Упрямые

— Нуну, Нуну! — Фарья возбужденно носилась по комнате, игнорируя ноющую боль в груди. Нуну стояла рядом с Принцессой, держа в руках платье, которое Фарья должна была надеть. — Я уеду отсюда, сяду на Трон! Ирштван болен, не протянет и месяца. Мне не придется воевать и раззорять собственные земли, не нужно будет ложиться под Падишаха, дабы выпросить войско. — Принцесса, а Султан знает? — Нет. Это все организовала Кесем Султан. — А если это ловушка? Вдруг вас там убьют или сдадут Папе, Принцесса? — Иртшван и вправду болен. Вот письмо от Луизы Этлан, она сообщает, что он весь покрыт струпьями, особенно там, где никто не видит. — А откуда она об этом знает? — А ты не догадываешься, Нуну? — О Господи… Он обесчестил ее? — Какое обесчестил? Этлан переспала с половиной страны. И не только с мужской. — У вас был шанс стать Султаншей. — Нуну, я — Венгерская Принцесса, и сейчас Трон буквально сам падает мне в руки. А для того чтобы стать Султаншей нужно сделать очень многое, и впервую очередь — родить ребенка. Это будет очень долго. — Разве вы не любите Султана Мурада, Принцесса? — Я и сама уже не знаю, Нуну. Раньше его присутствие заставляло меня улыбаться, а сейчас я боюсь его. Он слишком неуравновешен. К счастью, он ко мне больше не приходил, — Фарья прижала руку к ране и наконец уселась в кресло, — Садись тоже, Нуну. Кесем Султан отправила весть — послезавтра уезжаем. Все таки здесь лучше, чем в лазарете. Я уже привыкла считать эти комнаты своими. Здесь великолепный вид из окон. Знаешь, в лазарете я поцеловалась с Шехзаде Баязидом. Это было прекрасно. Представляешь, Нуну, прямо как с Мурадом в самом начале, -гувернантка убрала платье, отчаявшись облачить в него воспитанницу, и потянулась за расческой, — Я, кажется, влюбилась. — О Господи, Принцесса! О ревности Султана Мурада ходят легенды, а вы… — Он не знает. И не узнает, Нуну. Бурназ Хатун, судя по всему, сильно привязана к Баязиду. — А если она проговорится? Не дай Господь… — Ты бы меня предала, Нуну? — женщина тут же замотала головой из стороны в сторону. — Вот и она не предаст Баязида. Представляешь, он зовет ее Валиде Бурназ и руку ей целует, как матери. Знаешь, спасибо тебе, Нуну. За то, что ты рядом. Я раньше об этом как-то не задумывалась. Ты единственная пошла со мной к османам, хотя и знала о том, как с нами здесь могли обойтись. Как вспомню о Лукреции — так прям жить не хочется. Счастливая девушка ехала к жениху, а тут… Мне порой кажется, что Мурад безумен. Подай мне бумагу. — Бумагу? Зачем, Принцесса? — Напишу Баязиду. А ты отнесешь. — Это опасно. Королева Кесем согласилась помочь вам, а вы провоцируете ее. — Баязид не ее сын. Какая провокация? — Королеве это не понравится. Я не разбираюсь в здешних обычаях, но это явно чревато неприятностями. — Нуну, просто одно письмо. Ничего более. — Хорошо, пишите. Я отнесу. На бумагу быстро и легко ложились слова: 《Шехзаде, Меня греет мысль, что-то, что произошло тогда было чем-то большим, чем просто обоюдная слабость. 》 — Держи, Нуну. Отнеси так, чтобы никто не видел, ты поняла? -Да, Принцесса. Гувернантка выскользнула из покоев, а Фарья подошла к окну. На другом берегу Босфора зажигались огни, воды реки таинственно мерцали. И почему ее чувства так непостоянны? Недавно она сходила с ума от одного взгляда Падишаха, и лишь выдержка, выработанная за свою жизнь подле Трона помогла ей. И вот то же она чувствует рядом с Баязидом. Ей от него ничего не надо, ни войск, ни власти. Ему тоже. Может, поэтому тот поцелуй был так прекрасен? Когда-то Королева Катрин говорила, что после любви остается или ненависть, или дружба. Интересно, а страх — это форма ненависти? Наверное да. Но скоро она будет далеко, в родной Венрии, над головой перестанет висеть дамоклов меч в виде Султана Мурада. Принцесса решила, что обязательно будет писать Баязиду. Он ведь тоже влюблен, верно? Послышался стук в двери. — Войди. На пороге показалась Нуну. Едва дождавшись, пока двери закроются, Фарья спросила: — Отдала? — Отдала. — Спасибо, Нуну. Надеюсь, он напишет ответ. — Принцесса, речь шла только об одном письме, — возмутилась мадам. Принцесса лишь улыбнулась и мечтательно уставилась в окно. ****** Айше выгнала всех из хамама и осталась одна наедине с водой. От ее волос шел легкий запах нанесенных благовоний, а сама Айше возлегла на теплый мрамор. Скоро опять идти к Мураду, извиняться, унижаться, а потом опять рыдать ночами от ревности и бессилия. А он в это время будет развлекаться с ненавистной предательницей. По милым щечкам потекли слезы, а сама Айше просто взвыла: — Я хочу домой! — Айше? Что с тобой? Хасеки мгновенно вскочила и склонилась перед Геверхан Султан. Та была облачена в синий халат. — Султанша, прошу простить меня. — Ничего, Айше. Присаживайся, -Геверхан Султан присела на мрамор рядом с Хасеки и потянулась за яблоком. — Плачешь? — Нет, что вы, Султанша… — Из-за Брата-Повелителя и Фарьи, верно? Утри свои слезы — Фарья уезжает к себе. — Что? Правда? Султанша… — Хасеки удивленно вытаращила глаза. Неужели все? Венгерская выскочка убирается к себе на родину! — Мне нужно будет поблагодарить Кесем Султан. — Да, нужно будет. Но ведь ты не будешь отрицать, что наш Повелитель привязан к Принцессе? — Султанша, я не понимаю… — Айше, ему сейчас очень плохо. Он добровольно выслал ту, что любит, — на этих словах Айше заметно скривилась, но Геверхан Султан продолжила дальше. — Все знают, что он не скоро призовет тебя. Лучше приди сама и извинись. — Султанша, за что? — Мой брат — человек очень гневливый и жестокий. Но он очень совестливый. И совесть гложет его. Я не знала, поговорит ли с тобой об этом Валиде, поэтому говорю сама: прости его. Он не ангел, но ему тоже больно. Но эту боль раньше видела только Валиде. А сейчас увидела и я. Он тоже мучается, как и я, в тоске по любимому человека. Только мой муж мертв, а ты жива. И он жив. — Султанша, я устала. Каждый раз, когда он злится, мне вспоминается Лукреция. Однажды она нашла способ написать и передать письмо, где описывала жестокого клиента. И Мурад, когда в гневе, так похож на того человека, что внутри меня все стынет от ненависти, — Айше уронила голову на колени и затряслась в рыданиях. Геверхан ласково гладила ее по спине. Наконец Хасеки стала успокаиваться, рыдания стали тише, а плечи вздрагивать реже. Затем она выпрямилась и произнесла неестественно ровным голосом: — Спасибо, Султанша. — Не за что, Айше. Подумай о моих словах. — Хорошо, Султанша. Вы позволите позвать девушек? — Хасеки махнула в сторону двери. Геверхан милостиво кивнула ей, и Айше крикнула: — Девушки! — когда в хамам вошли пять наложниц, она продолжила: — Помогите мне и Геверхан Султан. — Как прикажете. Через несколько часов молчания, во время которых Геверхан отдыхала, а Айше думала о Мураде и их последней ссоре, Хасеки подала голос: — Я извинюсь, Султанша. Но попозже. Так странно понимать, что в наших ссорах виноват не он один. — Мой брат изменился. Кстати, Принцесса уезжает послезавтра, — недвусмысленно намекнула сестра Мурада. Хасеки недоуменно выгнула бровь, затем понимание осветило ее лицо. — Вы считаете, что это хороший вариант? — Да. Тогда он и думать забудет о Фарье. — Ну… Ладно. Спасибо вам, Султанша. И простите, что вывалила на вас свои проблемы. — Айше, я — старшая сестра, я привыкла заботиться о Мураде. Он не принимает прямую заботу, приходится так. Гюльсюм, ты закончила? — Да, Госпожа. — Султанша, — Айше встала и поклонилась. Геверхан Султан покинула хамам. ****** — Принцесса, пришел стражник от Шехзаде Баязида, принес это, — Нуну передала Фарье шелковый мешочек, неодобрительно сверкая очами. Фарья тут же развязала золотые тесемочки и вытащила на Свет Божий письмо и колечко. 《Принцесса, Не знаю, что это было, но это взаимно.》 Кольцо оказалось серебряное, с маленьким хрусталем в тонкой оправе. Фарья счастливо улыбнулась и надела колечко на палец. — Прекрасно, да, Нуну? — Принцесса… — Сейчас я напишу ответ. 《Шехзаде, Я очень рада, что это взаимно. И прошу вас приехать послезавтра в полдень на пристань. Благодарю за кольцо, оно всегда будет со мной.》 — Принцесса, поигрались и хватит. Не стоит так рисковать. — Нуну, пожайлуста, — Мадам тяжело вздохнула, но письмо все же понесла. 《Принцесса, Почту за честь ответить на ваше приглашение. Это кольцо сделано самым лучшим ювелиром Стамбула. Но, зная вас, смею утверждать, что вы больше любите мечи? 》 《Шехзаде, Не все, а только свой. Я бы хотела встретиться с вами лично, но это слишком рискованно.》 《Принцесса, Как я понял, вы вскоре покинете нас? 》 《Шехзаде, Да, это так. Прошу вас, не пишите мне больше. Ваши письма пьянят меня, как вино, а мне как никогда нужна трезвая голова на плечах.》 — Это все? — устало спросила Нуну. — Да, все. Хватит мне играть в любовь — Венгрия важнее. И Принцесса любовно провела пальчиком по кинжалу. ****** Хасеки Султан уже вышла из хамама, пришла в свои покои и переоделась, как на пороге показалась Лялезар-калфа. — Султанша. — Да? — Повелитель прислал вам, Шехзаде и Султанше подарки. — Неси, — махнула аристократичной ручкой Хасеки. — Султанша, они в саду, — произнесла калфа с небольшой полуулыбкой. — Хорошо, мы сейчас выйдем. Нарин! Собирай детей на улицу, — приказала Айше. Затем облачилась в накидку, накинула белый платок на голову, закрепила подаренной Мурадом заколкой, схватила деток за руки и отправилась в сад. — Мама… Пискнула Ханзаде при виде лошадей. Два пони, один белоснежный, как снег, а другой черный, как ночь, тихонько ржали и копали копытами землю. — Мой черный! — выпалил Шехзаде, а Ханзаде ринулась к белому. Сама Айше застыла при виде роскошного темногривого коня. Конюхи посадили детей на пони и увели кататься, а Хасеки ласково провела рукой по холке. — Прелесть… Султанша почувствовала спиной чей-то взгляд. Обернувшись, она увидела Падишаха на балконе. Заметив ее взгляд, он тут же ушел в покои. Хасеки выдохнула и повернулась к коню. — Теперь ты — Прелесть, хорошо? — Прелесть согласна кивнула мордой, а Хасеки крикнула: — Седлайте Прелесть! Я хочу кататься! Затем взглянула на султанский балкон. В душе крепла уверенность, что нужно попросить прощение. Может быть, в этот раз он не заставит ее унижаться.