Наруто. Ты всегда в моем сердце.

«Боль всегда была настолько жгучей и тяжёлой... Боги, что со мной? Я всё ещё жив? Нет… Боли больше нет. Так я умер?» Саске пребывал во мраке, и единственным, кого он мог здесь увидеть, был Наруто. Означает ли это конец для них обоих? Кап… Кап… Кап… Коноха. Место первого испытания сенсея Какаши. — Я мёртв? — Растерянно произнёс Саске. Мост «Наруто». Зеркальная техника Хаку. — Наверное, это и есть смерть, — с горечью в голосе ответил другу Наруто. Картинка снова сменилась. Теперь парни стояли на крыше больницы Конохи, а из пробитых ими бочек лилась вода. «Наши общие воспоминания…» — поняли они. Саске молчал. Ему было тяжело от осознания того, что в их смерти виноват только он, но из-за врождённой гордости не мог принять этого. День сменился ночью. Саске всё так же стоял на крыше, гипнотизируя простирающуюся внизу деревню. Лишь почувствовав присутствие подошедшего к нему Наруто, он произнёс: — Какие мы жалкие. Его взор был прикован к двум маленьким мальчикам, стоящим спиной к спине с опущенными вниз головами. Их окружала толпа. Толпа одинаково злых людей, теряющихся на фоне друг друга. Они осуждали, они боялись, они ненавидели. Наруто и Саске — два ребенка, презираемых родной деревней. — У тебя был Курама, а я был Учихой, но в деревне к нам обоим относились как к изгоям. Мы оба презирали деревню и её жителей. Ведь так? — Обратился к блондину Саске. Сейчас они уже стояли в кругу рядом с этими детьми, рядом с самими собой. Вот маленький Наруто не выдерживает давления жестоких глаз, которые будто бы светятся алым в темноте, и, вытирая слезы, бежит прочь. — Ты знаешь, что я прав! — Буравя блондина суровым взглядом, зло произносит маленький Учиха. — Ты ошибаешься! Блин… Ты так ничего и не понял?! — Толкнув брюнета в грудь, кричит джинчуурики. Теперь они уже стоят на берегу реки, освещённой розовым закатом. Узумаки убежал, оставляя Учиху рядом со своей десятилетней копией, а тот лишь проводил его тяжёлым взглядом. Наруто медленно качался на качелях возле школы, с каждым их движением становясь всё взрослее. Качели остановились, и парень низко опустил голову. — Прости меня, бабуля Цунаде, — тяжело выдохнув, проговорил он. — Я обещал тебе, что не умру, пока не стану Хокаге. Саске стоял рядом. Внутри него сейчас бушевала буря эмоций, в том числе чувство вины за произошедшее. Как только каждое слово Узумаки становилось всё тише, так на душе у Учихи становилось всё тяжелее. Он только сейчас начал понимать, как много это значило для Наруто. — Чёрт! Мы же забыли про Цукиёми! Что нам теперь делать?! — Уныние Узумаки переросло в растерянное возмущение. Спрыгнув с качелей, тот обратился к парню рядом. — Они ведь Цукиёми без нас не снимут! — Хм… — не переставая удивляться заботе джинчуурики о других, хмыкнул Саске. — Ты мёртв, но тебя всё равно волнует, что случится с миром? Как бы там ни было, но именно это ему и нравилось в Наруто: его самоотдача, верность и преданность, в то же время недоступные для понимая такому, как сам Саске. — Разумеется! Мы не можем всё так оставить! Тут Саске бросил на Узумаки взгляд, больше не несущий в себе злобу или ненависть. В нём было нечто иное, то, что блондин не смог понять, но от чего на душе у него стало спокойнее. — Но ведь есть ещё Сакура и Какаши, они придумают что-нибудь. — Ну, надеюсь… — Наруто снова поник и опустился на качели. Его до невозможности бесила вся эта ситуация. Да, рядом с ним Саске, ведь по обещанию они погибли вместе, но что другие? Как же все те, кто остался во власти проклятого сна? Таким беспомощным джинчуурики ещё никогда себя не чувствовал. Боль. Резкая острая боль. Не выдержав, Узумаки согнулся пополам. — Наруто! — Глаза Учихи расширились от страха. Он кинулся к месту, где только что сидел парень, но тот уже исчез. Саске остался один. Он перевёл взгляд с качелей на монумент пятёрки Хокаге. — Хокаге, значит? Он помнил, как однажды мечтал, что его гениальный старший брат, которым Учиха-младший так восхищался и которому завидовал, станет следующим Хокаге. Тогда, будучи ещё ребенком, не было даже и мысли о том, как жесток этот взрослый мир. Не было и мысли, что однажды ради спасения своего маленького братца Итачи выполнит грязный приказ руководства Конохи и, убив в себе чувства и эмоции, вырежет весь свой клан, всю свою семью… Тогда Саске ещё ничего не знал. Он просто ненавидел своего брата, жил и дышал этой лютой ненавистью. Ради мести парень желал стать лучше и превзойти Наруто, превзойти Итачи и убить его. Порвав все связи, остались лишь узы, связывающие его с тем джинчуурики девятихвостого, разрушить которые так и не удалось. Блондин был из тех, кто, несмотря ни на что, шёл к своей цели и добивался её. Это бесило и одновременно заставляло восхищаться им. Итачи погиб, так и не раскрыв страшную тайну о деревне. А после, когда Саске всё же узнал правду, он решил незамедлительно стереть Лист с лица земли за всё то, что они причинили его клану. Наверное, в глубине души парень понимал, что его ненависти, взращиваемой годами, нужен был лишь повод, ведь убийство старшего брата не погасило, а скорее сильнее разожгло пламя этой ненависти в его сердце. Признать же это даже перед самим собой не позволяла пресловутая учиховская гордость. — Брат, скоро мы увидимся… — погружаясь во тьму, произнёс Саске. Кап… Кап… Кап… «Снова этот звук…» Брюнет с трудом заставил себя открыть глаза. Его взгляд устремился в ночное небо. — Ты наконец-то очнулся. «Голос Наруто так близко… Я думал, что больше никогда его уже не услышу,» — Саске резко повернулся в ту сторону, где находился блондин, но тут же об этом пожалел, так как резкая боль пронзила всё его тело. Зажмурившись, он вернулся в исходное положение. Кап… Кап… Кап… — Как видишь, если мы будем много двигаться, то умрём от потери крови, — почему-то с улыбкой произнёс Наруто, не отрываясь от созерцания луны. — Зачем тебе всё это? Ты просто хотел мне помешать? Я набрался сил погрузиться во тьму, разорвал все связи, после чего каждый пытался проделать то же по отношению и ко мне. Каждый, но только не ты, Наруто. — Саске как всегда говорил спокойно. Он не упрекал его, он говорил так «спасибо». Учиха помнил, как тогда, под мостом, где его пытались убить Какаши и Сакура, потерявшие всякую надежду, Наруто сказал ему: «Единственный, кто может справиться с твоей ненавистью — это я!». Тогда эти слова поразили парня, дезориентировали его. — Почему же ты не хочешь меня оставить? — С надеждой в голосе задал свой ключевой вопрос Саске, на что блондин лишь усмехнулся. — Ну, ты же знаешь… — загадочно ответил тот. — Твоё тело двигаться не может, зато языком чешешь будь здоров. — Просто ответь мне! — Сорвался на крик Учиха. Блондин сразу стал серьёзным и взглянул прямо в глаза лежащему рядом парню. — Потому что ты мой друг. Наруто говорил ему это неоднократно, снова и снова, и каждый раз Саске не воспринимал его слова на полном серьёзе, до нынешнего момента. Сейчас, лёжа на камне, парень осознавал, что этот неугомонный блондин, гнавшийся за ним всё это время, стал для него кем-то большим, нежели другом или братом. Кем-то, кого Саске с уверенностью мог бы назвать неотъемлемой частью своей жизни. — Ты и раньше так говорил, но что именно это значит для тебя? Саске ждал. Ему важно было услышать ответ. Понять, что чувствует Наруто. Блондин вздохнул. Он понимал, о чём именно спрашивает Саске и какой смысл вкладывает в эти слова, но, по правде говоря, Наруто и сам до конца не понимал всех своих чувств, как ни старался. Джинчуурики отвёл взгляд, вновь устремив его к яркой и полной луне, так напоминающей Учиху, и ответил: — Это сложно объяснить словами, но я всё-таки попробую. Просто когда я вижу, как ты стараешься и страдаешь из-за чего-то, мне становится больно. Ответ Наруто шокировал парня. Да, он надеялся услышать от него нечто подобное, но он не ожидал, что Узумаки действительно это скажет. Сердце больно кольнуло, пропустив пару отчаянных ударов, а на душе от чего-то стало теплее. — Именно из-за этого я и не могу просто так тебя оставить, даттебайо, — искренне улыбнувшись, блондин вновь посмотрел на Саске, который с замиранием сердца вслушивался в каждое его слово, не силясь поверить в их подлинность. — А сейчас у меня всё тело ломит от боли, и я ничего не могу с этим поделать. Ух ты ж ё-маё… — Наруто, я знал, что тогда тебе всё время было одиноко. Все тебя сторонились, как и меня — последнего выжившего Учиху. Ты нарочно хулиганил, чтобы тебя потом ругали, и это всё из-за недостатка внимания. И поначалу мне казалось, что ты ни на что не способен, что ты слаб и несерьёзен, но чем больше я наблюдал за твоими выходками и их последствиями, тем больше начинал задумываться… Каждый раз, как я тебя видел, всё больше начинал думать о тебе. То, как ты отчаянно пытался наладить контакт с людьми, заставило меня вспомнить свою семью. Мне становилось легче, но в тоже время я считал это своей слабостью. Приходилось упорно тренироваться в надежде сбежать от неё, чтобы отомстить своему брату. Тем не менее, я оказался в одной команде с тобой и вновь погрузился в воспоминания. Вместе выполняя задания, слушая бред про Хокаге, я видел, как мы оба становились сильнее, и в какой-то момент я почувствовал желание сразиться с тобой. Кажется, я начал видеть в отряде номер семь тень собственной семьи. И поэтому каждый раз, видя твои страдания… Да, тоже, тоже чувствовал эту боль. Начав понимать твои чувства, я увидел в том Наруто Узумаки товарища. Но, с другой стороны, мне не хотелось оставлять тебя одного! Ты становился всё сильнее. Видя то, как твоя сила растет, я… — Я знал, что тебе всегда было одиноко. Хотел подойти и поболтать, даже не по себе становилось… Но я не стал. Я очень сильно тебе завидовал, и поэтому ты стал для меня соперником. Ты всегда был… моей целью! У меня не было ничего, и я нашёл тебя. Хотел быть крутым и сильным, как ты, поэтому всегда гнался за тобой. — Наоборот. На самом деле это я завидовал тебе! У тебя была сила, которой не было у меня. Ты всегда шёл впереди меня, прямо как мой старший брат. И даже сейчас… Саске прервался на полуслове. Перед ним возникла картинка общающихся Итачи и Наруто. — Я отдаю Саске тебе, — тоном, не терпящим возражения, произносит старший Учиха. — Как я и рассчитывал, — уверенно отвечает ему блондин, на что Итачи довольно улыбается. — Я правильно сделал, что доверил всё тебе. «Это же воспоминания Наруто…» — удивлённо подумал Саске, поняв, что именно сейчас видит. Перед его глазами проносились картинки из прошлого джинчуурики девятихвостого, его друга и соперника Узумаки Наруто. Картинки сменялись одна за другой, показывая парню то, чем жил Наруто, его желания и стремления, всю ту боль, что тот перенёс. — Наруто, на что ты готов ради... — вновь не успел озвучить свой мысленный вопрос Учиха, так как воспоминания Наруто вновь привели его к разговору с Итачи. — Каким бы сильным ты ни был, не пытайся сделать всё в одиночку. У тебя та же мечта, что и у твоего отца. Не забывай, что титул главы деревни не обязывает других считаться с тобой. Но когда люди начнут это делать, тогда ты и сможешь по-настоящему стать Хокаге. Помни о друзьях. — Брат… — горько вздохнул Саске. По образам, рождающимся в сознании, было видно, как Наруто окружает всё больше и больше людей, которые дороги ему, которые дорожат им, а он, Саске Учиха, стоит один, изолировавшись ото всех, не впуская никого в свою жизнь. И увидеть себя рядом с этим блондином означало, что для него Учиха тоже важен и дорог. От нахлынувших чувств Саске смутился и потупил взгляд. — Ясно… — выдохнул он. — Ну, тогда покажи мне. Кап… Кап… Кап… Парни снова очнулись. — Где это мы? — Улыбаясь, спросил Наруто. — Неужели теперь мы и вправду в раю? — Похоже, что мы оба проспали здесь до утра. Опять у нас не вышло умереть, — так же глупо улыбаясь, проговорил Саске, встречая взглядом поднимающееся над горизонтом солнце. — Черт!.. Всё еще двинуться не могу, — корчась от боли, пожаловался другу блондин. — А я так хотел тебе врезать, чтоб ты наконец-то всё понял. — Кх-кхе-кхм, — покашливая, засмеялся на такой ответ Учиха. — Ха-ха-ха-ха-ха! — уже бурным смехом разразился он. — Ты чего это? — Непонимающе уставился на него Наруто. — Мы уже при смерти, а ты всё еще хочешь драться? — Именно! И плевать сколь… — Я признаю, что проиграл, — с не свойственным себе ликованием произнёс Учиха, перебив блондина на полуслове. — Дебил! — Заорал Наруто так, что Саске аж вздрогнул. — Победил ты или проиграл — совсем не важно! Суть в том, чтобы кулаком привести друга в чувства! Понял меня?! А настоящий поединок между нами будет после! — Слышь, Наруто, — всё так же спокойно заговорил Саске, не обращая особого внимания на возмущения светловолосого. — Чего? — Теперь я признал тебя. Если я тут умру, то весь этот цикл кровопролития тоже прервётся, что тоже своего рода революция. Ты сможешь снять Цукиёми после моей смерти, пересадив мой левый глаз Какаши или кому-то ещё. А мне пора умереть. В кои-то веки. — Умереть? Ты думаешь, что это что-то решит? Вместо этого лучше живи и помогай мне. Я хочу лишь того, чтобы все шиноби работали вместе, и ты тут не исключение! — Лишь потому, что ты так хочешь, не значит, что все захотят. — Да блин, если ты не перестанешь ныть, я тебе опять врежу! — Возможно, я снова обернусь против тебя. — Тогда я опять тебя остановлю! К тому же я знаю, что ты так больше не поступишь. На этих словах Наруто вновь отвёл взгляд от пристальных глаз Саске, но Учиха продолжал смотреть на того с некой надеждой, до сих пор не веря в услышанное. — Почему ты так уверен? — Не заставляй меня повторять ещё раз! На этот раз взгляд Наруто, вновь обращённый к Саске, был преисполнен решимости, от чего глаза Саске наполнились слезами. — Неужели ты до сих пор так и не понял? Хотя, если подумать, умом ты никогда не отличался, — уже откровенно издевался над другом блондин, наблюдая, как холодный и неприступный Учиха, наконец, даёт слабину. Но, увидев его слезы, искренне удивился. Саске плакал, не в силах сдержаться. Сейчас, только сейчас он осознал свои чувства, которые на протяжении всех этих лет испытывал к Наруто. Да, в самом начале это был интерес, потом соперничество и, наконец, дружба, пусть и такая неординарная, но связь между ними, которая тянулась всё это время, была намного глубже и крепче, так сказать — родственность душ. Это было ни что иное, как любовь. Учиха знал, что Наруто испытывает к нему то же самое, хотя, наверное, сам не до конца понимает этого или просто не хочет признавать. Кап… Кап… Кап… Кровь тоненькими струйками стекала с юных шиноби на холодный камень, сливаясь в один ручеёк, мирно стекающий в воду, из-за чего образовывался надоедливый капающий звук. У каждого из них больше не было по одной руке, но они остались живы.