Упрямые

— Валиде, вы правы. Фарье здесь не место. Вот приказ об ее отправке домой и о даровании ей Венгерского Трона. — Это правильно, Мурад, — Кесем Султан ласково положила руку ему на плечо. Султанша вздохнула, материнским чутьем ощущая, как трудно было ее сыну решиться на это, — Сынок, тебе больно. Но вся наша жизнь состоит из того, чтобы делать то, что надо. Не тебе, а государству. Фарья Бетлен — Принцесса, она не станет терпеть соперниц. Ни одна любовь не стоит покоя. — А ваша любовь, Валиде? Стоила ли она всего того, что вы вытерпели? — Стоила. Потому что она взаимна. — Была? — Есть. Тебе привезли новых коней. Сходи, посмотри, станет легче. И подари по коню Айше и детям — так и помиритесь. — Спасибо, мама, — Валиде Султан широко распахнула глаза и, расцветая от счастья, обняла сына. Подумать только! Он вновь назвал ее мамой! Это уже давно было привилегией одной лишь Геверхан. — Сынок… — Мама… Когда мать и сын оторвались друг от друга, у них на глазах блестели слезы. Мурад тут же стер их рукавом, а Валиде Султан изящным платком с золотой вышивкой. — Спасибо, Валиде. Мне лучше, — Мурад вернулся в свое обыкновенное состояние — самоуверенное спокойствие. — Только… Сообщите ей сами. И скажите, что я ничего об этом не знаю, — и он шепнул одними губами. — Пожайлуста. — Хорошо, Мурад. С твоего позволения. — Да, идите. ****** У дверей Кесем встретил Хаджи. Тот нервно переминался с ноги на ногу. — Ну, как все прошло, Султанша? — Повелитель действует под грузом чувств. Сейчас им управляет самое опасное и самое непредсказуемое чувство — чувство вины. Его недооценивают, никто не считает его опасным и способным навредить. Оно заставляет человека пытаться исправить то, что цело и то, что уже разбилось. — А с Принцессой? — Уже разбилось, Хаджи. Идем, вечером навестим Принцессу. Султанша быстрым шагом удалилась к себе. ****** — Ха-ха-ха! Шехзаде, оказывается, что даже у вас было детство. — О чем вы, Фарья? — Баязид пересел к ней так близко, что между ними осталось лишь несколько сантиметров. Фарья судорожно вздохнула и поймала себя на мысли, что хочет поцеловать Баязида. Подумать только — одна ночь разговоров, только лишь разговоров — и он кажется ей более близким, чем Мурад. В который раз Принцесса пожалела, что приехала сюда. — Вы были сыном второй, самой невлиятельной Хасеки. И в это время в Османской Империи была смута. Восстания, быстрая смена Падишахов — а вы росли как ни в чем не бывало? — Кесем Султан защитила всех нас. Она не делила Шехзаде на своих и на чужих. — Вы любите ее? — Мы не питаем к друг другу неприязни, — ушел от ответа Шехзаде. — Моя мать не любила Георга. — Кого? — Георга. Это бастард, сын Луизы Этлан и моего отца. — Он же мужчина. Почему наследуете Трон вы, а не он? — Он бастард, Шехзаде. К тому же ему всего десять лет. — Принцесса, — Шехзаде нежно положил руку ей на плечо, затем провел по длинным волосам. — Шехзаде, — Фарья сама потянулась к его губам. Мгновение — и они слились в страстном поцелуе. Вдруг двери распахнулись и… — Шехзаде, Принцесса, что вы творите? — Бурназ Хатун быстро захлопнула двери. Баязид и Фарья тут же разорвали поцелуй, — А если бы кто-то другой вошел, не я? Шехзаде, это же женщина Повелителя. — Валиде Бурназ, прости меня. Только матушке не говори, — Баязид помог старой лекарше усесться на кровать. Фарья недоуменно смотрела на все это. — Принцесса, это Бурназ Хатун — моя няня, а ныне Главный Лекарь. — Я знаю. Вы лечили меня, — кивнула Фарья. — Шехзаде, вам лучше уйти. Вдруг сюда кто зайдет… Вы и так не в лучшем положении. А не дай Аллах вы опять целоваться будете. — Хорошо, Валиде Бурназ, — Баязид встал, поцеловал руку лекарше и вышел прочь. — Принцесса, молю вас, будьте осторожней! — Бурназ Хатун встала, чуть склонилась в поклоне и вышла вон. А Фарья коснулась чуть припухших от поцелуя губ. О Господи, это было прекрасно. ****** — Валиде, — в покои Кесем вошла Атике. Геверхан, Касым и Ибрагим сидели рядом с матерью. Сама Валиде Султан была рассеяна, задумчиво перебирала четки. — Атике, присаживайся. Лялезар, Айше уже выпустили? — Мне не известно, Султанша, — Лялезар склоняет голову к полу, будто бы ей стыдно. Валиде Султан махает рукой. — Узнай, — калфа идет к двери. Атике присаживается рядом с Геверхан. Ибрагим и Касым играют в шахматы. — Валиде, простите меня, — Атике мнется. — Но я не хочу замуж за Халиля-пашу. Я хочу за Силахтара, добавляет она уже тише. — Вот как, Атике? — Валиде Султан опускает четки на колени. Атике будто бы вжимается в диван и пытается стать незаметной. На ресницах дрожат слезы, а волосы вываливаются из-под серого платка. Кесем Султан чуть поджимает губы, вздыхает, а затем кивает головой. — Я подумаю. — Валиде! — Атике бросается к матери, серый платок слетает с волос, обнажая непричесанные кудри. Атике целует руки матери. Геверхан тепло улыбается, даже Шехзаде отрываются от шахмат. — Спасибо, спасибо, спасибо! — Валиде только пообещала, — Геверхан извиняюще улыбается и берет со стола чашечку кофе. — Валиде, расскажите нам что-нибудь, — просит Касым. Ибрагим кивает, поддакивая. — Что? Касым, Ибрагим, вы уже не маленькие! — возмущается Геверхан. Кесем наоборот, улыбается, убирает четки в шкатулку и машет рукой Мелике. Та убирает ее на место. — Итак, слушайте. Жил да был Султан Рахман. Был он жесток до безумия, пытал и убивал за малейшую провинность. Но однажды появилась у него в гареме прекраснейшая гурия, Джансу. Девушка была благочестивой мусульманкой и все дни и ночи молилась, дабы не попасть ей на ложе Султана. И вот Султан увидел ее и велел привести ее к нему. Зарыдала девушка и уснула от слез. А во сне явился ей Пророк Мухаммед и сказал ей, как выйти из Дворца. И сбежала оттуда прекрасная Джансу. Султан Рахман в гневе лично отправился преследовать ее. Но Джансу бежала что есть мочи и горячо молилась. И Аллах услышал ее молитвы. Когда Султан настиг ее, прямо на него свалился гигантский дуб и убил и Султана, и его свиту. А Джансу остановилась в близжайшей обители. — А что дальше? — Атике широхо распахнула глаза и наклонилась к матери. — Потом, мои милые. Потом. Идите к себе, — Валиде Султан молча наблюдала, как дети покидали ее покои. Затем кликнула Мелике. -Лялезар уже вернулась? — Еще нет, Султанша. — Можешь идти. ****** — Фарья, — Валиде Султан величаво вплыла в царство лекарши Бурназ. Султанша чуть склонила перед ней голову, и Фарья невольно восхитилась уважением, которым пользуется Бурназ Хатун. Сама Фарья попыталась встать, дабы поклониться, но была остановлена взмахом руки. Кесем Султан безмолвно попросила лекаршу выйти. Та, вытаращив от испуга глаза, выскочила в коридор. Понятно, боится, что Кесем Султан уже узнала. — Султанша. — Король Иртшван смертельно болен, проживет не больше месяца. Наследников у него нет, следовательно, после его смерти Трон Венгрии твой. Как раз за месяц ты доберешься до Венгрии самыми безопасными путями. Я помогу тебе. — Вы поможете мне сбежать? — Уехать. — А…А Султан Мурад знает? — Нет, — Кесем чуть замялась с ответом, но Принцесса ничего не заметила. — А какая выгода от этого вам? Ведь почему-то вы хотите мне помочь, хотя вы невзлюбили меня с самого начала. — Покой в гареме очень важен, Фарья. А ты его нарушаешь. Итак, ты согласна? — Я могу подумать? — Нет. — Нет, я не согласна! Я не оставлю Султана Мурада! — выкрикнула Фарья. Валиде Султан печально вздохнула и, шурша платьем, направилась к двери. У самого порога ее настиг крик Фарьи: — Я согласна. ****** Айше сидела в кресле, перебирая в руках детские игрушки. Вот лев Ахмеда, вот кукла Ханзаде… Сердце вновь сжала тоска. От непроходимой тишины хотелось выть. Хасеки уже казалось, что она была бы рада даже Фарье — с той хоть поспорить можно. Целую неделю не слышать их голосов, не знать живы ли они, веселы ли, скучают ли. Почему за каждое неосторожное слово он так жестоко наказывает ее? Чем она, Анна Аккоромбони, так прогневала небеса? — О Аллах, прошу, позволь мне их увидеть! Клянусь, что пожертвую пять тысяч дукатов в Фонд Кесем Султан и вместе с ней навещу бедных! Только позволь мне выйти отсюда и увидеть их, прошу. Вдруг сзади послышался какой-то шум. Айше безошибочно определила, что это. Звук отпирания замков. В душе тут же проснулась робкая надежда. На пороге показалась Лялезар-калфа. Та улыбнулась, поклонилась и отошла в сторону. К Айше ринулись Ахмед и Ханзаде. Рядом с ними стояла Нарин Хатун, едва сдерживающая слезы. — Деточки мои… Ханзаде, Ахмед… Я и не думала, что увижу вас вновь… — Мама, папа выпустил тебя? Значит, мы с Ахмедом больше не будем на него обижаться. Правда, не будем? — Да-да, мама, — закивал Шехзаде, покрепче обвивая мамину шею тонкими ручонками. Сама Айше уже рыдала, не вытирая слезы. — Как вы? Я увидела вас, Слава Аллаху… Вы живы… Вы живы… Нарин! — дети отступили в сторону, позволяя калфе подойти к ней вплотную. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а затем ринулись в объятья. — Я уже и не думала, что вас выпустят, Султанша. — Я тоже, Нарин. Пожертвуй в Фонд Валиде Султан от моего имени пять тысяч дукатов, и вели приготовить хамам. Ахмед, Ханзаде, мама сейчас сходит в хамам, а потом пообедает с вами. — Мы уже обедали, — отозвался Шехзаде. Айше грустно улыбнулась, и слезы вновь покатились по лицу. — Значит, поужинаем. Хорошо? — Хорошо. — Нарин, уведи детей, — на пороге появилась девушка и что-то шепнула Лялезар. Калфа подошла к Айше и сообщила: — Хамам готов. Вас сопроводить? — Да, Лялезар, — Айше схватила розовый платок и спрятала под него немытые волосы, затем накинула бежевый халат с кружевом поверх ночной рубашки. Обула шелковые туфельки и вышла из покоев. Все слуги, что встречались на пути освобожденной Хасеки не удивлялись, ибо все уже привыкли к тому, что после возвращения свободы Айше всегда триумфально ходит в хамам с Лялезар. Разве что так долго Султан Айше еще не запирал. По гарему пронеслось: — Дэстур, Хасеки Айше Султан Хазрет Лери! Айше гордо прошла по гарему и благодарно поклонилась Кесем Султан, стоящей на балкончике. В том, что она приложила руку к ее освобождению, Хасеки не сомневалась. Затем она свернула к хамаму. А ведь ей еще предстоит тяжелый разговор с Мурадом о той ссоре. — Но это потом. Сейчас — хамам, — буркнула себе под нос Айше, когда за ней закрылись двери бани и десятки наложниц принялись мыть ее. — Потом.