Tongues

Солнце лениво пробиралось сквозь занавешенные окна. На дворе стояло жаркое лето: жители Лос-Анджелеса неспешно просыпались в выходной день, стремясь побыстрее покинуть душные комнатушки, выбраться на раскаленные пляжи Вениса и Санта-Моники и расслабиться после тяжелой трудовой недели. В городе ангелов все вечно куда-то спешили, и даже выходной день почти всегда был невероятно суетным. Кэмерон, развалившийся на огромной двуспальной кровати, совсем не хотел просыпаться. Шли съемки нового, седьмого сезона «Бесстыжих», которые, как и всегда, высасывали из него все живое. У актеров достаточно частым было явление полного опустошения — стараешься слиться воедино со своим персонажем, отдаешь ему всю душу, а на себя самого ничего не остается. Лишь скоротечные выходные помогали как-то прийти в себя, одуматься, немного отстраниться от вечной работы. Рядом с ним дремала девушка — новая симпатичная коллега, небезызвестная Руби Модин. Сложно сказать, как так вышло; между ними двумя все закрутилось настолько быстро, что спустя считанные недели после знакомства она уже делила с Кэмероном кровать и полностью потерялась в своей влюбленности. Оба, разумеется, заручились никому не рассказывать о своем романе в ближайшее время — рыжий ненавидел излишнее внимание к своей личной жизни, а Руби было легче согласиться, нежели спорить с железным мнением парня. Правда, вся ирония заключалась в том, что сам актер все-таки проболтался одному из своих друзей — в курсе всех интриг был его близкий друг и коллега, Джереми Аллен Уайт. Девушка же держала свой язык за зубами, лишь щекоча нервы фанатам многозначительными фотографиями в социальных сетях. Монаган, потянувшись, повернулся к Руби. Он внимательно рассматривал девушку на протяжении нескольких минут, стараясь изучить каждую черту ее причудливого лица, на которое спадали спутанные каштановые волосы. Она выглядела словно что-то иноземное, сошедшее на нашу планету с другого мира — настолько лицо ее было неповторимым, по-своему интересным, нестандартно красивым. Кэм протянул к ее точеным скулам руку и, выдержав секундную паузу, нежно погладил ее по щеке. Руби тут же проснулась. — И тебе доброе утро, котик, — полусонно улыбнулась она. Кэмерон улыбнулся в ответ. — Мы ведь сегодня никуда не спешим, да? — Правильно, — ответил парень, придвинувшись поближе к Руби. — Который час? — Почти двенадцать, — посмотрев на часы пробормотал Монаган. — Впрочем, какая разница? — придвинулся он к девушке и вовлек ее в поцелуй. И правда — какая разница? Мгновение будто застыло. Чуть подавшись назад, парень протянул: — Хотел бы я быть на месте Джереми, чтобы проводить с тобой еще больше времени. Ты такая чудесная. Руби притянула нависшего над ней Кэмерона обратно к себе. Обоим хотелось, чтобы это утро длилось вечно: неторопливые, чувственные поцелуи, кофе и завтрак в постель, нежные объятия. В какой-то момент Монагану даже показалось, что он готов застыть вот так навечно; так долго искать что-то свое, такое драгоценное и нужное… и это что-то, а вернее кто-то, находит тебя само на первой читке сценария, улыбается и подмигивает, после — радостно бежит навстречу, пресекая путь к выходу из студии, и «о Боже мой, Кэмерон Монаган… я так мечтала когда-нибудь увидеть Вас… то есть тебя!». Первая вечеринка, вторая, третья, потом пошли скрытые от любопытных взглядов свидания. В конце концов, все привело к какому-то подобию отношений, о которых никто, кроме них двоих и Уайта, не знал. Тишину прервала назойливая вибрация телефона Кэмерона. Актера настойчиво требовал главный продюсер «Бесстыжих». А если главный продюсер требует кого-то утром субботы — дело явно срочное, совсем-совсем неотложное. Прелесть людей, работающих в области телевидения и масс-медиа заключается в том, что они, понимая всю важность и значение отдыха, не будут без надлежащего предлога требовать себе подобных в выходной день. Монаган нехотя встал с кровати и провел пальцем по экрану. — Алло? — Кэмерон? Здравствуй, это Джон. — Да, здравствуйте. — Не хотел тревожить тебя в выходной день, — учтиво сказал мужчина, — но хотелось бы видеть тебя на студии в ближайшие час-полтора. Не слишком занят? — В целом, — занервничал Кэмерон, — нет. А по какому вопросу? — Не телефонный разговор, — коротко сообщил Уэллс. — Ну так, мы тебя ждем? — Да, скоро буду. — Отлично. Скинув трубку и бросив телефон на кровать с такой силой, что тот отпружинил от матраса, парень тяжело вздохнул и сказал: — Они ждут меня на студии. — Но сегодня же суббота! — чуть нахмурившись воскликнула Руби. — Исходя из этого, там что-то важное, — пробормотал Кэмерон, открыв комод с одеждой. — В любом случае, на обратном пути могу захватить что-нибудь вкусное на ужин. — Ты же обещал мне пиццу и марафон старых итальянских фильмов? — Точно, — вспомнил парень. — Тем лучше, — подмигнул он, натягивая джинсы, — не спалим и так пострадавшую кухню. Вчерашняя ночь обернулась разбитыми стаканами и поломанной дверцей шкафчика. Пьяный секс редко приводит к чему-либо хорошему. Особенно если это происходит на кухне. Дорога до студии не заняла слишком много времени, несмотря на небольшие заторы. Весь путь Кэмерона терзали странные сомнения: он совершенно не знал, чего стоит ожидать от продюсеров. За все те годы, прошедшие на съемочной площадке «Бесстыжих», он вытерпел кучу выходок своего руководства — постоянные перемены в сценарии и касте, ровно как и миллион дурных идей выводили из себя даже самых спокойных людей. В последнее время парень даже задумался о том, чтобы уйти из сериала ради каких-то более многообещающих проектов: рейтинги дела всей его молодости уже давно упали, а постоянный негатив в социальных сетях порядком поднадоел. Да и от роли он уже, честно говоря, подустал. Тем не менее, контракт есть контракт: седьмой сезон нужно было отснять. А дальше можно было идти на все четыре стороны. Еще в коридоре студии Монаган увидел Шейлу Каллаган, которая светилась от счастья, будто выиграла миллион в лотерею. Она крепко обняла рыжего и воскликнула: — Эй, проснулись-улыбнулись! Ты не представляешь, какие у нас новости! Ты просто не пред-став-ля-ешь! — Уже боюсь, — рассмеялся Кэмерон. — Проходи, — сказала женщина. — Ждали только тебя. Парень толкнул дверь в кабинет и увидел сидящую за столом Нэнси Пиментал, которая деловито перебирала кипу бумаг. Справа от нее, удобно облокотившись, стоял Джон Уэллс. Он протянул Монагану руку. — Кэмерон, присаживайся! Разговор недолгий, но очень важный. — Спасибо, мистер Уэллс, — кивнул рыжий и устроился напротив Пиментал. Джон присел на ближайшее кресло, Шейла встала около двери, прислонившись к стене. Она все так же широко улыбалась. — Чай, кофе? — спросила Нэнси, наконец освободившись от бумажной работы. Рыжий помотал головой и перевел взгляд на Уэллса. — Итак, — откашлявшись начал продюсер, — предполагаю, сразу к делу? Никому, наверное, не хочется засиживаться в заслуженный выходной… Кэмерон, помнится, имел место быть разговор о том, что единственным партнером на этот сезон для тебя станет Эллиот Флетчер. У вас был целый курс занятий по актерскому мастерству, вы многое прошли вместе и в итоге на экране мы видим чудесную сюжетную линию… На этом моменте Уэллс приостановился и глубоко вздохнул. Монаган уловил это изменение в настрое, увидел, как нервничает начальник. Секунды ожидания следующей фразы показались целой вечностью. — Однако, — продолжил мужчина, — мы немного пересмотрели ее и пришли к выводу, что обязаны вернуть в сериал твоего бывшего партнера, Ноэля Фишера. Не секрет, что рейтинги падают, а фанаты неистово требуют возвращения так называемого Галлавич. Говорят, что между вами видели особую химию… Нам нужно подразнить их, — на этом слове Джон сделал особый акцент, — поднять интерес к сериалу. Я не настроен закрывать это дело с концом. А если ты все так же настроен уходить из шоу, намеченный виток сценария станет неплохим завершением сюжетной линии Йена Галлагера. Шейлу переполняло счастье. Нэнси пыталась сдержать свою улыбку. Джон буравил взглядом Кэмерона, ожидая от него вразумительного ответа. Тот, в свою очередь, молчал, уставившись в стену. Через пару секунд очнувшись, парень понял, что все ждут от него какой-то реакции, и спросил: — Это все, что вы хотели мне сегодня сказать? — Не совсем. Линия Микки косвенно начнется с девятого эпизода. На читке десятого будет присутствовать сам Ноэль, на днях я вышлю график ваших совместных занятий по актерскому мастерству. Вам, конечно, не привыкать друг к другу, но мы лучше перестрахуемся, нежели получим негодный материал на выходе. Кэмерон, нервно сглотнув, сказал: — Не думаю, что нам нужны лишние часы на студии. — Это как подушка безопасности, Кэмерон, — встряла в разговор обычно молчаливая Пиментал. — Три-четыре занятия. Может быть, хватит и двух. Посмотрим, как пойдет дело. — Понял. Хорошо. В кабинете повисло неловкое молчание. Кажется, что все ожидали несколько другого развития событий. — Я очень рад, что Ноэль возвращается в проект. Наконец-то удалось поймать его, — признался Уэллс, пытаясь хоть как-то заполнить тишину. — Думаю, что тебе тоже захочется встретиться со старым партнером по съемкам. — На какую дату назначена читка десятой серии? — спросил Кэмерон. — Двадцать шестое сентября… Еще вопросы? — Думаю, нет. — Тогда свободен. Еще раз извиняюсь за то, что заставил вскочить с места ранним утром. — Умоляю Вас, — вздохнул Монаган и поднялся с места. Попрощавшись с Нэнси и Джоном, он протянул руку и Шейле, но та ловко схватила его за предплечье и буквально вытолкнула за дверь. Парень прикусил губу и посмотрел на сценаристку каким-то особенно потерянным взглядом. Ему хотелось лишь побыстрее покинуть студию и поехать на любимый Венис-бич, чтобы чуть-чуть обдумать все произошедшее. Правда, у Каллаган были свои планы. — Что-то ты не больно рад возвращению нашего Ноэля, — полушепотом сказала женщина, посмотрев Кэмерону прямо в глаза. Несмотря на то, что в длинных коридорах стояла почти мертвая тишина, она старалась быть максимально тихой. Чертова Шейла! Чувствует людей на расстоянии, как бы ни пытался скрыть свои эмоции… — Думала, будешь счастлив не меньше меня, а тут — вот тебе на! — побелел как снег. — Просто неожиданно, — оправдался Монаган, выдавив из себя улыбку. — Сколько с ним, считай, не виделись, а тут… — Все точно в порядке? — переспросила Шейла, гладя парня по плечу. — Ты так и не сказал никому, что тогда произошло. Думаешь, я верю в занятость Фишера? — Даже если что-то и произошло, я не очень хочу об этом разговаривать. — Ну хорошо, и не считай меня за дуру. Писатели всегда видят больше, чем все остальные, а особенно такие дотошные сплетницы, как я!.. — рассмеялась Каллаган. Этот смех был каким-то искусственным, наигранным; женщина явно хотела чуть разрядить напряженную обстановку. — Венис что ли? — Венис, — повторил парень, едва улыбнувшись. Все знали о пристрастии актера к уединению на залитым солнцем пляже этого района. Актеры! Внутренние волнения очень удобно скрывать за маской безразличия, растерянности, какой-либо другой схожей эмоции. А ведь сложно сказать, что творилось у Кэмерона в голове. То ли мысли метались по уголкам сознания страшным роем, то ли наоборот — полная пустота. Парень сам не мог понять, что именно он чувствует. Страшная неизвестность, сложенная из всех вещей, оставшихся недосказанными в их взаимоотношениях с Ноэлем, заслоняла горизонт; к такому повороту событий он явно не был готов. Да и когда мы в принципе готовы к каким-либо душевным встряскам? Эта встреча не входила даже в примерные планы Монагана. Это вообще казалось ему чем-то совсем противоестественным и неправильным. Он не хотел думать о том, чем руководствовался Фишер, возвращаясь в сериал, потому что знал — ему наверняка не легче. Кристально ясно лишь одно: все это не к добру и неспроста. И нужно быть готовым ко всему. Их история с Ноэлем уже давно научила Кэмерона одной простой мудрости: ничего не ждать, ни на что не надеяться. Что еще можно делать в такой ситуации, кроме того, как ехать прямиком на Венис-бич? Ленивый Венис был его любимым местом еще с раннего детства. Даже несмотря на огромное количество народа, атмосфера на нем была какой-то умиротворенной, располагающей к расслаблению и неспешному ходу мыслей. Этакий ленивый островок прямо в центре шумного Лос-Анджелеса. На первой же пойманной машине Кэмерон направился к пирсу этого пляжа. Ему не хотелось кому-либо звонить, не хотелось обсуждать и возвращаться к этой теме снова. Может быть, его уже успела потерять Руби, которой он пообещал вернуться сразу по окончании всех дел… В любом случае, сейчас он медленно брел по побережью, черпая ботинками песок. Телефон подал признаки жизни ровно через час. Неплохо. — Хей, Кэм! — раздался из динамиков знакомый голос. — Джереми, — понуро ответил рыжий, услышав лучшего друга. — Что-то случилось? — Да нет, просто хотел узнать, где ты. — Венис. — Один? — Да. — Так, не к добру дело, — задумчиво пробурчал Джереми. — Будь у пирса минут через тридцать, ты не имеешь права отказаться. Опрокинем по бутылочке пива. Готов поспорить, что у тебя что-то произошло. — Обсудим. На связи. — На связи, брат! Монаган сбросил звонок и убрал телефон в карман джинсов. Может быть, встреча с Джереми смогла бы хоть чуть-чуть помочь разобраться в себе и разложить все мысли по полочкам.