Двойная сделка

        Снова потянулись бесконечно-одинаковые дни. Ульяна чувствовала себя вполне сносно, но чем больше становился срок, тем сильнее она начинала уставать, а все те действия, что еще недавно она выполняла без особого труда, теперь отнимали много сил.         С ней все чаще стали оставаться агенты, и пусть они не понимали поведения Ульяны, приведшего к беременности, никто из них не отвернулся от нее, да и холодность ее распространялась больше на вампиров, чем на людей. И пусть с ребятами она тоже была не разговорчива, сейчас все равно с благодарностью принимала их помощь. Правда, Феликс тоже постоянно был рядом с ней, иногда помогая, иногда просто наблюдая, готовый в любой момент прийти на помощь.         Ульяна не желала, как все женщины, уходить в декрет после семи месяцев беременности. Уверяя всех, что она хорошо себя чувствует, она продолжала работать, правда к концу восьмого месяца Феликс сам настоял на том, чтобы она больше не появлялась на работе. И на то были причины. Головокружения и слабость стали появляться все чаще, а любой вызов духа грозил обмороком. Они договорились, что при желании и хорошем самочувствии, она может навещать их, но не работать.         - Феликс, пообещай мне, что не будешь искать нового медиума на мое место, - прежде чем уйти, попросила Уля. – Дай мне пару месяцев, и я выйду на работу.         - Ульяна, нам будет не хватать тебя, - стараясь подбирать слова так, чтобы не обидеть девушку, начал говорить вампир. – Но у тебя появится ребенок, забудь на время о работе и посвяти себя ему. Он будет нуждаться в матери, будет…         - Феликс! – перебила она его, голос неожиданно задрожал. – Если ты не хочешь, чтобы я возвращалась, скажи об этом прямо!         - Ульяна! Я наоборот думаю о твоем благополучии и благополучии ребенка! – немного повысил голос мужчина.         - Не надо думать о нас! Я сама разберусь и с собой, и с ребенком! – колкие слова стали срываться с ее губ, вонзаясь острыми иголками в сердце вампира. – Я прошу пару месяцев, чтобы родить и немножко прийти в себя. Я смогу… смогу совмещать материнство и работу, - отвернувшись, она зажмурила глаза, пытаясь сдержать слезы.         Феликс не понимал поведения Ульяны но, не желая ее расстраивать и лишний раз нервировать, подошел к ней и осторожно положил руки ей на плечи.         - Ульяна, здесь всегда тебе рады. И твое место никто и никогда не займет - ни в комнате спиритизма, ни в моем…         Он не успел договорить. Девушка резко развернулась и, приложив пальцы к его губам, не позволила говорить дальше. Мотая головой из стороны в сторону, она запрещала себе вслушиваться в слова вампира. Она знала, что за слово последовало бы дальше, и не могла допустить очередного признания Феликса. Беременность отняла у нее слишком много эмоциональных и душевных сил и сейчас она была полностью измотана и слаба. Не в силах больше держать себя в руках, она боялась того, что сам того не ведая, вампир спровоцирует ее на откровения и она, сорвавшись, все расскажет. Но она не имела права этого делать.         По щекам катились слезы, потянувшись, она поцеловала Феликса в щеку и, задержавшись у его лица, прошептала:         - Спасибо тебе за все. – Затем поспешно развернувшись, она устремилась к двери, но неповоротливость, сказывающаяся уже давно, не обошла ее стороной и сейчас - Ульяна не успела выйти так быстро, как хотела. Замявшись в прихожей, натягивая пальто, она громко всхлипнула и тут же почувствовала за спиной вампира. – Не надо, - заранее останавливая его от любых действий и слов, голосом полным боли, попросила она. А затем, не оборачиваясь, покинула офис.         Феликс проводил ее тоскливым взглядом. Несмотря на ситуацию, он почему-то увидел в поведении Ульяны шанс. Шанс на то, что все еще можно исправить, и их отношения в первую очередь.         Ульяна вернулась через две недели. Бледная, с потухшими глазами, потрескавшимися губами и без живота.         В агентстве никого, кроме вампира, не было. Едва увидев девушку, он устремился к ней, пытаясь понять, что произошло.         - Ульяна, что случилось? – рассматривая ее и борясь с собственными эмоциями, неуверенно спросил он.         - Ребенка больше нет, - безжизненным голосом ответила она. – У меня начались преждевременные роды, открылось кровотечение… - глаза защипало от подступающих слез, но она пыталась бороться с ними. – Его не смогли спасти, а меня спасло мое бессмертие, - зажмурив глаза и стиснув руки в кулаки, она все же не смогла сдержать слез и они ручьем хлынули из глаз.         Феликс неожиданно понял, что ребенка потеряла не только Ульяна, но и он сам. Он слишком сильно привык к беременности девушки и ожидал появления малыша, как собственного. А сейчас даже вампирская выдержка и сила не помогали ему, боль за девушку и ее трагедию, заполнила его с головы до ног и, не задумываясь над тем, как отреагирует Ульяна, он сгреб ее в объятия и прижал к себе, крепко обнимая. А она, не в силах больше контролировать себя, горько плакала на его плече, утыкаясь мокрым носом ему в шею. Она цеплялась за него холодными пальчиками, всхлипывала и желала одного: чтобы та боль, которая поселилась в ней, покинула ее навсегда. Слишком невыносимым было вспоминать, как совсем недавно внутри нее рос и развивался малыш, которого сейчас она лишилась. Абсолютно не контролируя себя, она захлебывалась в рыданиях, а Феликс жадно прижимал ее к себе, ожидая, когда она успокоится. Каждая слезинка, что стекала по ее щекам, растекалась в его душе раскаленной лавой из смеси боли, горечи и даже затаенной злобы на себя, за то, что позволил всему этому случиться.         - Феликс, пожалуйста, объясни ребятам все сам. Я не хочу видеть их сочувствующие взгляды и слышать поддерживающие слова, от всего этого я буду вновь и вновь переживать все то, что случилось, - упираясь лбом ему в плечо, глухо попросила она. – И… я вернусь на работу. Я не могу находиться дома, там, в одиночестве, мне становится только хуже. Здесь же я займусь делом, и у меня не будет свободного времени, чтобы вновь и вновь прокручивать в голове все то, что произошло.         - Да, так будет лучше. – Представив, как Ульяна в одиночестве сходила с ума дома, он тут же согласился с ее желанием вернуться. Даже если он не будет в полной мере позволять ей работать, он будет присматривать за ней и помогать справиться с тем, что случилось.         - Я… сейчас умоюсь, - осторожно высвобождаясь из объятий вампира, тихо заговорила Уля, - и буду готова выслушать все о деле, которое вы сейчас ведете. - Она не решилась поднять заплаканных глаз на мужчину и без особого желания отошла от него на шаг, а затем, развернувшись, поспешила в уборную.         Феликс проводил ее тяжелым взглядом, после перевел его на собственные руки, в которых еще мгновение назад находилась Ульяна. Сейчас он чувствовал пустоту и холод. Не желая зацикливаться на этом, он пошел на кухню готовить чай для девушки.         Мужчина понимал, что потребуется много времени, чтобы вновь вернуть Ульяну к жизни; понимал, что еще не раз придется столкнуться с ее слезами, а может быть и истериками; понимал, что придется не просто убеждать, но и доказывать, что ее жизнь не закончилась с потерей ребенка, что она продолжается дальше. Но и мысли о том, чтобы отступить, у него не возникло. Он слишком сильно любил ее и готов был на все, лишь бы она вновь начала улыбаться и стала смотреть на мир, как прежде, через призму доброты и участия.         Тогда он еще не понимал, что вместо того, чтобы восстанавливаться после случившегося, Уля все сильнее будет погрязать в своей боли и страданиях. С каждым днем она угасала все больше и больше, замкнутость и молчаливость стали ее извечными спутницами, она ничем не интересовалась и ни в чем не участвовала, все больше времени стремилась проводить в одиночестве. И как бы он с детективами не пытался ее расшевелить, у них ничего не получалось. От прежней Ульяны ничего не осталось, оболочка, и та померкла. Измученная, изнуренная, не высыпающаяся, она мало походила на ту дружелюбную и жизнерадостную девушку, которой была когда-то.         Позже ее рассеянность и несобранность стали сказываться на работе. Она забывала важные факты, не всегда могла вызывать души умерших, а затем и вовсе стала давать ложную информацию. Все понимали, что она это делает не специально, просто из-за своего состояния она зачастую не могла отличать правду ото лжи, которую она слышала от духов.         После очередной такой неверной информации их ребят едва не поймали на месте преступления с доказательствами их вины, и если бы не Климов, не известно, чем бы все закончилось. Тогда Феликс осторожно попытался заговорить с Ульяной и предложил ей отпуск, чтобы прийти в себя, но она пообещала, что возьмет себя в руки и справится с работой. Он не хотел соглашаться на ее уговоры, но слезы в ее глазах убедили его дать ей еще один шанс.         О котором он пожалел практически сразу же.         Детективы, выехавшие по адресу, который назвала Уля, были обстреляны и едва не лишись жизни, при этом дом должен был быть абсолютно безопасен и ребята должны были просто осмотреться на месте. Ничто не предвещало угрозы для их жизни.         Это было последней каплей. Два с половиной месяца Феликс пытался помочь Ульяне, но она будто намеренно отгораживалась от него не желая видеть жизни без ребенка. А когда дело стало касаться безопасности детективов, он больше не мог терпеть.         - Ульяна, я отправляю тебя в вынужденный отпуск. Отдохни, приди в себя, съезди куда-нибудь, развейся, но так больше не может продолжаться. – Он понимал, что девушка не примет его слова спокойно и понимал, что сейчас последует новый поток слез.         - Ты думаешь, я намеренно? Думаешь, я могла бы отправить их туда, зная, что их там ждет смерть? Феликс, за все время работы они стали моей семьей и я никогда не простила бы себя, если бы с ними что-то случилось!          - Поэтому мы не будем доводить до этого, - логично заметил вампир. – Ты отдохнешь, наберешься сил…         - Каких сил, Феликс?! – неожиданно закричала она. – Во мне не осталось ни сил, ни желаний… Я умерла там… с малышом. Да лучше бы я на самом деле умерла, чем жила вот так! – ее крик раздавался по всему офису, из глаз потоком катились слезы. – Я не хочу жить! Не хочу! Понимаешь?! Я думала, что справлюсь, но у меня не получается! Ничего не получается… Я хочу к нему… хочу держать его на руках, хочу кормить его, хочу растить его… хочу быть с ним! – она захлебывалась слезами, перед глазами все плыло. Душевная боль была настолько сильной, что она не могла больше с ней справляться. Резко вскочив со стула, она бросилась в прихожую. Ей не хватало воздуха, она стала задыхаться и спешила как можно скорее покинуть офис. Но пальто, будто намеренно за что-то зацепилось, и как бы она его не дергала, оно никак не снималось с вешалки.         Эта заминка стала последней каплей. Больше не в силах себя сдерживать, разрыдавшись в голос, она съехала по стене на пол и, прижав к себе ноги, спрятала в ладонях лицо.