История моей ненависти

За окном начиналась весна. Лёд на Чёрном озере истончался, проталины в некоторых местах обнажали тёмную водную гладь. На деревьях постепенно набухали почки, и трава начала наливаться зеленью. Для учеников Хогвартса приход весны — радостное событие, но не для всех… Лили всматривалась в картину за стеклом, и ее сковывало отвращение. Ужасное, давящее на лёгкие чувство, всё сильнее окутывало юную Эванс. Чем теплее становилось на улице, тем сильнее ощущалось приближение лета. Лето… 8 июля 1965 г «Всё утро она в впопыхах собиралась куда-то, причём куда и сама не знала. Мать заставила ее надеть платье, но Лили не любила платья — в них неудобно было бегать, хоть и миссис Эванс постоянно одёргивала дочь: «Юным леди не пристало бегать, как неотёсанным маггловкам!» Они трансгрессировали. Взору зелёных глаз представился особняк, он казался настолько огромным, что чудилось, будто тут живут великаны. Кованная ограда вдруг начала извиваться, каждая её часть напоминала маленькую змейку. Ворота отворились. Будто из ниоткуда на тропинке к дому появилась хозяйка. Статная особа в чёрном узком платье, волосы её были собраны по новой моде в высокий хвост, а натянутая улыбка чужеродно смотрелась на бледном лице. — Здравствуй, дорогая Мадлен! — проговорила Юфимия сладким, как сахарный сироп, голосом. При этом её глаза не источали никаких эмоций и оставались по прежнему холодными и отстранёнными. — А это, наверное, моя будущая невестка, — она слегка склонила голову, чтобы рассмотреть Лили получше. Лили не знала значения слова «невестка», ведь ей было всего пять лет, но малышке Эванс казалось, что это не предвещает ничего хорошего. Не зря… Мадлен Эванс и Юфимия Поттер обнялись, как хорошие подруги, и вместе с Лили проследовали в дом. Внутри особняка Поттеров была ненавязчивая атмосфера лёгкого налёта богатства. Светлый потолок и стены, люстры из хрусталя, обилие зеркал и разнообразных фарфоровых статуэток и ваз. Кресла, обтянутые белой кожей, и стулья с резной литерой «П». С южной стороны на первом этаже были большие стеклянные двери, простиравшиеся от самого потолка и до пола. Вели они в великолепный вишнёвый сад, откуда тянуло сладким ароматом, а солнце, сочившееся сквозь тонкое стекло, заливало своим светом всю просторную столовую. Миссис Поттер раздала поручения, касающиеся сервировки стола, нескольким эльфам-домовикам и продолжила мирную беседу о том, что лучше жены для её сына не сыскать. Женщины присели на кожаные кресла, а небольшой столик из стекла с витиеватыми железными ножками сразу же заставили тонким фарфором. Чашки с ароматным чаем недовольно звякали, когда их ставили на белоснежные блюдца, серебряные ложки всё с той же литерой «П» отражали солнечный свет, а атмосфера из непринуждённой понемногу превращалась в гнетущую. Все они кого-то ожидали, но Лили не знала, кого именно. Юфимия, хлопнув пару раз в ладоши, велела эльфу поторопить молодого хозяина. Спустя несколько секунд домовик исчез. Лили рассматривала новое для неё место, постоянно озираясь на маму, как это часто делают дети её возраста. Ещё дома мать сказала ей, что это самая важная встреча в ее жизни, и теперь младшая Эванс была в предвкушении от того, с кем ее познакомят. Наверху послышался грохот: ваза с цветами, стоявшая у лестницы, вдребезги разбилась. По перилам съехал мальчик лет пяти. Он, как ни в чём не бывало, одёрнул новенькую мантию и подошёл к гостям. При виде сына Юфимия оживилась и с нескрываемой любовью поцеловала его. Джеймс был единственным и долгожданным ребёнком в их семье, наследником и продолжателем традиций. Внешне он был похож на мать этими карими глазами, этой небрежной и лёгкой улыбкой, которую Юфимия прятала за натянутой и приторно сладкой, и именно такая улыбка появлялась на её лице в присутствии Джеймса. И наверное, это его сходство с нею послужило для миссис Поттер толчком для слепого обожания сына, иногда граничащего с фанатизмом. Лили подняла глаза, мать заставила её встать с места и подойти к мальчику, который с интересом наблюдал за ней. Один взгляд. Всего один, и Эванс поняла: они не подружатся. Мальчик чинно сел с женщинами за стол. Тишина. Молчание сводило с ума. Прошло полчаса, матери бурно обсуждали что-то, насколько это позволяли их манеры. Говорила в основном Юфимия, а безвольная миссис Эванс только наблюдала и поддакивала. Лили это не нравилось. Джеймс же наблюдал за ней украдкой, но не проронил ни слова, и почему-то ей казалось, что сейчас он думает, что Лили безмозглая девчонка. Ведь в пять лет мальчишки не любят общество девочек. Юную Эванс тоже не воодушевляло его присутствие. Она заметила, что Поттер не аккуратен, он клал в чашку сахар и постоянно его просыпал. Свинья! Если бы Лили сделала так, то давно бы получила выговор, но, видимо, мать Джеймса такие мелочи не огорчали. «И как вообще можно дружить с таким?» — пронеслось в голове. Размешав сахар, Поттер отвлёкся на кота, проходившего мимо, и, задев локтем фарфоровую чашку с горячим чаем, опрокинул её содержимое прямо на любимое платье Лили. Хвала Великой магии, Лили не обожглась — мать среагировала быстро, но наряд был испорчен. Любимый наряд! Так началась бесконечная полоса взаимной ненависти Джеймса Поттера к вздорной девчонке Эванс, Лили — к самовлюблённому Поттеру.» Лили прикрыла глаза, пытаясь очистить мысли от внезапно нахлынувших воспоминаний. Брезгливость накрыла её волной от мыслей о Поттере, человеке, с которым ей придётся прожить всю оставшуюся жизнь. Она сняла перстень с гербом Поттеров с пальца и, направив на него палочку, в порыве ненависти прошептала: «Инсендио!» Огонь даже не тронул кольца, но на душе стало легче. Они были помолвлены ещё много-много лет назад. Они ненавидели друг друга с самого детства так сильно, что в школе притворялись, что совершенно не знают друг друга, и делали вид, что людей по имени Джеймс Поттер и Лили Эванс не существует. В семьях упорно поддерживали легенду, что между юной Эванс и наследником Поттеров цветёт любовь. При каждой их публичной ссоре при родителях, гадком словце, брошенном уже по привычке, все вздыхали: «Ах, какая любовь!» Боже, как это раздражало! И самым ужасным было то, что и это лето, и многие другие ей придётся провести в компании Джеймса в их летнем поместье. Разговаривать с ним через силу, играть в шахматы, появляться на праздниках, завтракать, обедать и ужинать за одним столом. Можно считать, что лето пропало. Можно считать, что она пропала. Ей придётся снова начать замечать Поттера, когда расцветет вишня…