позолоченный жучок. Он был весь в шоколаде, но даже сквозь него переливался на солнце. -« Что ты Лилу, я не могу это взять, это слишком ценное сокровище.» – Лицо Ричарда стало еще более жалостливое. - «Восьми, мне не залко.» - «Спасибо!» – он взял подарок и крепко сжал его в руке. Из голубых глаз виднелись горошинки слез. Он сломался. Ему хотелось рыдать, но он улыбался. Как не странно, но эти два чувства очень легко слились в нем. - «Ти пласешь?» -«Нет, что ты.» - «Ти пласешь.» – недолго думая, она обняла его крепко, и залепетала – «Не плась Клёун, не плась, ты зе такой прекрасьный , разьве ты не видесь?» Тут послышался зов: «Лилу, где ты, Лилу?». Девочка оторвалась от Ричарда и, умывая слезы, сказала: - «Этё меня, мама. Просяй Рисярд!» - «Прощай Лилу!» Она убежала. Ричард очутился один на скамейке. Что это было? Может быть сон? Все возможно. Он разжал кулак. Там был маленький золоченый жучок. Он посмотрел вдаль, в голове звучали слова: «Ты же такой прекрасный, разве ты не видишь?» - «Теперь вижу Лилу, теперь вижу…»