Упрямые

Фарья рухнула на кровать, утыкаясь лицом в ладони. И что теперь, что дальше? В Венгрии её ждет смерть — без разницы, от руки дяди или же Папы Римского. А тут… Султан ясно дал понять, что в письме ничего такого не было, а она здесь теперь на положении пленницы. А зачем ему ее здесь держать? Между ними ничего нет, кроме дел государственных. А что, если… А вдруг он ее выдаст Папе? Это же неминуемая смерть. Причем не быстрая, как от меча дяди, а медленная и болезненная, и наступит она после долгих пыток инквизиции. Но ведь падишах сказал бы ей, надумай он так поступить… А зачем ему это говорить? Чтобы она сбежала? Вообще, на что она надеялась, приплывая сюда? Что добрый султан Мурад защитит ее от дяди и подаст венгерский трон на золотом блюдечке? Дура! По щекам непроизвольно потекли слезы отчаяния. Она впервые не может сделать ничего, совсем ничего! Ей остается лишь ждать. Что может быть хуже, чем ожидание? Ожидание того дня, когда султан Мурад и Папа договорятся о цене. Неужто он продаст ее, как рабыню? Неожиданно в дверь постучали, и Фарья, быстро вытирая слезы с лица, крикнула: — Войдите! На пороге показался гонец, и, ничего не говоря, подал ей в руки письмо. — Что это? От кого? Вопросы Фарьи остались без ответа. Гонец, ничего не говоря, выскользнул за дверь. Фарья дрожащими руками вскрыла письмо. Нет, нет, нет! Почему всем ее кошмарам суждено сбываться? За что? Что такого совершила Фарья Бетлен? За что расплачивается? Может, лучше это…сделать самой? Взгляд Фарьи упал на кинжал. И вправду, всего один удар… Это будет быстрее и менее болезненно, во всяком случае. Ну, а все же? Вдруг это не правда? Дура! Конечно, это правда. Здесь стоит его тугра, сомнений нет. Это лучший выход… Руки Фарьи потянулись к кинжалу. ****** — Повелитель.- Силахтар подошел к падишаху, уже севшему на коня, — ваш меч… — Мой меч? — Падишах глянул на пояс и увидел, что меча в ножнах не было. — Я забыл его у принцессы. — Его сейчас принесут, мой падишах. — Не нужно, Силахтар. Я сам. — Падишах поспешил в покои принцессы. Фарья развернула кинжал к себе. — Давай же, Фарья! Ты не трусиха, — прошептала принцесса, пытаясь дрожащей рукой выровнять кинжал так, чтобы он попал в сердце. Вот так она умрет? Одна, в плену турецкого султана, сама сдавшаяся в этот плен? — Прости мне, Господи, мои грехи.- Принцесса закрыла глаза, готовясь оборвать свою жизнь. — Принцесса, я забыл у вас свой меч… Фарья? В покои девушки быстрой походкой вошел падишах, и тут же замер, увидев Фарью с занесенным кинжалом в руке. Кинжалом, который должен был вот-вот воткнуться в ее грудь и оборвать хрупкую жизнь принцессы. На мгновение перед глазами падишаха встала картина: мертвая Фарья, с навечно потухшим взглядом и замолкшим сердцем, смотрящая в никуда. Падишах спешно отогнал сейчас слишком реальное видение. — Фарья, что ты делаешь? Опусти кинжал. Принцесса проигнорировала слова Султана Мурада, смотря сквозь пелену слез лишь на кинжал, занесенный над своей грудью. «Давай, Фарья. Одно, всего лишь одно движение… Давай, Фарья Бетлен, давай!» — Убери кинжал. Это приказ, Фарья, — глухо произнес Мурад, медленно подходя к девушке. — Прошу тебя, опусти кинжал! — Не подходите! Я не хочу умирать, но лучше сделать это самой, чем позволить убить себя кучке фанатиков, — после этих слов Фарья поспешно произнесла слова молитвы, и быстрым движением вонзила кинжал себе в грудь. — Нет! Фарья!!! ****** — Атике Султан, рада вас видеть. Вы куда-то идёте? — Айше Султан насмешливо улыбнулась младшей сестре падишаха. — Это не твое дело, Айше. Займись своими детьми, — резко ответила Атике, отворачиваясь от Хасеки и проклиная ее, призывая на ее голову все небесные кары. — Решили навестить принцессу Фарью? Что ж, похвально. Бедняжку наш Повелитель Султан Мурад Хан Хазрет Лери выгнал из Топкапы, ей нужна ваша поддержка. — Замолчи, Айше. Усвой простую истину — мнения рабов не спрашивают. А ты -рабыня. — Верно, султанша. Наш падишах не даровал мне свободу. Пока не даровал. Но я принадлежу любимому человеку, а вы… — Айше наклонила свою изящную головку, усмехаясь, — Ваша участь менее счастлива. Ваша валиде выдаст вас замуж по расчету, и вам, как и большинству султанш, придется всю жизнь прожить с нелюбимым человеком. — Айше…- прошипела Атике, занося руку для удара. — Дэстур! Султан Мурад Хан Хазрет Лери! По коридору шел падишах, неся на руках бледную принцессу. Ее голова покачивалась в такт шагам султана, руки безвольно болтались. Грудь была в спешке перевязана чем-то белым. И кровь, кровь везде — на груди, на руках, даже кафтан падишаха был испачкан в крови. — О, Аллах! — Атике уставилась на брата и принцессу, забыв склониться. Айше поклонилась, старательно скрывая улыбку. Когда падишах скрылся за поворотом, девушка ядовито ухмыльнулась: — Что же такого она сделала, что так прогневила Повелителя? — О чем ты, Айше? — Вы разве не видите? Наш падишах поступил верно, убив эту змею. — Заткнись, Айше! Змея здесь только одна — и это ты. Атике умчалась, оставив довольную Айше в одиночестве. ****** — Сделайте хоть что-то! Мне она нужна живой! — прорычал падишах, отдавая принцессу лекарям. Сердце ее едва-едва билось, а дыхания почти не было слышно. Лекари уложили девушку на кровать и закрыли двери. Мурад обхватил голову руками, проклиная себя за все. За те слова, за то, что выслал. Зачем она это сделала? Думала, что он выдаст ее Папе? Скорее его мать перестанет рваться к власти, чем он сделает это. Могла же спросить! А зачем? Чтобы получить в ответ то же, что он ей сказал чуть ранее? Все правители лгут. Ради себя и своих государств. Фарья об этом прекрасно знала и все равно бы не поверила. Судьба ему дала такую женщину, чтобы сразу отнять? Зачем Фарья убила себя? Убила? Нет, она жива, лекари ее спасут. Конечно, обязательно спасут. — Повелитель! — Атике подбежала к окровавленному Султану, окидывая его тревожным взглядом, — Что с тобой? Что ты сделал с Фарьей? — Я? Ничего. Я ее и пальцем не тронул, Атике, — раздраженно бросил падишах. — Почему ты тогда весь в крови? А Фарья? Ты убил ее? Скажи мне правду, Мурад! — Замолчи, сестра, замолчи! — Мурад больно сжал ее подбородок и процедил ей в лицо:  — Я ее и пальцем не тронул. А теперь пошла вон! — Мурад… — Вон! Я сказал вон! — Как прикажете, мой Повелитель, — процедила в ответ Атике, точно так же, как и Мурад ранее. Затем, тряхнув тряхнув плечами, убежала к себе, оставив Мурада одного дожидаться известий лекарей. ****** — Быстрей, Бурназ! Быстрей! — Ничего не выходит, она умирает, мы ее только мучаем! — старая лекарша влила снадобье в рот принцессе. — Лучше помучаем ее, чем скончаемся в муках сами. Ты слышала, что сказал Повелитель? Он зол, и если девушка умрет… — Да знаю я. — Неужели… — О, Аллах… — Так быстро… — Замолчите! Нужно сказать Повелителю! ****** Мурад со страхом смотрел на медленно открыващиеся двери. На пороге показался лекарь, сжавшийся в комочек, и судорожно пытающийся подобрать слова. — Ну? Что с ней? — севшим голосом спросил султан. — Повелитель, мы… Мы… — Говори же! Говори! — Мурад приготовился в который раз услышать страшные слова. В чем провинились он и Фарья? О, Аллах, пусть хоть в этот раз он не услышит этих жутких слов. Пожалуйста… — Принцесса, она…- Мурад запнулся, боясь произнести это вслух. — Она жива, мой падишах. — О, Аллах! Спасибо, — падишах улыбнулся, не замечая, как странно мнется лекарь. — Что с тобой? Ты мне что-то не сказал? -Повелитель, я… — Говори, иначе отправишься вслед за мужем Геверхан! — прорычал Мурад, хватая лекаря за грудки. — Ну, говори! — Она… Она умрет. До утра не доживет. Мы дали ей морфия, чтобы она не чувствовала боли, и… — Что «и»? — взревел Мурад. — У нее аллергия на морфий, Повелитель. Простите, — лекарь склонился еще ниже, надеясь, что его минует гнев султана. Мурад с силой оттолкнул лекаря так, что тот упал на пол, и подбежал к кровати. Прекрасная Фарья лежала на подушках, как мертвая. Кожа, бледнее которой только фарфор, и прикрытые глаза. Едва-едва слышное тяжелое дыхание. Мурад знаком приказал всем выйти, оставаясь с Фарьей Бетлен наедине.