Когда размер не имеет значения

Всем слушать: Boot - Soot*

http://www.youtube.com/watch?v=rZuXgBATwbc

Трандуил дремал, развалившись на троне. Корона, украшенная в честь праздника драгоценными камнями, осталась за пределами королевских покоев, длинный белоснежный камзол был небрежно расстегнут на груди. За высокими окнами-бойницами занимался алый рассвет. Его яркие, насыщенные зловещим светом лучи отбрасывали на полированный пол длинные тени, заставляя светильники меркнуть под потолком. Во дворце было тихо. Все замерло, забылось сном. И даже стражники, всегда сохраняющие бдительность за дверями тронного зала, уснули на своих постах. Лёгкий шорох со стороны одного из окон заставил владыку вздрогнуть. Птица? Нет, это шуршание платья... - Эленниэль? - сонно протянул король, вспоминая когда-то столь дорогое сердцу имя. Звук повторился, и чья-то длинная тень испуганно замерла за мутно-голубыми ставнями из полупрозрачного кристалла. Трандуил выпрямился на троне, прогоняя остатки сладостной неги, так не вовремя усыпившей его. Его затуманенный видениями взор вновь стал чётким, а слух уловил незнакомое частое сердцебиение. - Ифренниэль? - не веря своим глазам, схватился за распахнутый воротник он, пытаясь прикрыть слишком откровенно оголенную грудь. Высокая эльфийка в светло-розовом платье кое-как протиснулась сквозь оставленную кем-то в оконном проеме узкую щель. Послышался треск плотной ткани - подол её платья разошелся по швам, выставляя на обозрение владыки тонкую нижнюю юбку. Трандуил укоризненно склонил голову набок. Это было так в её духе - залезть в тронный зал через окно. Лориэнские эльфы привыкли жить на деревьях... - Простите, владыка, что тревожу ваш сон, - без тени смущения в глубоком певучем голосе молвила она. - Но я хотела видеть вас, а вы хотели видеть меня, - сказала она и двинулась к трону, аккуратно переступая через разбросанные на полу пустые кубки из-под вина. Король удивился. Её серо-русые пряди длинными волнами свободно спадали на плечи, плотно обтянутые отливающей золотом парчой. В тёмно-карих глазах плескалась несвойственная ей ранее решительность. Её образ, вдруг слишком четкий и яркий, безжалостно стирал из памяти зыбкие черты его светлой жены. Морская пена превратилась в серый пепел, синее море - в чёрную бездну. Трандуил затаил дыхание, следя за её неуверенными, но целенаправленными движениями, за полураскрытыми сочными губами. Зачем пришла она сюда, да еще в таком виде? Королевский взгляд медленно скользил по янтарной короне волосах. Одна или со свитой? Без ведома или под присмотром своего отца? Она не спеша поднималась к нему на трон, с каждым новым шагом все выше и выше задирая разодранные юбки. Наконец, чёрный шелковый сапог отнюдь не целомудренно уперся в подлокотник его трона. Трандуил изумлённо изогнул тёмную бровь. Второй сапог уверенно встал на другой подлокотник, и юная эльфийка вызывающе нависла над ним, призывно выгибаясь ему навстречу. - Как это понимать? - осторожно улыбнувшись, осведомился он, но она не ответила ему. Задрав платье до середины бедра, она свободной рукой раздвинула полы его королевского одеяния, открывая взору его тёмно-серые штаны, обтягивающие ноги. Кровь прилила к лицу лихолесского короля. Как она догадалась? Как она додумалась до того, что он сам так упорно отрицал все эти годы? Длинные пальцы до боли впились в резные края трона, когда она опустилась к нему на колени. Трандуил сердито закусил нижнюю губу. Под её одеянием не было ничего, кроме длинных чёрных сапог, и теперь её горячая влажная плоть призывно терлась об его обтянутый тканью пах. Возбуждение с головой накрыло его, и король, едва сдержав горестный стон, изо всех сил вжался в твёрдое основание трона. Каждый вдох давался ему с трудом, а уверенные движения эльфийки над ним превратились в настоящую пытку. - Не упадешь? - охрипшим голосом осведомился он, когда она обеими руками уперлась в гладкую древесину за его спиной. - Что вы, ваше величество! Халдир не напрасно учит меня искусству равновесия каждый день, - тяжело дыша и напрасно пытаясь придать голосу учтиво-вежливый тон, ответила ему она. И Трандуил не знал, что возбуждало его больше - её старательные движения, её внезапная позиция над ним или её собственная страсть, пугающая и его, и саму эльфийку. Он жадно вглядывался в её лицо, в её закрытые от ужаса собственного желания глаза. Он не собирался прикасаться к ней, не собирался удерживать на себе, не собирался хватать руками обнаженное под плотной парчой тело. Её алые губы жаждали поцелуев, её воспаленное собственным возбуждением лоно требовало скорого соития с ним. Ткань его штанов насквозь пропиталась её влагой, а его плоть готова была лопнуть от того безумного, мучительного и неотвратимо запретного чувства, что так легко будила в нем она. Трандуил заскрипел зубами от бессильной ярости и, не выдержав, закричал. Закричал громко, отчаянно и хрипло. Словно его оставили заживо тлеть в тяжелых доспехах под нещадно палящим солнцем харадской пустыни. Будто его горло иссохло от недостающий влаги, так бескорыстно предложенной ему сейчас самим Морготом. Ифренниэль резко прекратила свои движения, испуганно зажав рот лихолесскому владыке. Краска стыда залила её лицо, и эльфийка с ужасом огляделась по сторонам в тревожном ожидании стражи за дверью. Убрав с лица её руку, Трандуил с ухмылкой наблюдал за неудавшейся соблазнительницей. - Пожалуйста, не кричите, - взволнованно лепетала она. - Не кричите, мой король! - умоляла она, - я не хотела причинить вам боль! - Одно твое существование причиняет мне боль, - тихо, но четко ответил он ей. Эру, что сделает с ним Келеборн? Их дружбе конец. - Чего же ты стесняешься? - почти злобно протянул он и, резко схватив девушку за талию, сделал несколько движений бедрами вверх, утыкаясь твердой плотью в её зовущее лоно. - Боишься разбудить весь дворец? - еще раз яростно двинув бедрами, прошипел он, и эльфийка лишь жалобно застонала в ответ. - Боюсь, нам придется дойти до конца, - едко усмехнулся лихолесский владыка, а потом откинул все приличия до лучших времен. - Трахни меня, - приказал он. И она подчинилась ему. Трандуил приподнялся ей навстречу, позволяя спустить промокшие штаны и освободить почти саднящий от возбуждения член. Ифренниэль выпрямилась, а потом медленно и неуверенно опустилась на него. Король с наслаждением прикрыл глаза. Такая тугая! Такая горячая. Привыкая к новым ощущениям, эльфийка начала осторожно подниматься и опускаться на нем. Но и этого ему было мало. Тихо постанывая от будоражащего рассудок удовольствия, он позволил себе прикоснуться к ней, позволил рукам исследовать её сквозь одежду. Жар её тела ощущался даже сквозь плотную ткань её длинного платья, и Трандуилу казалось, что он гладит чешую живого дракона. Он ухватился за выскальзывающий из пальцев рваный подол и накрыл им обоих. Теперь их непотребства не имели права видеть даже они, вынужденные слышать лишь свои рваные вдохи. - Еще... - хрипел он, едва сдерживаясь, чтобы самому не задавать ритм. - Еще, - властно приказывал он, борясь с собственным желанием страстно обладать ей. Она была его запретным плодом, сладким и желанным. Она никогда не предназначалась для него, но все равно со временем бы принадлежала ему. Ведь кто посмеет отказать королю? - Хорошо, - тихо пробормотала она и, поджав губы, ускорила темп. Но это не спасло её от громкого стона, гулким эхом отозвавшегося в пустом тронном зале. Этот стон, полный почти болезненного желания разрядки, заставил его распахнуть свои льдисто-голубые глаза. Он таял, рушился под ней, а в его испепеленную северным пламенем душу медленно стекала её живительная влага. Он млел под её невыносимо прекрасной пыткой, где ограничения и какая-то наивная невинность приносили больше удовольствия, нежели грязные плотские утехи. Он смотрел на её чуть вздрагивающие тёмные ресницы, на вновь полураскрытые губы, на пылающую свежим румянцем нежную кожу... Холеные королевские руки сами потянулись к её волосам, сами зарылись в её густую шевелюру. Пепел... Гладкие и мягкие на ощупь, словно зола. Где же сияние её матери - величественной и не в меру нравственной леди Галадриэль? Или этот бледный серебряный отблеск - единственное, что досталось ей от её роскошных белокурых локонов? Трандуил притянул её лицо к своему, больно впиваясь ногтями в её нежную кожу. Он раздвинул её губы своим языком и властно сорвал один поцелуй, второй... Она безвольно подчинилась ему, разрешая ему бессовестно штурмовать её рот, с особым наслаждением пробуя её на вкус. Он бы попробовал её целиком и везде, но это было недопустимо для короля. Недопустимо для представителя своего народа. Но он так безгранично устал... Так устал от той омерзительной маски высокомерия и неприступности на своем лице. И сейчас она невольно заглянула под неё, на время отовинула эту маску своим неподобающим для лориэнской девы поведением. Она отчаянно сжалась вокруг него, сделала несколько резких движении, принимая его в себя целиком и задрожала мелкой дрожью. Её левая нога соскользнула с подлокотника и она невольно откинулась назад, теряя равновесие. Но Трандуил удержал её на себе, крепко схватив за талию. Освободив руку, он потянул её за волосы назад, тем самым заставляя замереть. Янтарный венец слетел с её головы и с тихим звоном покатился по полу. Лесной король отозвался на её внутренний трепет и громко кончил вглубь неё, бессвязно выкрикивая её имя. Она прижалась своей горячей щекой к его, разрешая ему неспеша водить кончиками пальцев по своей спине, находясь в почти полубесознанном состоянии. Он что-то шептал ей на её горящее от стыда острое ушко, но она не слышала. Она растворялась над ним, рассеивалась, словно туман. - Мой король? Мой король... Мой недоступный король... Трандуил слабо улыбнулся и закрыл глаза. Все вокруг наполнилось странными звуками - голосами и певучей, до боли узнаваемой повседневной речью... - Мой король! - прогремело где-то совсем близко, и Трандуил со стоном разлепил опухшие веки. В голове было пусто и на удивление трезво. Ноги в шелковых сапогах едва ощутимо покалывало, во рту пересохло. Всё тот же тронный зал, всё те же узкие окна. Но что-то изменилось, и это был отнюдь не белый полуденный свет, упрямо пробивающийся в помещение сквозь плохо закрытые ставни. - Мой король! - начальник дворцовой стражи был бел, как полотно. Казалось, даже его длинные шелковистые волосы тёмно-каштанового оттенка посветлели за эту ночь. - Мой король, они сбежали! - Кто? - Трандуил устало потер переносицу, сгоняя прочь наваждение. - Кто сбежал? - безразличным тоном осведомился он. - Все! - не выдержав, вскричал придворный эльф. - Гномы, девушки, и даже Марат! - Гномы? - не своим голосом воскликнул лихолесский владыка. Осознание происходящего медленно возвращалось к нему. Опустив глаза, он заметил, что по горло замотан в собственную алую королевскую мантию, а тяжелый венец почти не чувствуется на всегда гордо поднятой сереброволосой голове. Он спал. Спал, как простой человек. Спал впервые в своей бессмертной жизни, а не отдавался воспоминаниям. И ему снились столь красочные, столь несбыточные сны. - Где наш ривендельский гость? - скрипнув зубами от бессильной ярости, обратился к придворному король. - Где этот Гелир? - с отвращением сплюнул имя рыжеволосого нолдо он. - Его нигде нет! - срывающимся от волнения голосом ответил владыке начальник стражи. - Мы нашли странные блюдца на наших внутренних сторожевых постах. Но они были пусты. - Конечно, они были пусты, - бесстрастным тоном подтвердил его слова Трандуил. - Ведь то, что было в них, уже давно сгорело, - невесело усмехнулся он, и эта усмешка заставила начальника дворцовой стражи затрепетать от страха. - Приведите ко мне Тауриэль, - приказал король, а потом быстро добавил, - И Леголаса. Я хочу видеть своего сына живым и невредимым. Темноволосый эльф вежливо откланялся и со всех ног рванул прочь из тронного зала. Подождав, пока массивные двери захлопнутся за его спиной, Трандуил живо откинул в сторону свою алую мантию и... разочарованно застонал. На тёмно-серых штанах в области паха красовалось одинокое мокрое пятно... *Boot - cкандинавское название группы с лишней буквой "о". Её у нас произносят как "у", и означает это слово не "сапог" а "исцеление". *Soot - та же история с лишней "о", только это слово означает "сажа". Оттого и название этой сцены.