Упрямые

Мурад пил вино. Бокал за бокалом, лишь бы не вспоминать. Он уже плевать хотел на письмо и на Фарью. Айше...Милая, добрая, расчетливая тварь. Он столько лет пытался быть лучше этого проклятого Генриха. Этот герцог постоянно был в ее мыслях, постоянно. Он чувствовал, что она постоянно сравнивает его и своего жениха. И сравнение явно было не в его пользу. - Повелитель! - Силахтар вошел в покои с письмом в руке. - Письмо... - Вон! Пошел вон, Силахтар! - взревел падишах, и в Силахтара полетел хрустальный графин. Силахтар, повинуясь рефлексам, молниеносно пригнулся и умчался вон от греха подальше. А Мурад остался один. В полутемных покоях, наедине с тяжелыми мыслями и вином. ****** Айше вытерла слезы рукавом. Она встала и устало опустилась на диван. Скандалить у двери не имело смысла - не откроют. В который раз в приступе ревности он запирает ее. Зачем? Тело все равно принадлежит ему. А душа... А душа вольна любит, кого пожелает. И пусть Генрих мертв, пусть отчасти по ее, Айше, вине. Мурад все еще пытается чего-то добиться. Чего? Айше его никогда не понимала. Но он дал ей статус Хасеки и возможность жить. Жить спокойно, богато и в любви. Генрих ей мог дать тоже самое. И у него не было кучки родственников, единственной мыслью которых было "я - Династия!" У Генриха же была лишь белокурая малышка-сестра. Мария. Милая маленькая девочка, она при виде Айше смешно вытягивала ручки и говорила: "Анна, тетя Анна пришла! Господи, как давно это было. Пора уже смириться. Она - Айше Султан, и ее судьба - этот дворец, султан Мурад и дети. И власть. ****** Кесем Султан подняла глаза с документов на Лялезар, только что протараторившую последние новости. - Значит, принцесса ранена, а Айше заперта у себя в покоях? - Да, султанша. Еще наш Повелитель повздорил с Атике Султан. Потом Атике Султан поссорилась с Геверхан Султан. - Из-за Фарьи? - Мне неизвестно, султанша. - Хорошо, можешь идти. Кесем устало откинулась на подушки. Опять скандалы. Опять проблемы. Когда же в этом Дворце наступит блаженный покой? ****** - Принцесса, принцесса! Фарья ощутила противный запах, что-то засверебило в носу и... Апчхи! Фарья распахнула глаза. Рядом сидела плачущая Нуну. - Принцесса, вы очнулись! Зачем, зачем вы это сделали, скажите? Принцесса... - Нуну укоряюще смотрела на Фарью. - От вас зависит жизнь вашей матери и вообще существование Венгерского Королевства, и... - Я знаю, Нуну. - Фарья произнесла это и сразу закашлялась, ощущая, как боль в груди нарастает. Это было слишком даже для привыкшей к боли Фарьи. - Обезболивающее, Нуну, прошу. - Сейчас, принцесса, - Нуну схватила какой-то пузырёк и поднесла к губам Бетлен. Фарья покорно открыла рот и проглотила жуткое на вкус зелье. - Он...Он выдаст нас Папе, Нуну... Это было последним, что произнесла принцесса, прежде чем уснуть. Обезболивающее оказалось обыкновенным снотоворным. ****** - Геверхан! Геверхан! Я к тебе, - Атике неловко заглянула на балкон. Геверхан оторвалась от вышивки и посмотрела на Атике. - Проходи. - Геверхан показала рукой на софу рядом с собой. - Ты что-то хотела? - Помириться. - Хорошо. Считай, что этого разговора не было, - Геверхан с равнодушием договорила фразу и сделала стежок. - Пришла узнать, буду ли я молчать про Силахтара? - Ты очень проницательна, Геверхан, - Атике виновато улыбнулась. - Буду. Но с одним условием. - С каким же? - Вы прекратите эту глупую игру в любовь. Ты будешь спокойно сидеть в своих покоях, сплетничать и готовиться к свадьбе. По слухам, мать уже подобрала тебе жениха. - Геверхан... Этого не может быть! Я не хочу замуж! - А что ты хочешь? Всю жизнь провести рядом с братом-повелителем? Скоро наступят страшные времена. Наши братья уже не милые малыши, а взрослые шехзаде, готовые бороться за власть, - Геверхан отложила вышивку в сторону и заглянула в глаза Атике, в которых плескалось отчаяние. И в это отчаяние ее повергло не сообщение о грядущей междоусобной войне, а весть о замужестве - Геверхан была в этом уверена. - И лучше тебе поскорее выйти замуж и ограничить свой мир мужем и детьми. - Но это неправильно! - Но так спокойнее. Я тоже выйду замуж. Поговорю с матерью. Пусть подберет мне мужа. - Геверхан, наши братья не будут бороться за власть! - Атике нервно теребила кулон на шее. - Будут. Даже если не они, то силы, стоящие за ними. - Ты о Баязиде? - И о нем тоже. Думаешь, Гюльбахар Султан в ссылке молится за здравие Султана и Валиде? Нет. Она готовит восстание. Каждый раз восставшие кричат имя Баязида. - Он ни при чем! - Какая ты наивная, Атике. - Зато ты очень умная, да? - Успокойся, Атике. Мурад либо казнит своих братьев, либо...Его ждет участь Османа. ****** - Нарин, мы хотим к маме, - Ахмед дернул калфу за подол платья. Калфа, пряча глаза, опустилась на колени перед детьми. - Нельзя, шехзаде. - Нарин, пожайлуста, - Ханзаде смешно надула губки, а по пухлым маленьким щечкам покатились слезы - Нельзя. Простите, - калфа взяла детей за руки. - Пойдемте в сад, а? - Почему нельзя, Нарин? - Ханзаде вытирала слезы маленькими ручками, а те текли и текли. - Вы слишком маленькие, я не могу.... - Все считают нас маленькими и глупыми! - голос маленького Шехзаде сорвался на крик, в котором звенели слезы. - Я все вижу, и Ханзаде тоже. - Малыш крепко взял сестру за руку. - Каждый раз, когда отец приходит к нам, мама плачет ночью. И сегодня он тоже пришел. Ханзаде сказала, что злой. Это из-за него маму заперли! Он постоянно запирает маму и мы долго не видим ее! - Шехзаде, тише. Тише, - Нарин пыталась успокоить ребенка. - Тише. - Ахмед, Валиде Султан. Она поможет нам, ведь так? - личико Ханзаде осветила наивная надежда. - Не стоит. Прошу вас, идем в сад, - упрашивала калфа детей, загоревшихся идеей справедливости. - Стоит! - Выкрикнул Ахмед и побежал к покоям бабушки, крепко сжимая ручку сестры. Нарин устало всплеснула руками и помчалась следом. ****** - Геверхан, никто не посмеет поступить так с султаном! - Атике вскочила с софы, нервно начав ходить по комнате. Геверхан наградила ее сочувствующим взглядом, на что Атике закатила глаза, зная, что дальше последует обвинение в наивности. Так и было. - Ты слишком наивна. Брат Осман тоже был султаном. - Да, но за его спиной не стояла сама Кесем Султан. - Атике, наша мать сильна. Но не всесильна. - Ты считаешь, что лучше закрыться в своем Дворце из-за того, что только может случиться? Это смешно, Геверхан. И глупо. - Зато будет не так больно. - Откуда ты знаешь? - Когда мы жили в Эски-Сарае, я была вполне взрослой, чтобы осознавать все. Я зациклилась на тебе и сестрах так, что почти не почувствовала боли утраты. Ни в первый раз, ни во второй. Ни когда казнили Мехмеда, ни когда казнили Османа. - Все, Геверхан, замолчи! Молчи! - Атике помчалась вон. Геверхан устало проводила ее взглядом.