Tongues

— Скажи мне, только честно… — еле слышно начал Ноэль, озираясь по сторонам, — о чем ты сейчас думаешь? Кэмерон глубоко вздохнул и поднял голову вверх, пытаясь собраться с силами. Брюнет буквально прижал его к стене: нагнал на выходе и, взяв за локоть, утащил в один из бесчисленных коридоров огромной студии. О чем он мог сейчас думать? О том, с какой жадностью впился в его губы Ноэль на только что закончившемся уроке актерского мастерства? О словах, что, вроде бы, должны были исходить от лица его персонажа, но на самом деле были ясным выражением его чувств? Да, он думал лишь об этом, но не знал, как ответить на простой и очевидный вопрос. — Кэмерон… Ноэль протянул руку и положил ее на шею рыжему. Тот, вздрогнув, попятился назад, словно побоявшись этого прикосновения. Скорее, не самого прикосновения, а того, что оно вызывало. Все утро Кэмерон бродил по дому сам не свой: не обмолвился и словом с Руби, молча завтракал и собирался. Благо, та была слишком занята выбором новой кофточки для очередной вечеринки и не стала задавать лишних вопросов; в противном случае, парень бы наверняка не сдержался и ответил ей чем-нибудь едким. Модин до жути не любила, когда ее возлюбленный показывал характер: обычно это заканчивалось громкой ссорой, ведь Кэмерон с детства не мог остановиться до тех пор, пока последнее слово в перепалке не останется за ним. Он прекрасно знал об этой черте своего характера, но поделать ничего не мог. — Кэмерон, пожалуйста, если у тебя в голове полная пустота — скажи, пусть будет так. Я могу уйти. Только не молчи. Не молчи. Ноэль, прикусив губу, начал осторожно поглаживать бледную кожу Монагана. Рыжий явно напрягся: на шее начали проступать бледно-фиолетовые вены. Прикрыв глаза, он снова глубоко вздохнул и опустил голову. Между делом, сегодня на урок актерского мастерства он приехал без опозданий. Вошел в здание, быстрыми шагом обогнул коридоры, поднялся на второй этаж, без промедления отворил дверь в кабинет. Он знал, что его ожидает внутри, но будто ни секунды не страшился этого. Его уже ждали — Ноэль всегда приезжал на репетиции и съемки чуть заранее, Джон же будто днями и ночами напролет сидел на студии. Радушное приветствие, привычные рукопожатия, режиссер, достающий из ящика стола две копии сценария десятого эпизода, приевшаяся за годы работы фраза «Ну, начали!». Месяцами позднее среди каста начнут ходить самые различные сплетни относительно этой репетиции: чаще всего уроки актерского мастерства ведут режиссеры и сценаристы второй линии, урок с участием Ноэля и Кэмерона Уэллс внезапно захотел посетить лично. Тем не менее, объяснения никто не найдет, а этот день почти весь основной состав быстро забудет. Внезапно вдалеке послушались чьи-то шаги. Ноэль резко отдернул руку, чем заставил рыжего нервно сглотнуть давно подступивший к горлу ком. К счастью, непонятные звуки оказались лишь эхом, отдававшимся по стенам длинного, темного коридора. Кэмерон содрогнулся. Внезапной вспышкой в памяти возник их поцелуй, произошедший несколькими минутами ранее. Все это было настолько чувственно, настолько эмоционально, настолько по-настоящему, что очумелый взгляд Уэллса говорил сам за себя. После одного-единственного поцелуя он сказал, что потребность в уроках актерского мастерства пропала. Мол, думал, что отвыкли друг от друга за все это время, а играют настолько правдоподобно, что, если б встретил на улице — ни за что бы не поверил, что у одного девушка, а второй женат. Он сразу отпустил их по домам, чтобы не тратить ценное время, которое, как обычно, не в достатке. Кэмерон все еще стоял, не сдвинувшись с места. Он знал, что лишь губит всю ситуацию, но никак не мог завернуть бешено метавшуюся по сознанию мысль в одну простую фразу. Ему требовалось еще немного времени, но Ноэль ждать не мог — он пережил месяцы жутко громкого молчания, и даже считанные минуты оного были равнозначны пытке. Монаган старался убежать от этого разговора, хотя прекрасно понимал, что он неминуем. Невероятно скорым шагом пытался он скрыться в лабиринтах коридоров, в какие-то моменты Ноэлю даже казалось, что он потерял его след. Поговаривали, что даже самые давние старожилы не знают точного плана помещения — настолько была витиевата студия. В один и тот же кабинет можно было попасть сотней различных путей. Коридоры пересекались, один вел в другой, второй — в третий, все они были соединены лестницами и бесконечными переходами. В огромной студии велась работа над десятком сериалов одновременно и для того, чтобы не затеряться, были развешены баннеры с указателями пути до того или иного блока. Правда, Ноэль всегда знал верную дорогу. — Просто… — Я знал, что ты вернешься, — на одном дыхании выговорил Кэмерон. Он старался не смотреть на Ноэля — взгляд лихорадочно бродил по стенам, полу, мигающим лампам. Воцарилась тишина, лишь где-то вдалеке слышался цокот каблуков и приглушенные голоса рабочих. — Я ждал. Ноэль не спешил ответить, будто ожидая, что услышит от Кэмерона что-то еще. Но тот, прикрыв лицо рукой, снова замолчал. — Это все? — с надеждой спросил Фишер. — Не здесь, — пробормотал рыжий, посмотрев в сторону выхода из студии. В глубине души он надеялся на то, что сейчас кто-нибудь выйдет из-за поворота и заставит Фишера уйти, так и не дождавшись ответа. Однако этого не произошло — коридор оставался пустым, будто тот специально выбирал для них двоих наиболее безлюдное место. — Если не здесь и не сейчас, то никогда. Понимаешь? — с неподдельной болью в голосе сказал измученный ожиданием Ноэль. Минуты словно растягивались в вечность. — Я все понимаю, все! — неожиданно громко воскликнул Кэмерон. — Я просто не могу… не могу сказать это. Прошу, — с этими словами он наклонился к Ноэлю, почти не оставляя расстояния между их лицами, — давай встретимся на нашем месте вечером и обо всем поговорим, хорошо? Фишер точно потерял рассудок от невероятной близости, невольным инициатором которой был Кэмерон. И именно эта близость была самым большим стимулом подождать ночи, еще чуть-чуть потерпеть… Потребовалось некоторое время для того, чтобы он неровным, тихим голосом сказал: — В десять. — Без пяти десять. Ты всегда без пяти десять, — закончил Кэмерон. Его губы скривились в странной полуулыбке — впервые за день он посмотрел в бездонно-голубые глаза Ноэля.