Tongues

Несмотря на излишнюю многолюдность Вениса по воскресеньям, Джереми совсем несложно было найти среди посетителей пляжа. Кэмерон, лишь завидев странное столпотворение неподалеку от пирса, сразу понял, что там стоит его приятель. Актера окружили девчонки лет пятнадцати, которые сияли от счастья. Джереми же нехотя фотографировался с каждой по очереди, пытаясь выдавить улыбку. В его руках дымилась сигарета. Привлекать к себе внимание Монаган совсем не хотел. Прекрасно понимая, что, лишь окликни он Уайта, толпа фанаток сразу побежит в его направлении, рыжий сбросил ему сообщение и остановился недалеко от будки спасателей. Ожидание продлилось недолго: Джереми, чертыхаясь, подошел через считанные минуты. — Еле отбился от этих подростков… Так сказать, решил выйти без боевой амуниции, — раздраженно сказал парень, протягивая Кэмерону руку. — Ты-то хоть при полном параде. Кэмерон улыбнулся. Он был странно предусмотрителен в этот раз: выходя из дома, зацепил с тумбы солнечные очки и легкую толстовку с капюшоном. — Ты какой-то… потерянный, что ли, — протянул Джереми. — Пошли в бар. Он взял Кэмерона под локоть и повел к прибрежному тротуару. Пройдя вглубь улицы еще метров сто, они оказались в какой-то полупустой забегаловке. Заняв место в тихом углу и заказав по бокалу пива, Монаган прикрыл лицо рукой, тяжело вздохнул и тихо сказал: — С утра Уэллс вызвал на студию. — И? — Ноэля возвращают в сериал, — с этими словами Кэмерон наклонился ближе к Джереми. — Черт, представляешь? Он возвращается. Глаза Джереми округлились. Он, зная, что речь рыжего еще не окончена, молча достал из кармана пачку сигарет и нервно закурил. — Я не понимаю, зачем ему это нужно, ведь он сделал это явно не от отсутствия предложений или великой любви к «Бесстыжим»… просто не понимаю. Правда. — А ведь вспоминая последнюю вечеринку… — Да, тогда мы даже не поздоровались друг с другом. — Руби в курсе? — Боже упаси, конечно нет. Она вообще ничего не знает, и посвящать ее в это я не собирался. Совсем личное. — И как теперь? — А уж это я с тобой хотел обсудить, — сказал Кэмерон, отхлебнув пива. — Сам ведь прекрасно знаешь, что я в таких делах не советчик, у самого все наперекосяк последние лет пять, — Джереми нахмурил брови и затушил бычок.— Ты ведь прекрасно понимаешь, что уже ничего не вернуть? — Предположим. — Тогда знаешь, что я тебе скажу… — Хватит уже курить! — воскликнул Кэмерон, увидев, как Джереми снова тянется к сигаретам. — Окей, мам, — тоскливо улыбнулся Аллен Уайт. — В общем, что бы ни произошло — постарайся не давать слабину. Включи профессионализм наконец. Экран и жизнь — две разные вещи, а ты все понять этого не можешь. Не прошло и года, как снова нашел приключения на свою задницу. — Сказал человек, который познакомился с любовью всей своей жизни именно на съемочной площадке, — прыснул Монаган. — Слушай, мы сейчас разговариваем не обо мне и Эмме, а о тебе и… Ноэле. Чертовски странным было это словосочетание: «ты и Ноэль». Кэмерон неспокойно сглотнул ком, подступивший к горлу, и Джереми, заметив это, жестом указал на стакан пива, пробубнив что-то вроде «пей давай». — Да даже если и завяжется что-то между вами, в чем я крайне сомневаюсь ввиду вроде бы появления у тебя мозгов после вашего последнего расхода… ты ведь знаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет. Нет, конечно, может быть супер-уверенный в себе Кэмерон Монаган опять попрет вперед, но все же… — Прекрати. — Но это же правда! — И без нее гадко. — Я твою, блин, позицию никак понять не могу. Ты ждешь встречи, что ли? — Предположим, — чуть посомневавшись, сказал Кэмерон. Сначала ему хотелось сказать «нет», но их общение с Джереми не предполагало и капли лжи. Да и врать самому себе — не самый лучший выход. Об этом он в умных книгах читал. — Не осуждаю тебя только потому, что сам и не в таком дерьме бывал… опустим это. — Да уж, спасибо, братец. — Давай без язвительности, — вырвалось у Джереми. — Понимаешь, Кэм, сколько я тебя знаю — постоянно веришь, что все сложится, только нихрена не делаешь для этого… все время чего-то боишься, тупишь и в итоге остаешься в стороне. Да даже если бы тебя Кинни силком не подвела к Руби, ты бы до сих пор ныл, что член зудит! И не говори мне, что я неправ, — Джереми чуть притих перед тем, как завершить фразу. — Оба знаем, что Ноэль был готов расстаться со всем, если бы ты хоть на какие-то уступки пошел. — Но я… — Да и ждал ты этой встречи только потому, — настойчиво продолжал Аллен Уайт, — что с начала ваших отношений с Модин пытался показать ему, как тебе чертовски хорошо живется, несмотря на ваш расход. Но вот только я думал, что он на тебя не смотрит. А в итоге сорвался. Все идет по твоему плану, правда? Кэмерон молчал. Настолько глубоко в его душу не забирался никто. Почти никто. — И сейчас ты хочешь, чтобы я помог разобраться тебе во всем этом? Настало время расхлебывать то, что своими же руками создал. И правда, гадко смотреть на все это, но больнее, чем тогда, уже не будет. У меня только одна просьба: не делай больно Руби. Она в тебя до беспамятства влюблена, горы свернет, если захочешь. Девочки в розовых очках не предполагают, что ты — мудак, который не может отойти от профессии. Повисло долгое, напряженное молчание. Джереми сказал все, что мог, Кэмерон потянулся к сигарете. — Только одна вещь, — с осторожностью произнес рыжий, будто боясь, что на него снова выльют ведро этой ненавистной им правды, — ты со мной и за меня? — Я не понимаю, что ты творишь и зачем, но да. В твоей башке наверняка все круто и охрененно правильно, я не обязан это понимать. — Спасибо. — Оставайся честным. И Кэмерон понял: вся эта растерянность случилась и правда не из-за того, что возвращение Фишера было неожиданным. Просто сценарий развития действий, долго существовавший у него в голове, внезапно стал реальностью.