Ultima ratio

***

Эйвери устремился вниз, ветер трепал его одежду и волосы. За секунды до столкновения с поверхностью он резко дёрнул ручку своей метлы. Его выдернуло из пике, и он грациозно пролетел вниз оставшиеся два метра, пока его ноги не коснулись земли. Он спрыгнул с метлы, схватился за ручку и поднял голову, глядя на других игроков в небе. — Спускайтесь, парни, — крикнул он им. — Тренировка окончена. Команда Слизерина по квиддичу опустилась вниз и приземлилась на землю, сгруппировавшись вокруг своего капитана. — Хорошо потренировались, — одобрительно сказал им Эйвери. — Если мы продолжим в том же духе, у Хаффлпафф не будет и шанса против нас. Его товарищи по команде что-то пробормотали, выразив свое согласие. Эйвери довольно ухмыльнулся и уверенно сказал: — Мы все еще можем выиграть кубок школы. Нам нужно только полностью сокрушить Хаффлпафф и он наш. На этом он закончил тренировку, и все поплелись в раздевалку. Вскоре в помещении остались только Эйвери и Лестрейндж, в то время как остальные уже возвращались в замок. Эйвери быстро применил Скоргифай к своей мантии для квиддича, а затем спрятал ее в шкафчик. Он взглянул на Лестрейнджа. — Итак, что ты думаешь об этом новейшем открытии? — спросил он поверхностно. Лестрейндж нахмурился. — О чем ты говоришь? Эйвери мягко закрыл свой шкафчик. Он небрежно прислонился к нему и посмотрел на Лестрейнджа. — Я говорю о новых предпочтениях Риддла в плане девушек. Лицо Лестрейнджа помрачнело, но он ничего не ответил. Эйвери равнодушно улыбнулся ему. — Ну, это был вопрос времени, не так ли? — высокомерно спросил он. — Даже такой человек, как Риддл, не может избежать своего низкого происхождения. После этих слов Лестрейндж в недоумении поднял брови. — Что ты хочешь этим сказать? — резко прошептал он. — Ну же, — усмехнулся Эйвери. — Ты тоже это видишь, разве нет? Риддл теряет хватку. Лестрейндж ответил не сразу. Он убрал свою метлу в шкафчик и медленно повернулся к Эйвери. — У тебя опасные мысли, Ледо. Эйвери небрежно пожал плечами. — Это всего лишь правда. Ты должен признать это в конце концов. — Правда или нет, какая разница? Ты настолько глуп? — Лестрейндж усмехнулся. — Или ты не обратил внимания на то, как он порезал твоё лицо? Эйвери оттолкнулся от шкафчика и сделала угрожающий шаг к Лестрейнджу. — Он трахает грязнокровку! — агрессивно прошипел он. Лестрейндж яростно рыкнул: — Да, ты прав. — Он резко захлопнул дверцу своего шкафчика. — Риддл трахает грязнокровку! Считаю ли я это отвратительным? Да, более чем. Но могу ли я что-нибудь с этим поделать? Нет! — Это чёртов позор. — холодно ответил Эйвери. — Я чувствую себя грязным, просто наблюдая за этим. Лестрейндж сжал руки в кулаки и кивнул головой. Затем он прошептал дрожащим от ненависти голосом: — Никогда бы не подумал, что он это сделает. Казалось, он всегда их ненавидел. Его полный гнева взгляд остановился на Эйвери, и он усмехнулся: — Но что тебе до этого? Разве ты не такой же страдающий по ней щенок, как Риддл? Челюсти Эйвери сжались от ярости, затем он угрожающе зарычал: — Следи за языком! Не отступая, Лестрейндж прорычал: — Не притворяйся невинным. Ты гоняешься за ее юбкой уже целую вечность, — он насмешливо ухмыльнулся: — Больше похоже на погоню за драконом, ха? Так или иначе, тебе не удалось заполучить её… — Заткнись! — яростно рявкнул Эйвери. — Эта шлюшка горяча. Ты действительно хочешь обвинить меня в том, что я хочу ее выебать? Но я, чёрт возьми, не собираюсь держаться с ней за ручку и мило беседовать. — И не вздумай, — с отвращением пробормотал Лестрейндж. — Не буду, — заверил Эйвери. Затем он добавил горьким тоном: — И Риддл тоже не должен этого делать. Признай, эта потаскуха подобралась слишком близко к нему. Если он хочет просто трахнуть ее, вопросов нет. Эта маггловская шлюха только для этого и годится. Его глаза похолодели, когда он прошипел: — Но он везде таскается с ней. — Даже если так, что нам с этим делать? — мрачно пробормотал Лестрейндж. — Мы могли бы остановить его. — небрежно предложил Эйвери. Лестрейндж хмыкнул. — Ты хочешь сразиться с Риддлом? Он так глубоко ранил тебя, что повредил твой мозг или что? Ты знаешь, насколько он силен, и правда думаешь, что сможешь победить его? — Нет, — признал Эйвери. Затем он добавил с мрачной интонацией в голосе: — Не я один. Но если мы будем все вместе, у него не будет шансов. — Ты действительно сошел с ума, да? — Лестрейндж резко рассмеялся. — Просто подумай об этом, — прошептала Эйвери. — Если мы объединимся — может быть, Блэк и Альба тоже — как он остановит нас? Нас четверо, а он, чёрт возьми, один. Он не непобедим. В глазах Лестрейнджа появился задумчивый блеск, но затем он слегка покачал головой. — Может быть, все так, как говорит Малфой, — медленно сказал он. — Может, Риддлу что-то нужно от этой грязнокровки. Эйвери спокойным тоном вставил: — Сомневаюсь в этом. Лестрейндж посмотрел на него. Тень сомнения проглядывалась на его лице. Он стиснул зубы, а затем сказал: — Мне может и не нравится то, что он делает, но пока я не увижу доказательств того, что он облажался, я не буду рисковать. Думаю, остальные согласятся с этим. Легкая ухмылка искривила губы Эйвери, когда он услышал это.

***

Гермиона стояла перед портретом русалки с длинными волнистыми волосами каштанового цвета. Это был вход в ванную старост. По крайней мере, так оно было или будет через пятьдесят лет. Она чувствовала себя очень напряжённо, а принятие ванны всегда помогало ей расслабиться. Гермиона оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что никого нет рядом. Было уже довольно поздно. Почти десять часов, а это значит, что скоро комендантский час. Маловероятно, что кто-то из старост будет пользоваться ванной в такое время. К сожалению, она не знала пароль, чтобы открыть ванную. Но такая мелочь ее не остановит. Русалка подозрительно посмотрела на нее, но Гермиона лишь мило ей улыбнулась. Она могла видеть слабое голубоватое мерцание защитной магии, окружающее портрет. Гермиона подняла руку и направила свою магию на это мерцание. Барьер был не очень прочным, и она сняла его практически без усилий. Без защиты портрет подался вперед и впустил ее внутрь. Гермиона узнала огромный мраморный бассейн посреди комнаты. Он был достаточно большим, чтобы в нем можно было плавать. Взмахом руки она открыла краны, и вода полилась в бассейн. Пока он медленно наполнялся теплой водой, девушка избавилась от одежды. Она повесила мантию на крючок на стене. В нише стены она увидела несколько пушистых белых полотенец. Она взяла одно из них и подошла к бассейну. Положив полотенце рядом, Гермиона погрузилась в теплую воду и вздохнула от удовольствия. Она потянулась к кранам и закрыла их. Затем она легла на спину и прикрыла глаза, тепло воды окутало её. Она не заметила, как задремала, как вдруг ее разбудил скребущий звук открываемой двери. Гермиона мгновенно открыла глаза. Ее взгляд метнулся ко входу, пока она торопливо пыталась расстелить пену перед собой так, чтобы ее тело было хоть немного прикрыто. Узнав человека, стоящего в проходе, она вздохнула с облегчением и лениво сказала: — О, это всего лишь ты. Том изогнул бровь, а его серые глаза блуждали по ней. Улыбка тронула его губы, когда он сухо ответил: — Приятно, когда тебя ценят. Его взгляд скользнул по ее телу, и он с любопытством спросил: — Что ты здесь делаешь? Это место только для старост. Тебе не следует здесь находиться. Гермиона поджала губы и посмотрела на него. — И что ты собираешься делать? Дать мне отработку? Пошлая ухмылка украсила его лицо, когда он сказал: — Нет, у меня есть другая идея. Гермиона проигнорировала его и строго спросила: — Разве тебе не нужно патрулировать коридоры? Я почти уверена, что ты еще не закончил. Том небрежно пожал плечами, подходя к ней. — Том! — Гермиона возмущенно отчитывала его. — Нельзя пренебрегать своими обязанностями. Он как будто не слушал и начал расстегивать пуговицы на рубашке. Немного расслабившись, Гермиона все же настояла на том, чтобы сделать ему маленький выговор. — Ты должен быть примером для других студентов. В этот момент Том подошел к бассейну и сбросил с себя рубашку. Внезапно Гермиона почувствовала, что не может продолжать отчитывать его. Самодовольная ухмылка искривила его черты, когда Том посмотрел на ее взволнованное лицо. Когда он начал снимать брюки, Гермиона и вовсе забыла о его обязанностях старосты. Сняв боксеры, Том скользнул в теплую воду и устроился у края бассейна рядом с Гермионой. Она повернула голову и посмотрела на него. Все еще ухмыляясь, Том обнял ее за плечи и спокойно сказал, продолжая разговор: — Мы оба знаем, что им вообще не следовало делать меня старостой. Гермиона нахмурилась. — Как безответственно с их стороны, — с иронией сказала она. — Кончено, это все они виноваты. Том только улыбнулся ей и проворчал: — Не меняйте тему, юная леди, нам все еще нужно обсудить ваше наказание. В конце концов, вы вломились в частную ванную. Гермиона закатила глаза, но потом снисходительно спросила: — Что ты имеешь в виду? Невинная улыбка тронула уголки его губ, но гриффиндорка не повелась на это. Она все еще могла видеть лукавый блеск в его глазах. Том притянул ее ближе к себе, а затем наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Гермиона закрыла глаза и вздохнула. Его рука соскользнула с ее плеча и мягко устремилась вниз, оставляя на своем пути мурашки. Он снова легонько поцеловал ее, на этот раз в уголок рта, затем наклонился и посмотрел на нее, вопросительно изогнув бровь. — Как ты думаешь, это может быть лучше, чем отработка? — спросил он, ухмыляясь ей. Несмотря на слабую усмешку в его голосе, Гермиона могла видеть намек на неуверенность в его глазах. Что ж, она не может винить его, учитывая то, как она повела себя с ним в прошлый раз, когда они занимались чем-то более интимным, чем поцелуй. Гермиона улыбнулась ему. — Полагаю, что да. Как только он это услышал, неуверенность полностью покинула его лицо, сменившись довольно надменным взглядом. Она почти пожалела о своих словах, но Том не оставил ей на это времени. Он снова наклонился к ней и страстно поцеловал. Гермиона почувствовала, как его руки блуждают по ее телу, и трепетное чувство вспыхнуло в ее животе. Его действия пробуждали в ней желание. Гермиона прекратила их поцелуй и стала оставлять поцелуи на шее Тома, отчаянно пытаясь быть как можно ближе к нему. Она чувствовала, как в ней нарастает желание, поэтому между поцелуями спросила: — Ты запер дверь? — Да, — ответил Том. Она практически слышала его ухмылку, когда он продолжил: — Но я не использовал заглушающие заклинания, так что тебе придется немного взять себя в руки. В отместку Гермиона сильно прикусила кожу на его шее. — Ауч! — воскликнул Том. — Что случилось, женщина? Ты превратилась в вампира? Гермиона посмотрела на него, ухмыляясь. — Ты это заслужил, — сказала она. В его глазах мелькнул подозрительный блеск, поэтому она предусмотрительно добавила: — Но тебе не разрешается меня кусать. Услышав это, Том усмехнулся, и его рука скользнула к ее волосам. Он ухватился за них, и Гермиона тихонько ахнула, когда он грубо откинул ее голову назад, обнажая шею. — И разве это справедливо? — пробормотал он, наклоняясь к ней. Том поцеловал нежную кожу ее шеи. Она была влажной и приятно пахла пеной, которая покрывала поверхность воды. Он почувствовал, как легкая дрожь пробежала по ее телу, когда его губы коснулись ее. Ухмылка так и напрашивалась появиться на его лице. Он оставлял следы поцелуев на ее горячей коже. Гермиона была напряжена, явно ожидая, что он действительно укусит ее. Он бы этого не сделал. Не тогда, когда он еще отчетливо помнит эти ужасные следы от укусов на шее Гермионы. Одного воспоминания было достаточно, чтобы вызвать у его магии приступ ярости. Он должен был убить ублюдка, посмевшего приставать к ней. Он снова поцеловал ее и услышал, как она тихо вздохнула от удовольствия. Его гнев быстро утих, когда он почувствовал, как ее тело содрогается под его ласками. Он вернулся к ее губам, желая снова ощутить их вкус. Том прижался своими губами к ее и поцеловал. Он требовательно посасывал ее нижнюю губу, пока она не подчинилась и не приоткрыла рот, чтобы он мог углубить их поцелуй. Его язык играл с её языком, когда он осторожно толкнул ее к краю бассейна позади, зажав ее между своим телом и плиткой. Его руки скользнули по ее бокам и схватили за талию. Затем Том поднял ее в невесомости воды. Он крепче прижал ее спину к плитке бассейна и обвил ее тонкие ноги вокруг своих бедер. Он почти ожидал, что она оттолкнет его, но был доволен, когда вместо этого она обвила руками его шею, держась за него. Его руки двигались от ее талии вверх, поглаживая ее кожу, пока не достигли груди. Он с удовлетворением отметил, как ее тело беспомощно дрожало, и она тихонько стонала, когда его пальцы ласкали ее. Он не мог поверить, как ему удавалось обходиться несколько недель без этого. Без неё. Он наклонился, чтобы поцеловать её грудь. Том дразняще лизал ее, нежно покусывая, и в ответ получал от нее еще больше стонов. Она провела руками по его волосам, взлохматив их. Целуя и лаская её кожу, он блуждал губами по телу, пока они снова не встретились с ее губами. Его руки свободно скользили по ее горячей коже, и Том ощутил вихрь чувств в этот момент. Его разгоряченное тело было прижато к ней, и каждое прикосновение сжигало любые мысли, пока не осталось только желание. Вскоре оно запульсировало в нем так требовательно, что он больше не мог сдерживаться. Он нуждался в ней прямо сейчас. Его руки переместились к её бёдрам, чтобы он мог удерживать ее. В этот момент он почувствовал, как ее ноги сжимаются вокруг него. Том больше не мог себя контролировать. Горячее удовольствие растеклось по его телу, когда он вошёл в нее. Он услышал, как у нее перехватило дыхание, когда он снова вошёл в нее сильнее, и тихий стон сорвался с его губ. Ее руки блуждали по его спине, крепко сжимая его, и он мог чувствовать ее обжигающее дыхание на своей шее, продолжая входить и выходить из нее. Вскоре дыхание Гермионы стало более прерывистым, и Том почувствовал, как ее тело требовательно прижимается к нему. Он застонал, увеличивая скорость, пытаясь как можно дольше сдерживать свой оргазм. Удовольствие разрывало его, сбивая с толку его разум, подстегивая его. Он чувствовал, как ее тело дрожит от того же предвкушения. Когда он снова толкнулся в нее, Гермиона вдруг громко закричала, его убогое имя вдруг зазвучало так мило, срываясь с ее соблазнительных губ. Ее содрогающегося тела было достаточно, чтобы подтолкнуть и его к краю, и Том позволил волне удовольствия наконец завладеть им. Ему потребовалось время, чтобы успокоить свое прерывистое дыхание. Но когда он посмотрел на нее сверху вниз, его губы растянулись в ухмылке. Гермиона все еще тяжело дышала, и ее тело обмякло в его руках. Только сейчас Том действительно поверил, что она вернулась к нему. Что она была его.

***

Гермиона сидела, прижавшись спиной к его груди, и чувствовала себя невероятно расслабленной, теплая вода приятно окутывала тело. Ее глаза были закрыты, когда Том потянулся за бутылкой шампуня, которую она ранее поставила на кафельный пол. Он выдавил немного шампуня на ладонь и начал втирать его в ее волосы. Гермиона чуть не замурлыкала от удовольствия и прижалась к нему ещё ближе. Его пальцы нежно пробегали по ее волосам, лаская кожу головы. — Я когда-нибудь говорил тебе, что мне нравятся твои волосы? — прошептал он ей. Гермиона хихикнула. — Да, ты говорил. Но я все еще думаю, что ты лжец. Том усмехнулся в ответ. Затем осторожно смыл пену с ее волос. Когда он закончил, Гермиона откинула голову ему на грудь и вздохнула. Теплая вода вызывала у нее сонливость, и она наслаждалась успокаивающим ощущением тела Тома рядом с ее собственным. Через некоторое время она почувствовала, как Том нежно целует ее израненную кожу на плече. Его руки скользнули вниз по ее рукам, пока не сомкнулись на запястьях. Он поднял ее руки над водой и переместил их так, чтобы была видна внутренняя сторона ее предплечий. Голова Тома покоилась на ее плече, его щека касалась ее щеки, пока он смотрел на ее предплечья. Гермиона проследила за его взглядом и увидела два огромных уродливых шрама на своей коже. Она слегка вздрогнула, когда вспомнила, как Том метнул в нее режущее заклинание, оставившее эти шрамы. Том ничего не сказал, разглядывая белые линии на ее руках. Через некоторое время она услышала его тихий вздох, и затем он крепко обнял ее за талию и притянул к себе.

***

Через несколько дней, в пятницу, Том сидел в библиотеке, перелистывая книгу. Его мысли, однако, были в другом месте. Дуэль с Гермионой была очень содержательной. Кажется, его маленький ритуал удался. Манипулировать связывающими заклинаниями Певерелла было рискованно, но Тому удалось направить их в нужное русло. Дуэль подтвердила то, что он и так знал все это время. Связь между ним и Гермионой была прочной. Её магия была связана с его магией. Единственное, что слегка его беспокоило, так это ее поведение рядом с ним. Он видел, что она все еще нервничает в его присутствии. Что ж, этого следовало ожидать. Она вернулась к нему только на днях, конечно ей нужно время, чтобы привыкнуть к этому. Ему просто нужно вести себя с ней наилучшим образом. Том рассеянно перевернул страницу своей книги, думая о том, с чего началось всё это недоразумение после их расставания. Он слегка вздрогнул, когда вспомнил, как ударил Гермиону. Это действительно чудо, что она простила его. Впервые в жизни он был рад, что она гриффиндорка. Будь она слизеринкой — никогда бы не простила его. Он никогда не должен был бить ее. Он полностью потерял контроль, когда она рассказала ему о своем происхождении и насмехалась над его отцом-магглом. Том вздрогнул от отвращения. Это заставило его снова задуматься о том, откуда она узнала о его отце. Однако было лишь одно объяснение ее невероятным знаниям: она знала его в будущем. Она знала вещи, о которых Том никогда никому не рассказывал. Никто не знал, что он убил собственного отца. Тем не менее, Гермиона каким-то образом получила эту информацию. Единственный возможный для нее способ сделать это — в будущем. 1998… Ему был бы семьдесят один год. Опять же, его возраст не имел большого значения. Не с планами, которые он задумал. В последнее время он несколько пренебрегал ими, не так ли? Это не имело значения. Его планы оставались его планами, и он не собирался их хоронить. Он был почти полностью уверен, что Гермиона их не одобрит. Том слегка ухмыльнулся при этой мысли. В этих аспектах она была ярой гриффиндоркой. Но как только он будет уверен, что она не убежит от него, он вернется к своим старым планам. «Если ты меня когда-нибудь предашь, не смей просить второго шанса». Зловещие слова Гермионы пронеслись в его голове. Том немного поколебался, но потом пожал плечами. Его великие планы не имели ничего общего с предательством. «Но вернемся к её знаниям обо мне». Принимая все во внимание, Том был практически уверен, что в будущем познакомится с Гермионой. Вдобавок ко всему, они были довольно близки. Иначе он не стал бы доверять ей такую информацию о своем отце. И все равно что-то не сходилось. Он вспомнил первые недели ее пребывания в Хогвартсе. Тогда она относилась к нему крайне враждебно. В первый раз, когда она увидела его, она посмотрела на него с отвращением в глазах. Зачем ей это делать, если они были близки в будущем? Может быть, они поссорились незадолго до того, как она отправилась в прошлое? Да, это могло бы многое объяснить. Это также объяснило бы, почему она — несмотря на явную ненависть к нему — помогла ему во время рождественских каникул. Она злилась на него, но в первый раз, когда ему по-настоящему понадобилась ее помощь, она не колебалась. Тем не менее, это было странно. Гермиона была очень удивлена тому, как с ним обращаются в приюте. Почему его будущее «я» рассказало ей об убийстве отца, но не рассказало об избиениях в приюте. Это не имело никакого смысла. Том вырвался из своих мыслей, когда кто-то плюхнулся на стул рядом с ним. Её волосы были гуще, чем обычно, а лицо выражало неприкрытое раздражение. Гермиона с глухим стуком поставила школьную сумку на стол, как будто она была наполнена тоннами книг. Зная ее, наверное так оно и было. Том расплылся в очаровательной улыбке. Не обращая внимания на её явное недовольство, он протянул: — Да это же моя любимая гриффиндорка. Она лишь сердито посмотрела на него, вытаскивая из сумки свиток пергамента и перо. — Чего ты такая заведённая*? — невинно спросил он. Затем он наклонился к ней и прошептал с дьявольским блеском в глазах: — Это же не из-за меня? Гермиона посмотрела на него и бросила очередной убийственный взгляд, а затем коротко сказала: — Том, я пытаюсь делать домашнее задание. Так что уходи. Он выгнул бровь. — Ну, вообще-то это ты села рядом со мной. Его взгляд изучающе бродил по ее свернутому пергаменту. Очевидно, она собиралась писать эссе. Он посмотрел на заголовок, и ему пришлось подавить смешок. — Домашние обязанности замужней женщины? Гермиона сжала губы в тонкую линию, явно стараясь не сорваться на него, и склонилась над все еще пустым пергаментом. Том больше не мог сдерживаться и захохотал. — Я не знал, что ты пытаешься усовершенствовать свои «домашние навыки», — сказал он с насмешкой в голосе. Он видел, как она крепче сжала перо, но не смог удержаться, чтобы еще больше не позлить её. — Я рад, что ты, наконец, отнеслась к этому серьезно. Я уже начинал беспокоиться о тебе. Ведь иначе кто захочет жениться на тебе? Гермиона медленно повернула голову в его сторону и мрачно посмотрела на него, ее карие глаза излучали убийственный блеск. Том задумался, не проткнет ли она его теперь своим пером. — Ты должен больше беспокоиться о проклятии, которое я собираюсь швырнуть тебе в голову, — сообщила она ему сквозь стиснутые зубы. Том посмотрел на нее широко открытыми глазами с притворным негодованием на лице. — Что? Ты хочешь меня проклясть? Не говори глупостей. Твоя прелестная головка никогда не сможет выдать достаточно сильное заклинание. Он понимающе обнял ее. — Не волнуйся, дорогая, с этого момента я буду думать за нас обоих. Огонь вспыхнул в ее глазах сильнее, чем когда-либо, когда Гермиона посмотрела на него. Том смотрел на нее в молчаливом веселье, ожидая, когда она придет в себя. В конце концов, она не бросила в него проклятие, а просто цыкнула: — Печально то, что многие люди действительно так думают. Ваше дурацкое десятилетие сводит меня с ума. Она укоризненно посмотрела на Тома, как будто это он был во всем виноват. Ее сердитый взгляд вернулся к эссе, затем она прошипела, окончательно потеряв самообладание: — Злобная старая ведьма! Дала нам такое эссе! Это пустая трата моего времени и попросту глупость. Посмотри на это! — сказала она приказным тоном Тому, держа в руках книгу, которую она вытащила из сумки. — Я должна прочитать эту ужасную книгу. «Для справки». Пф. Я действительно не знаю, почему я вообще снова хожу на этот дурацкий предмет. Я имею в виду, что я уже отказалась от этих занятий. Том искренне удивился и осторожно спросил: — Ты отказалась от занятий? Я даже не знал, что это вообще возможно. Разве не все девочки обязаны посещать Бытовые Чары и Заклинания? — Я посмотрю, как они попытаются заставить меня, — сказала Гермиона с возмущенным блеском в глазах. — Ладно, ладно, — сказал он успокаивающе. — Но тогда почему ты вернулась? Гермиона посмотрела на него так, словно этот вопрос оскорбил ее. Затем она призналась, выглядя так, словно надкусила лимон: — Потому что я, вроде как, в долгу перед Леджифер. Она помогла мне выбраться из затруднительной ситуации. — Правда? — Том вопросительно посмотрел на нее. — Что она сделала? Гермиона откинулась на спинку стула, и он с удивлением заметил, что теперь на ее лице появилась довольно грязная ухмылка. Она похлопала его по плечу и сказала с легким пренебрежением в голосе: — Не перенапрягай свою прелестную головку ради меня. Затем она свернула пергамент и решительно сказала: — Я напишу это позже. Том лишь лениво изогнул бровь. — Гермиона ДеСерто откладывает домашнюю работу? Он лениво провел указательным пальцем по корешку книги, которую читал. После чего попытался застать ее врасплох следующим вопросом: — Почему ты ищешь Дары, Гермиона? Когда Гермиона услышала столь небрежно заданный Томом вопрос, ее охватило чувство тревоги. И снова она оказалась у него на допросе. Увидев упрямое выражение на её лице, Том настоял: — Сначала мантия-невидимка, а теперь у тебя мое кольцо. Ты явно собираешь их. Она отвернулась от него, по-прежнему ничего не говоря. Может быть, он сдастся, если она проигнорирует его? Конечно, Том разбил эту глупую надежду, спросив: — Почему? Она оглянулась на него и только покачала головой. Том сузил глаза, но все же сумел подавить раздражение. — Ты сказала мне, что тебя сюда привела Старшая палочка, — настаивал он. Гермиона нервно заёрзала, когда его поразительно серые глаза требовательно уставились на неё. Затем он безапелляционно заявил: — Ты хочешь использовать Дары, чтобы вернуться в свое время. Это был не вопрос. Гермиона тихо и резко рассмеялась. Это звучало неправильно даже для ее собственных ушей. Наконец она сказала дрожащим голосом: — В любом случае, я не знаю, сработает это или нет. — Она поколебалась, но затем робко призналась: — И я потеряла мантию. Том уставился на нее сверху вниз. — Что? Когда? Гермиона поправила локон своих волос и ответила: — Это было, когда… гм… на меня напали… в Запретном лесу. Дрожь пробежала по ней, когда она вспомнила тот день. Она все еще могла чувствовать руки этого мужчины на своей коже, когда он гладил ее и требовательно прикасался к ней. Том, казалось, почувствовал ее тревогу и придвинулся к ней поближе. — У тебя была с собой мантия? — недоверчиво спросил он. — Тогда я везде носила её с собой в качестве меры предосторожности, — призналась Гермиона, растирая руки, пытаясь избавиться от этого холодного чувства. — Я не могла использовать свою магию, поэтому у меня не было средств защитить себя от… — она резко остановилась, прежде чем закончить это предложение. Том взглянул на нее. Слабая улыбка тронула его губы, когда он продолжил за неё: — От ужасных бывших парней, которые хотят проклясть тебя? Гермиона лишь коротко кивнула. — Черт, — прошептал Том и успокаивающе провел рукой по ее руке. — Знаешь, что мы должны сделать? Мы возьмём Старшую палочку. Затем я воспользуюсь ею, чтобы вернуться на несколько недель назад и прокляну себя, чтобы вбить себе в голову хоть немного здравого смысла. Она слабо улыбнулась ему. Какое-то время он рассматривал ее, и Гермионе совсем не понравился этот пронзительный блеск в его глазах. — Я не отпущу тебя, — вдруг ядовито прошипел Том. — Ты сама сказала, что не хочешь возвращаться в свое время. Почему же ты так упорно стараешься туда вернуться? — Потому что моё присутствие в этом времени опасно. Я могу изменить ход событий. — терпеливо объяснила Гермиона. Том только пожал плечами, как будто это не имело большого значения. — Если ты останешься здесь, мы сможем вместе предотвратить эту войну, — невинно предложил он. Она только подняла брови, слишком ошеломленная, чтобы сказать что-либо, кроме: — Что? Он повернулся к ней и внимательно посмотрел на нее. Его рот медленно растянулся в очень неприятной ухмылке. — Все, что тебе нужно сделать, это рассказать мне, из-за чего была эта война и против кого ты воевала, — сказал он ей подозрительно мрачным голосом. — Я позабочусь об остальном. — Том! — резко отчитала его Гермиона. — Даже если бы я хотела это сделать, нельзя менять время. Неужели ты ничего не знаешь об этом? Том скептически посмотрел на нее, прежде чем небрежно ответить: — Пф, никакого изменения времени? Кто сказал такую глупость? Она посмотрела на него, ее губы сжались в тонкую линию. Она ощетинилась от негодования, властно отчитывая его: — Все когда-либо написанные книги о путешествиях во времени. И поверь мне, я прочитала их все. Он лишь равнодушно приподнял бровь и пренебрежительно спросил: — Кто-то действительно путешествовал более чем на пять десятилетий назад? Гермиона раздраженно наморщила лоб. И все же ей пришлось признать: — Нет, не совсем. — Ну, вот и все. Эти люди понятия не имели, о чем пишут, — снисходительно ответил Том. — Я не понимаю, почему нельзя менять время. В смысле, что самое худшее может произойти? Гермиона уставилась на него, ей нужно было время, чтобы переварить его полное и абсолютное пренебрежение правилами и законами путешествий во времени. — Это… это просто безответственно, — наконец сказала она ему пронзительным голосом. Он посмотрел на нее, совершенно не задетый ее возмущением. Затем он пожал плечами и спокойно сказал: — Я сомневаюсь, что мир взорвется или что-то в этом роде. Даже не ты изменишь время. Это буду я. А так как я не путешественник во времени, все должно быть в порядке. Эта теория была настолько ошибочной, что Гермиона даже не хотела указывать на проблемы. Поскольку она была слишком шокирована, чтобы говорить, Том сухо продолжил: — Если ты так настаиваешь на сохранении своей драгоценной линии времени, почему ты здесь, общаешься с людьми? Это тоже можно рассматривать как вмешательство. Гермиона закусила губу, когда волна вины накрыла ее. Насколько она уже испортила временную линию? Мало того, что она подружилась с будущим Лордом Волдемортом, она также умудрилась связаться с Геллертом Гриндевальдом, и теперь в его распоряжении находится мантия-невидимка. Если ей действительно удастся собрать все Дары вместе и если они позволят ей вернуться домой, будет ли это будущее, которое она знает? Или оно полностью изменится? Что если оно изменится к худшему? Хотела ли она вообще это узнать…? В будущем, откуда она пришла, все ее друзья были мертвы. Ее родители были мертвы. А Том… он тоже был мертв, не так ли? Поскольку Гермиона ничего не сказала, а просто уставилась на свои руки на коленях, Том тихо сказал: — Тебе опасно путешествовать в свое время. Идет война. Он поднял руку и нежно погладил ее по плечу. Гермиона посмотрела на него, когда его пальцы добрались до воротника ее блузки. Он оттянул его, обнажая ее кожу. Его глаза блуждали по лабиринту белых шрамов. — Ты была ранена, — сказал Том, едва сдерживая ярость, дрожащим голосом. — Ты сражалась на той войне, и люди причиняли тебе боль. Его ледяные серые глаза сверлили ее собственные. Затем он заявил тихим, но опасным голосом: — Ты не вернёшься в свое время. Я не позволю тебе.

***

Позже в тот же день Гермиона спускалась в подземелья на очередную легендарную вечеринку Слизнорта. Фыркнув в негодовании, она одернула свою голубую блузку и расправила черную юбку. Она бы все отдала, чтобы снова носить удобные джинсы. После стольких месяцев она все еще не могла привыкнуть к одежде сороковых. По крайней мере, ей не нужно было укладывать волосы во все эти локоны и кудри, как это делали другие девушки. Гермиона провела пальцами по своим густым волосам. Это было бы просто невозможно. Жизнь в сороковые годы была утомительна и иногда заставляла ее чувствовать себя иностранкой в чужой стране. Ей стоило долгих объяснений, чтобы донести до Тома, что она вполне способна дойти одна от башни Гриффиндора до кабинета Слизнорта и что ему не нужно ее забирать. К счастью, Тома не сильно заботило соблюдение всех этих общественных норм сороковых. Он совершенно не возражал против ее странных причуд. Наконец Гермиона спустилась в подземелья и направилась к кабинету Слизнорта, все еще думая о Томе. Теперь она знала, что простить его было правильным решением. Казалось, он был полностью честен с ней и действительно сожалел о своих поступках. Тем не менее, укол вины скрутил живот Гермионы. Честность Тома и его искреннее желание угодить ей заставляли ее чувствовать себя совершенно гнилой. Пока он изо всех сил пытается наладить их отношения, Гермиона продолжает лгать ему. У нее были секреты от него, очень важные секреты. Она всех подводила. — Угх, — расстроенно произнесла Гермиона. Она свернула в следующий коридор и увидела несколько слизеринок, идущих в ее направлении. Гермиона подавила еще один разочарованный стон, когда узнала Яксли. Она знала, что весь Слизерин ее ненавидит. Как и следовало ожидать, вторая девушка посмотрела на Гермиону с высокомерным выражением лица. Собственно, все четыре девушки глумились над ней. «Пфф, слизеринцы» —, раздраженно подумала Гермиона. Намереваясь полностью игнорировать их, она продолжила свой путь. Конечно, надеяться на то, что слизеринки окажут ей такую же благосклонность, было бы чересчур. И действительно, Яксли злобно усмехнулась: — О, вы только взгляните на это. Это же грязнокровка. Тело Гермионы напряглось, когда она услышала последнее слово.Она почувствовала, как в ней начинает закипать магия. Борясь за самообладание, она прошипела: — Отвали. — Как ты смеешь? — проскулила девушка с длинными блестящими черными волосами. — Ты должна благодарить нас на коленях за то, что тебе вообще позволено быть в Хогвартсе. Ты и тебе подобные должны быть отделены от настоящих ведьм и волшебников. Гермиона только покачала головой. Она не хотела с ними разговаривать. Их предубеждения вызывали у нее тошноту. Она пошла дальше по коридору, больше не глядя на девушек. Резкий голос Яксли остановил ее. — Что ты сделала с Томом, шлюха? Ты оклеветала его, да? Гермиона повернулась к девушке и посмотрела на нее. — Да, я почти уверена, что он не спал с тобой, — согласилась одна из девушек с презрением в голосе. — Том никогда бы так не опустился. В конце концов, ты грязь. Девочки захихикали, а Гермиона пыталась сдержать уже порядком разгневанную магию. — Итак, кто это был? — зло спрашивала Яксли. — От кого ты залетела? Взгляд Яксли метнулся к животу Гермионы, лицо ее исказилось от отвращения. — Все, что смешано с твоей грязной кровью, будет уродством. Лучше бы тебе избавиться от этого. Нам явно не нужна еще одна грязнокровка. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она не хотела проклинать этих девушек. Это было бессмысленно. Они никогда не изменят свои отвратительные предрассудки. — Думай, что хочешь, — твердо сказала Гермиона. — А теперь извините, у меня есть дела поважнее, чем тратить на вас время. — Что ты о себе возомнила? — Яксли закричала на нее. — Ты даже не стоишь того, чтобы слизывать грязь с ботинок Тома, а сама ходишь и плетешь о нем ложь! Гермиона сглотнула, услышав это. Гнев прожигал ее, но она не могла не заметить смешанную с ним печаль. Это звучало отвратительно и слишком похоже на те слова, которые Том когда-то швырнул в нее. Злобный смех слизеринок был прерван ровным низким голосом: — Хватит. Гермиона повернула голову и увидела Тома, стоящего в коридоре. На его лице была пустая маска, но в его удивительно серых глазах плясал зловещий красный блеск. Несмотря на тёмную магию, потрескивающую вокруг него, Гермиона почувствовала облегчение.

***

Том направлялся к кабинету Слизнорта. Для него до сих пор оставалось загадкой, почему он продолжает ходить на эти вечеринки. Единственная причина, по которой он пошел туда сегодня, была Гермиона. Он просто хотел провести немного времени с ней. В последний раз на вечеринке Клуба Слизней она не хотела с ним разговаривать, если не считать случайных оскорблений. Том проходил мимо очередного коридора, когда услышал голос оттуда: — Итак, кто это был? — прошипел девичий голос. — От кого ты залетела? Том узнал голос. Он принадлежал шестикурснице Слизерина Сьюзан Яксли. «Довольно надоедливая девушка», — равнодушно постановил Том. Ему до тошноты надоели все эти девичьи разговоры и их сплетни, так что он не особо заинтересовался тем, что Яксли насмехается над кем-то неизвестным. — Все, что смешано с твоей грязной кровью, будет уродством. Лучше бы тебе избавиться от этого. Нам явно не нужна еще одна грязнокровка. Том пренебрежительно пожал плечами, услышав оскорбление. Он не мог отрицать, что на этот раз Яксли была права. Он был префектом, так что, вероятно, ему следует положить конец этому спору, но он не хотел снимать баллы со своего факультета и уж точно не хотел помогать тому, кого Яксли оскорбляла. Том почти прошел мимо коридора, когда услышал другой голос. Он был холодный, как лед, и его знакомость заставила его остановиться и резко обернуться. — Думай, что хочешь, — твердо сказала Гермиона. — А теперь извините, у меня есть дела поважнее, чем тратить на вас время. Яксли оскорбила Гермиону? Мгновенно Том почувствовал, как его магия начала яростно пульсировать в нем. Он пришел в ярость, когда снова услышал голос Яксли. — Что ты о себе возомнила? — Яксли закричала на нее. — Ты даже не стоишь того, чтобы слизывать грязь с ботинок Тома, а сама ходишь и плетешь о нем ложь! Его ярость достигла своего предела, и Том вышел в коридор. Он увидел Гермиону и группу слизеринок, стоящих неподалеку. На лице Гермионы было дерзкое выражение, когда она смотрела на других девушек. Тому пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не проклясть Яксли до забвения. — Хватит, — сказал он, контролируя свой голос, несмотря на то, что его гневная магия просила отмщения. Все четыре девушки посмотрели на него. Том проигнорировал слизеринок и подошёл к Гермионе. Он обвил рукой ее талию и притянул к себе. Затем он повернулся к другим девушкам и посмотрел на них. Он увидел, как Яксли отступила от него на шаг, когда ее поразила его разъяренная магия. — Убирайтесь отсюда, — сказал им Том, в его словах сквозила убийственная угроза. — Н-но, Том… — слабо начала Яксли. Он прервал её, и в его словах слышалась угроза: — Если я еще раз поймаю тебя на том, как ты оскорбляешь мою девушку, ты так просто не отделаешься. Ужас на лице Яксли смягчил его ярость, но ненамного. С испуганным выражением лица Яксли быстро поспешила прочь, сопровождаемая своими подружками. Том начал уводить Гермиону. Он должен был проводить ее из гостиной, как он изначально и планировал. Его магия бурлила внутри него. Гермиона напряглась, ощущая яростные потоки магии. Том ругал себя. Ему нужно было успокоиться. Он знал, что Гермиона очень хорошо чувствует волнение его магии, небольшой побочный эффект их связи. Он глубоко вдохнул, ослабил хватку на ней и тихо спросил: — Ты в порядке? Гермиона посмотрела на него и коротко ответила: — Да. Они не смогли бы меня проклясть. Он слегка улыбнулся ей. — Я знаю, — заверил он. — Я спрашиваю не об этом. Он успел уловить вспышку эмоций в ее глазах, прежде чем она отвернулась от него. — Я в порядке, — наконец произнесла она невозмутимым тоном. Том понял, что она пытается скрыть свои эмоции от него. Он должен был проклясть этих безмозглых шлюх. Как они смеют оскорблять его Гермиону? От его внимания не ускользнуло то, что слова Яксли так некстати напоминали оскорбление, которое он сам когда-то бросил Гермионе. «Ты не стоишь и грязи, застрявшей у меня под ботинками». Том вспомнил свои холодные слова, и печальный взгляд Гермионы дал ему понять, что она тоже помнит. — Я бы никогда больше не оскорбил тебя так, — осторожно сказал он ей. Её карие глаза нерешительно скользнули к нему. Он мог видеть уязвимый блеск в них. Потом она моргнула, и он исчез. Легкая улыбка коснулась ее губ. — Я знаю, — только и сказала она. Она обвила рукой его талию и прижалась к его боку. — Пошли на вечеринку. Секундное опасение покинуло Гермиону, и она наклонилась к Тому. Она почувствовала его приятный запах и еще крепче прижалась к нему. Они сделали несколько шагов по коридору, когда Том спросил: — Так что там было насчёт того, что ты беременна? Гермиона тихо усмехнулась. — Я слышу нотки паники в твоём голосе? Она удивленно посмотрела на него и подмигнула. — Это просто глупые слухи, не переживай. Том одарил ее улыбкой. — Хм, даже не знаю. — сказал он задумчиво. — Думаю, это могло бы быть даже весело. Гермиона подняла на него брови. — Неужели? — удивленно спросила она. — Ты всерьез хочешь детей? — Конечно. — непринужденно ответил Том. Увидев ее потрясённое лицо, он усмехнулся и добавил: — Не сейчас. Но, может, когда-нибудь потом. Ты не хочешь иметь детей? — Кажется, я никогда об этом не задумывалась, — сказала Гермиона, все еще озадаченная семейными планами Темного Лорда. — Учитывая то, что шла война, я не была уверена даже в том, что переживу следующий месяц. Трудно планировать свою жизнь в таком положении. Взгляд Тома потемнел, когда он услышал, как она говорит о войне, поэтому Гермиона быстро сменила тему. Она не хотела говорить ни о войне, ни о будущем. — В любом случае, я убью каждого, кто распространяет этот слух, — отшутилась она. — Я уверена, что его начали мои соседки по комнате. — О, правда? Гермиона пожала плечами. — Ну, очевидно, что они видели тебя в моей постели, — сказала она ему. — Может, ты помнишь, как они застали тебя, судя по всему, голым. Гнусная ухмылка тронула его губы, когда Том посмотрел на нее сверху вниз. — Да, — промурлыкал он. — Помню. Они были в шоке. Гермиона прищурилась, глядя на него. Затем она фыркнула: — Мерлин, еще одна причина, по которой меня так раздражает это десятилетие. Вы все такие ханжи. Том возмущенно поднял бровь. — Ханжа? Я? — Нет, ну, не ты конкретно, — смягчилась она. Затем она снова погрузилась в разглагольствования: — Просто все эти «никаких прикосновений на публике, никаких держаний за руки». И не дай Бог, чтобы нас где-нибудь увидели целующимися. Том не мог не почувствовать, как в нем вспыхивает искра ревности. Он прищурился, глядя на Гермиону, и спросил: — В свое время ты часто делала такие вещи? Гермиона взволнованно взглянула на него, что только усилило кипящее в нем собственническое чувство. — Н-нет, я не… — пробормотала она, и ее лицо залило румянцем. — С кем бы я…? Нет… я много занимался учебой… Том был успокоен ее ответом, но все же властно притянул ее ближе к себе. Ему не нравилось думать о том, что какой-то другой мужчина прикасается к Гермионе. Было достаточно того, что ему пришлось принять того парня Рона, ее бывшего жениха. Больше он этого терпеть не собирается. Наконец они добрались до входа в кабинет Слизнорта, и Том объявил: — Вот и мы и на месте. Затем он повернулся к Гермионе и протянул: — На этот раз постарайся не напиться. Я не собираюсь снова нести тебя в постель. Гермиона фыркнула, и на его лице появилась коварная ухмылка. — Смотри сам не напейся, — усмехнулась она над ним. — Пфф, — снисходительно произнёс Том. — Я никогда не напиваюсь.

***

Час спустя Гермиона держала в руке бокал игристого вина и наблюдала за другими гостями. Некоторое время назад они с Томом разделились, и теперь он разговаривал с каким-то парнем, которого Гермиона никогда раньше не видела. Вероятно, какой-нибудь бывший студент Слизнорта или какая-то знаменитость, о которой она никогда не слышала. Она снова почувствовала себя не в своей тарелке. Глубоко вздохнув, она сделала еще один глоток из своего бокала. Не так давно она заметила Марка, который явно избегал ее. Гермиона задавалась вопросом, сможет ли он когда-нибудь смириться с её выбором. Она на это надеялась. В этот момент она увидела Люпина, стоящего со своей девушкой Стеллой Лавгуд прямо возле фуршета. С облегчением Гермиона направилась в их сторону. Подойдя к ним, она улыбнулась. — Привет. Люпин и Стелла улыбнулись ей. — Ну как, хорошо проводишь время, Гермиона? — добродушно спросил Люпин. Гермиона кивнула. — Конечно. — Так ты здесь с Риддлом? — поинтересовался гриффиндорец в приятной, но не заносчивой манере. — Да, мы пришли вместе. Несмотря на то, что соседки весь день доставали ее расспросами об отношениях с Томом, она не возражала против разговора о нем с Люпином. Он тепло смотрел на нее, однако Гермиона заметила в них проблеск беспокойства. — Это значит, что между вами двумя все в порядке, — осторожно подтолкнул он. — Ты все еще счастлива с ним? В её груди разлилось тёплое чувство, и Гермиона улыбнулась Люпину. Было замечательно знать, что кто-то так заботится о ней, что за ней присматривают. — Да, я счастлива, — сказала она ему. — Тебе не нужно беспокоиться. Том очень добр ко мне. — Это хорошо, — с облегчением сказал Люпин. Все еще улыбаясь, Гермиона сделала глоток из своего бокала. Люпин наблюдал за ней, и на его лице появилась озорная ухмылка. Она посмотрела на него вопросительно, и он тихо рассмеялся. Затем он спросил с легкой насмешкой в голосе: — Разве тебе можно пить вино? Гермиона в замешательстве нахмурила брови. — Что? Пытаясь скрыть улыбку, Люпин ответил: — Ну, ты ведь в интересном положении, не так ли? Тебе не следует пить алкоголь. Гермиона застонала и закрыла лицо руками. — Значит, ты слышал этот слух? — Вообще-то, — вмешался мечтательный голос, — я ему рассказала. Гермиона подняла голову и увидела, что Стелла Лавгуд безмятежно улыбается ей. — Знаешь, — весело продолжила Стелла, не обращая внимания на смущение Гермионы. — Вчера мои соседки говорили об этом целую вечность, и я не могла заснуть. Она погладила Гермиону по спине, откусывая кусочек клубничного кекса. Гермиона уставилась на нее, а затем на Люпина, который пытался подавить смех. — Я действительно не понимаю, почему они все так возмущены, — радостно сообщила им Стелла. — Дети это всегда хорошо. Я люблю их. — Я не беременна, — настаивала Гермиона, мрачно глядя на Люпина, который теперь громко смеялся. Лицо Стеллы поникло. — Ох, правда? — разочарованно спросила она. — Очень жаль. Она грустно покачала головой. — Что ж, тогда тебе нужно продолжать попытки. Услышав это, Гермиона сильно покраснела, что заставило Люпина расхохотаться еще больше. Стелла подошла ближе к нему и взяла его под руку, моргая на него своими мечтательными глазами. — Может быть, нам стоит завести детей, — весело объявила она. Это заявление стёрло улыбку с лица Люпина, и теперь настала его очередь яростно краснеть. Гермиона лишь мстительно улыбнулась ему. Она так и не узнала, что ответил Люпин на это предложение, так как внезапно из ниоткуда появился Слизнорт. — О, мисс ДеСерто, — воскликнул он своим раскатистым голосом. — Тебя-то я и искал. Я хочу познакомить тебя со своей бывшей студенткой. Не дожидаясь положительного ответа, он схватил Гермиону за руку и потащил за собой. Ей пришлось быть осторожной, чтобы не пролить вино на себя. — Альбус всегда хвалит тебя за исключительные успехи в Трансфигурации. — Слизнорт ласково улыбнулся ей. — Ты просто обязана с ней встретиться. Он потянул Гермиону к молодой женщине в длинной черной мантии. Она казалась ненамного старше самой Гермионы, а ее темно-каштановые волосы были такими длинными, что почти доставали ей до талии. Ее зеленые глаза ловко сверкнули в сторону Гермионы, когда Слизнорт подтолкнул гриффиндорку прямо к молодой девушке. — Это моя дражайшая подруга и бывшая ученица, — весело воскликнул Слизнорт. — Могу я познакомить тебя с Минервой МакГонагалл? Минерва, это Гермиона ДеСерто. Шатенка любезно улыбнулась Гермионе и сказала: — Приятно познакомиться, Гермиона. Однако Гермиона в данный момент не могла произнести и слова. Она представила, что, должно быть, выглядит как идиотка, глядя на своего будущего профессора. — Я уже вижу… — радостно сказал Слизнорт, размахивая бокалом с вином. — …вы будете хорошими подругами. Затем он просто исчез, определенно собираясь надоедать кому-то ещё. — Хм. — МакГонагалл ухмыльнулась, наблюдая, как Слизнорт уплывает. — Он все такой же увёртливый, каким я его помню. Гермиона не могла не хихикнуть при этом. — Ну, он декан Слизерина. Чего ты ожидала? МакГонагалл от души рассмеялась и похлопала ее по спине. Ее зеленые глаза блуждали по Гермионе. — Гриффиндор, я так понимаю? Гермиона только кивнула, все еще улыбаясь. — Я так и думала, — прокомментировала МакГонагалл, улыбаясь. — Я тоже. Скажи мне, Полную Даму все еще навещает ее старая добрая подруга Вайолет? — Ага, — весело ответила Гермиона. — Постоянно. Я не знала, что портреты могут напиваться. Девушка напротив весело кивнула, а затем спросила: — Старый Слизень сказал мне, что ты была переведена сюда? — Да, я начала учиться здесь только в этом году, — ответила Гермиона. — Вау, должно быть, для тебя это очень волнительно, — сказала МакГонагалл. — Откуда ты? Обычно Гермионе не нравилось, когда ее спрашивали о прошлом, но она не была против, когда об этом спрашивала ее бывший профессор. — Из Франции. Я была на домашнем обучении. — И ты уже пришлась по душе старому слизняку? — МакГонагалл цокнула языком. Гермиона чуть не уставилась на неё изумленным взглядом. Суровый профессор так отзывается о другом учителе? — Ба, он настоящий слизеринец, — бодро продолжила МакГонагалл. — Чует выгодное знакомство за милю. Гермиона усмехнулась. — Ага. Как и все остальные змеи. — Так значит ты уже знаешь, чем они живут? — весело спросила МакГонагалл. Гермиона вздохнула. — Учитывая, что мой парень один из них, я уже привыкла. Теперь МакГонагал удивленно подняла брови. — Гриффиндорка и слизеринец? Это что-то новенькое. — Она посмотрела на Гермиону с улыбкой на лице. — Кто это? Может быть, я его знаю. В мгновение Гермионе стало немного не по себе. Неужели она снова опасно заигрывает с линией времени, разговаривая сейчас со своим будущим профессором…? У Тома сегодня будет повод для праздника. — Эм… Том Риддл, — кротко ответила она. Теперь глаза МакГонагалл расширились, как блюдца. — Риддл? Вот это да, какой неожиданный сюрприз. — Она громко рассмеялась. — Принц Слизерина? Серьезно? Гермиона наморщила лоб. — Принц Слизерина? Вытирая слезы смеха с глаз, МакГонагалл сказала: — Он был на три года младше меня, когда я училась в Хогвартсе. Тем не менее, я наслышана о нём. — Потом она снова хихикнула. — Значит, ты вместе с Его Величеством, злобным бессердечным Лордом Слизерина? Гермиона какое-то время смотрела на все еще хихикающую женщину. «'Его Величество'? Ему подходит, не правда ли?» Она представила Тома с блестящей диадемой в волосах. После этого она больше не могла сдерживаться и сама расхохоталась. Их веселье было грубо прервано строгим голосом. Этот голос был пропитан гневом, когда он резко спросил: — Что ты здесь делаешь? Гермиона повернула голову и была более чем потрясена, увидев рядом с собой Леджифер. На суровых чертах профессора появилось очень недовольное выражение. Ее волосы были собраны в безупречный пучок, а одежда, как обычно, была идеально чистой, без единой складочки. Гермиона нахмурила брови, глядя на профессора. Разве её должно волновать, что Гермиона тут делает? В конце концов, она была здесь гостьей. Она только открыла рот, чтобы возразить, но МакГонагалл опередила ее. — Вообще-то я получила приглашение, мам, — довольно агрессивно отрезала она. Гермиона уставилась на МакГонагалл, затем на Леджифер и, наконец, на свой бокал с вином. Определенно, вино было не самым лучшим. Иначе почему ей мерещатся всякие странные вещи? — Ты получила приглашение от профессора Слизнорта? — недоверчиво спросила Леджифер. — Да, получила! — отрезала МакГонагалл. — Возможно, тебя это удивит, но некоторые люди ценят мой труд. — Твой труд? — Леджифер откинулась назад. — Это пустая трата времени, вот что это такое. МакГонагалл ощетинилась, а Гермиона недоверчиво наблюдала за этой словесной перепалкой. Звучало так, будто это был не первый случай в их жизни. — Моя учеба не пустая трата времени! — МакГонагалл чуть не закричала. Леджифер пренебрежительно посмотрела на нее. — Говори тише, — прошипела она. — Или ты хочешь, чтобы весь мир узнал, какая ты вспыльчивая? Когда ты собираешься понять, что твое поведение не подобает женщине? — Не начинай, — бушевала МакГонагалл. — Но ты должна это понять, — резко возразила Леджифер. — Посмотри, например, на мисс ДеСерто. Тут она указала на очень потрясённую Гермиону. — Она такая же упрямая, как и ты, но, по крайней мере, она приложила усилия, чтобы найти себе мужчину. Гермиона возмущенно посмотрела на свою учительницу. Ей не понравилось, что это было использовано в качестве аргумента против МакГонагалл. Та лишь сморщила нос и язвительно фыркнула: — Это просто глупо. И прежде чем ты спросишь — нет, я еще не нашла мужа. И вдвойне нет — я, черт возьми, не хочу, чтобы ты искала его для меня. Я уверена, что это шокирует тебя до глубины души, но найти мужчину сейчас не в моем списке приоритетов. Она глубоко вздохнула, очевидно, чтобы успокоиться, а затем ледяным тоном сказала: — Думаю, это все. — Теплая улыбка появилась на ее лице, когда она повернулась к Гермионе и сказала: — Было приятно познакомиться с тобой, Гермиона. Затем она бросила на мать последний мрачный взгляд, прежде чем развернуться и уйти. Леджифер осталась стоять в негодовании, пока ее разъяренный взгляд следил за дочерью. Гермиона почувствовала себя довольно неловко и сделала глоток из своего бокала. — Я не могу в это поверить, — наконец сердито воскликнул Леджифер. — Эта девушка станет моей погибелью. Она даже отказалась от фамилии моего мужа. Какой позор. Она посмотрела на Гермиону. Девушка напряглась, когда на нее упал строгий взгляд профессора. Леджифер яростно посмотрела на нее, будто это она была во всем виновата. — Эм… — неловко пробормотала Гермиона. — Хм… хорошая… отличная у Вас мантия… она такая черная и… и опрятная… Ее голос стих, когда глаза Леджифер сузились до щёлочек. — Эм… мне нужно идти, — пропищала Гермиона, прежде чем убраться подальше от разгневанной женщины. Увидев неподалеку Тома, она быстро подбежала к нему и спряталась за его спину, чтобы Леджифер не пришло в голову последовать за ней. Том удивленно наблюдал за Гермионой. — Ты выглядишь так, будто увидела привидение, — заметил он беззаботно. — Ну, можно и так сказать, — ответила Гермиона, все еще чувствуя дрожь. Он вопросительно поднял бровь, и она сказала: — Видишь вон ту девушку? — Она указала на МакГонагалл. — Она на самом деле моя… Гермиона резко замолчала. Было явно не лучшей идеей рассказывать ему о будущем. Том посмотрел на девушку, о которой шла речь. Затем он снова посмотрел на Гермиону. — Она твоя что? Тайная любовница? Она лишь бросила на него злобный взгляд.

***

Гермионе потребовалось некоторое время, чтобы оправиться от первоначального шока. Леджифер и МакГонагалл были родственницами? Она покачала головой и откинулась на спинку стула. Вечеринка была в самом разгаре, но Гермиона сидела за столиком в уединении. — Гермиона? Рядом с ней оказался Лонгботтом с двумя бокалами вина в руках. Он предложил ей один и сказал: — Мы можем поговорить? — К-конечно. — Гермиона нерешительно улыбнулась ему. Лонгботтом сел рядом с ней. Он нервно вертел свой бокал в руках. Поскольку он не собирался начинать, она осторожно спросила: — Итак, о чем ты хочешь поговорить? Он поставил бокал и поднял на нее свои голубые глаза. Смущённая улыбка тронула его губы, когда он пробормотал: — Я… я хотел извиниться. Гермиона нахмурила брови. — Извиниться? За что? Он немного наклонился к ней и сказал тихим голосом: — За свое поведение. Гермиона только моргнула, глядя на него. — Ну, я вел себя как ревнивый осел. — продолжил Лонгботтом. На его щеках появился слабый румянец, и Гермиона улыбнулась ему. — Мне очень жаль, — неловко сказал он. — Я все еще думаю, что Риддл недостаточно хорош для тебя, но я обещаю, что постараюсь принять твои отношения. Улыбка на ее лице стала шире, затем она потянулась к нему и положила руку ему на плечо. — Спасибо, — с облегчением сказала Гермиона. — Это многое значит для меня. Я знаю, как сильно ты ненавидишь Тома. Улыбка превратилась в озорную ухмылку, когда она добавила: — Я уверена, что он оценит твое предложение подружиться с ним. — Я уж точно не хочу быть его другом, — возмущенно простонал Лонгботтом. — Не говори этому придурку ничего из того, что я здесь сказал. Гермиона хихикнула. — Не волнуйся. Я не буду. Он наверняка попытается воспользоваться этим в свою пользу. Лонгботтом мрачно посмотрел на стоящий перед ним бокал с вином. — Нет никаких сомнений, почему его распределили на Слизерин, да? — Определенно, — весело ответила Гермиона. Его взгляд вернулся к ней, и он неуверенно сказал: — Можешь объяснить мне, почему, во имя Мерлина, ты хочешь, чтобы Риддл был твоим парнем? Серьезно, он злобный псих. Она захихикала, что заставило его одарить ее хмурым взглядом. Все еще улыбаясь, Гермиона похлопала его по плечу. — Я знаю, каков Том, — сказала она ему. — И я точно знаю, на что он способен. — Но тогда почему ты вместе с ним? — в отчаянии спросил блондин. Гермиона откинулась на спинку стула и задумчиво посмотрела на друга. Через некоторое время она серьезно сказала: — Я знаю, что у Тома есть очень темная сторона. Он может быть злым и жестоким. Увидев озабоченность на лице Лонгботтома, она быстро добавила: — Не волнуйся. Он не будет злым и жестоким по отношению ко мне. В противном случае я надеру его жалкую задницу. Похоже, его это не успокоило. — Вот именно. Почему ты с ним, когда знаешь, что он зло? Ты совсем не такая, как он. Гермиона грустно улыбнулась ему. — Я не думаю, что мы такие уж разные. Лонгботтом посмотрел на нее удивлёнными глазами. Затем он покачал головой и горячо сказал: — Нет, ты определенно не такая. Ты добрая и хорошая, и совсем не такая, как Риддл. Гермиона тихо вздохнула, вспоминая все то, что она сделала на войне. В конце концов, она даже не колеблясь использовала Темную Магию. Чем она была лучше Волдеморта? Она использовала Смертельное проклятие на своем лучшем друге. Ее взгляд бродил по Лонгботтому, пока не столкнулся с его взволнованным взглядом. — Гермиона, ты чего… — Я делала ужасные вещи, — тихо призналась она. — До того, как я оказалась здесь. Гриффиндорец некоторое время смотрел на нее. Гермиона отвела глаза, не в силах выдержать этот вопросительный взгляд на его лице. Она была уверена, что теперь он захочет узнать, что именно она сделала. Однако Лонгботтом удивил ее, когда мягко спросил: — Почему ты это делала? Все еще не глядя на него, Гермиона кротко ответила: — Я… у меня не оставалось другого выбора. Ее глаза метнулись к нему, когда она почувствовала руку на своем плече. Лонгботтом улыбнулся ей. — Видишь? Вот в чем разница. Даже если ты делала то же самое, что делает Риддл — в чем я сомневаюсь — ты все равно не похожа на него. Потому что у тебя была совсем другая мотивация. Гермиона посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Постепенно на ее лице появилась улыбка. Затем она тихо сказала: — Знаешь, Том не так плох, как ты о нём думаешь. Лонгботтом лишь недоверчиво приподнял брови. Гермиона тихо хихикнула. — Он может быть очень хорошим, если захочет, — настаивала она. Скептицизм на лице Лонгботтома стал еще сильнее. — Иначе я бы не была с ним. Лонгботтом было открыл рот, чтобы, без сомнения, искренне не согласиться. Но потом он, казалось, передумал и поднял руки, сдаваясь. — Ладно, — сказал он. — Я понял. Я понятия не имею, с чего ты это взяла, но я просто поверю тебе на слово. — Спасибо, — весело ответила Гермиона. Она потянулась к своему бокалу с вином и отхлебнула из него. — Но… э… — пробормотал Лонгботтом. Гермиона выжидающе посмотрела на него. — Но если этот змей снова причинит тебе боль, ничего, если я прокляну его? — Он не станет. Он пожал плечами и попытался уговорить её: — Да, но что если он это сделает? Веселая улыбка играла на ее губах, пока она изучала Лонгботтома. Затем она сказала: — Если он когда-нибудь снова причинит мне боль — а он этого не сделает — я сама прокляну его. Лонгботтом посмотрел на нее умоляющими щенячьими глазами, поэтому Гермиона добавила: — Но я даю тебе свое разрешение проклясть все, что от него останется. Он усмехнулся, поднял свой бокал и тут же осушил его. Они и не заметили, как предмет их обсуждения подошёл к их столу и теперь сидел рядом с Гермионой. С кислым выражением лица Том уставился на Лонгботтома, собственнически схватив Гермиону за руку. Отвращение сморщило нос гриффиндорца, когда он посмотрел на слизеринца. Гермиона только вздохнула. — Почему ты внезапно ушла? — с упреком спросил ее Том, все еще глядя на Лонгботтома. — У меня были дела, Том, — ответила Гермиона, равнодушная к его плохому настроению. Его серые глаза метнулись к ней, в них блестел гнев, и он сказал сдержанным голосом: —Дела? С этим гриффиндорцем? — Ревнуешь, Риддл? — невинно спросил Лонгботтом. — К тебе? — Том пренебрежительно посмотрел на Лонгботтома. — Зачем мне так низко опускаться? — Том! — Гермиона хмыкнула. — Ты никак не помогаешь своей ситуации. Он повернулся к ней и вопросительно изогнул бровь. — Моей ситуации? — Да, — сказала она, глядя на него огромными невинными глазами. — Мы обсуждали, все ли слизеринцы злобные мерзавцы. Она похлопала его по руке и продолжила с фальшивой жалостью в голосе: — К сожалению, ты подтверждаешь точку зрения Марка. Том начал хмуро смотреть на нее. Гермиона проигнорировала его взгляд и легонько рассмеялась.

***

Следующий субботний день уже подходил к концу, когда Гермиона шла по сумрачному коридору. Мерлин, она даже не заметила, как долго находилась в библиотеке. Она посмотрела на часы. Уже без четверти десять? Как это произошло? Всего четверть часа до комендантского часа. Что если Том застанет ее не в постели в такое время? — игриво подумала она. Ему придется наказать ее снова. Гермиона хихикнула, когда эта мысль пришла ей в голову. Замок был пуст, остальные ученики уже были в своих гостиных, а Гермиона тем временем свернула в очередной пустынный коридор. Если она пройдёт по этому коридору, а затем повернет налево в следующий, то найдёт портрет свиноголового рыцаря. Прямо за этим портретом был скрытый проход, который сэкономит ей пять минут до гостиной Гриффиндора. Странно, как давно она не использовала этот способ. В хорошем настроении Гермиона прошлась по коридору. Она почти дошла до конца, как вдруг почувствовала, что не может пошевелиться. Ее ноги просто остановились, будто их сковала неведомая сила, и она приклеилась к земле. Словно по волшебству, взгляд Гермионы пригвоздило к углу, где этот коридор пересекается со следующим. Ее дыхание участилось, и в ней необъяснимым образом начала нарастать паника. Она по-прежнему смотрела на этот ничем не примечательный угол, как внезапно картины из прошлого начали всплывать у неё перед глазами. Ее сердце колотилось в груди, только усиливая чувство паники. Да, Гермиона даже слишком хорошо знала этот коридор. Она вспомнила, когда в последний раз была здесь. Тогда в ней пульсировала та же паника. Она была так напугана, что едва могла дышать. Ее рука отчаянно сжимала серебристый предмет, словно от него зависела ее жизнь. И от него действительно зависела ее жизнь. Шаг за шагом она подползала к углу. Маленький предмет в руке был её единственной ничтожной защитой. Дойдя до угла, она подняла руку, держа перед собой блестящий предмет. Это было зеркало. Ее рука сильно дрожала, когда она повернула его, чтобы увидеть следующий коридор. Ее сердце замерло, когда она увидела нечто в коридоре. К ней приближалась темная масса. Затем из этой темноты возникли два невероятно желтых глаза. И после этого пустота… Гермиона несколько раз моргнула, пытаясь отогнать от себя воспоминания. Подняв дрожащую руку, она провела ею по лицу. Ее накрыла истерика. Взгляд все еще был прикован к этому проклятому углу. Она закрыла глаза и попыталась подавить это необъяснимое чувство опасности. Сейчас ей ничего не угрожало. Она была в безопасности. Так почему же ее сердце бьется так мучительно быстро? Она открыла глаза и снова посмотрела в угол. Она практически могла видеть распростертое тело, лежащее там, неподвижное и окаменевшее. Гермиона нервно сглотнула. Она до сих пор удивлялась, почему змея просто не сожрала ее. В тот самый день, будучи на втором курсе, она впервые столкнулась с тьмой. После этого прошли годы, и каждый шаг, который она делала, уводил ее все глубже во тьму — до тех пор, пока тьме все-таки не удалось поглотить ее. На нее нахлынули новые воспоминания. Она не могла остановить это наваждение, как и не могла игнорировать, в то время как перед ней пролетали обрывки прошлого. Сначала это были счастливые воспоминания о ее родителях и друзьях. Было так хорошо, пока все не пошло под откос. Казалось, непроглядная тьма окутала все вокруг. Она не могла разглядеть никаких подробностей, поскольку воспоминания стремительно проносились мимо. Но она могла слышать крики вокруг себя, грохот приближающихся проклятий, плач, мольбы, шум людей, сражающихся… и умирающих. Гермиона попыталась сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но не смогла набрать воздуха в легкие. Ее грудь болезненно сдавило, и она, пошатываясь, прижалась к стене. Голова начала пронзительно болеть. Слезы навернулись на глаза, когда головная боль усилилась. Она согнулась от боли и схватилась за грудь. Она ничего не могла сделать, чтобы остановить это. Прилив гнева накрыл ее перед лицом собственной беспомощности. Собственное тело предало ее. Это было просто смешно. Но что бы она ни делала, она не могла взять себя в руки. Ее сердце бешено колотилось в груди, на лбу выступил холодный пот, а голова чуть не взорвалась от боли. Внезапно на ее плечо легла рука, и Гермиона ахнула от неожиданности. Хорошо знакомый голос осторожно спросил: — Гермиона? Она выпрямилась и прислонилась спиной к стене. Когда она открыла глаза, то увидела Тома, стоящего перед ней с обеспокоенным выражением лица. — Что случилось? — спросил он. — Н-ничего, — ответила она хриплым и задыхающимся голосом. — Не похоже на «ничего», — строго сказал он, хотя в его голосе звучала тревога. — Нет, правда, — дрожащим голосом настаивала Гермиона. Она попробовала слабо и совершенно неубедительно улыбнуться. — Все в порядке. Том нахмурился. Очевидно, он не поверил ни единому её слову. Однако он никак не прокомментировал это. — Хорошо, — сказал он успокаивающе. — Иди сюда. Он осторожно схватил ее за предплечье и притянул к себе. Крепко удерживая, он повел ее по коридору. Когда они дошли до угла, Гермиона остановилась. Паника, отступившая на второй план от внезапного появлением Тома, снова обрушилась на нее. Ее дыхание участилось, и она отчаянно пыталась удержаться от гипервентиляции. Ее тело дрожало, и она снова была бессильна контролировать это. — Тише, расслабься. — Ее сердце билось так громко, что она едва могла слышать Тома. Рука легла ей на плечи, и она почувствовала, как ее притягивают в объятия. Было тепло и знакомо. Пытаясь побороть необъяснимый страх, она вздохнула. — Мы можем пойти другим путем? — наконец смогла прошептать она. Ничего не спрашивая, Том просто развернулся и повел ее по коридору, откуда она пришла. Когда они ушли от этого угла, она почувствовала, как паника медленно отступает. Насколько жалко это было? Гермиона злилась на саму себя. Как ее мог напугать дурацкий темный коридор? Она все еще пыталась восстановить контроль над своим прерывистым дыханием, когда Том затащил ее в маленькую комнату. Здесь было хорошо и уютно. Он усадил ее на мягкий диван. Взмах его палочки и бутылка сливочного пива появилась на столике. Он протянул её Гермионе. Она с благодарностью взяла напиток и немного отпила. Том сел на диван. Гермиона быстро пододвинулась к нему и прижалась к его боку. Она сразу почувствовала себя лучше, когда он обнял ее рукой. Они сидели так некоторое время, никто из них ничего не говорил. Гермиона наслаждалась близостью Тома. Тепло его тела дарило ей ощущение защищенности, и она постепенно расслаблялась. Первым нарушил молчание Том. — Ты никогда мне не говорила, — мягко сказал он. — Гермиона ДеСерто — твое настоящее имя? Гермиона улыбнулась, радуясь тому, что он не стал задавать вопросы о ее странном поведении. — Нет, — прошептала она. Он посмотрел на нее сверху вниз. — Тогда как тебя зовут? Она тихо хихикнула и села на диван. Затем она подняла руку и ткнула указательным пальцем ему в нос. — Я не скажу тебе. Том закатил глаза. Затем он подозрительно посмотрел на нее: — Ты вообще из Франции? Теперь, чувствуя себя немного нервно под его пристальным взглядом, Гермиона прошептала: — Э… нет, не совсем. Поскольку она больше ничего не объясняла, он нахмурился, прежде чем спросить: — Тогда откуда ты? — Эм… Англия? — теперь ее голос был почти не слышен. — Что? — недоверчиво воскликнул он. — Ты британка? Когда она кивнула, он продолжил: — Подожди. В какую школу тогда ты ходила? Только не говори мне, что это был Хогвартс. — Видишь ли, — нерешительно ответила Гермиона. — Ну… это вроде как правда. Том выгнул бровь, глядя на нее. — Ты училась в Хогвартсе? В будущем? — На его лице появилась ухмылка, и он насмешливо произнес: — Это объясняет, почему ты так хорошо учишься в школе. Ты уже делала это раньше. Гермиона посмотрела на него и скрестила руки на груди, прежде чем фыркнуть: — Сообщаю тебе, что я всегда была лучшей по всем предметам. — Да, конечно, — саркастически проворчал он. — Это ты сейчас так говоришь. — Пф! — прошипела она, увидев озорное веселье в его глазах. — Это правда. И я была старостой на пятом и шестом курсах. — Ах, старостой? — он издевался над ней. — Дай угадаю, далее ты скажешь мне, что тебя сделали старостой школы на седьмом курсе. У Гермионы скрутило желудок, когда она услышала, как он говорит о ее седьмом курсе. Паника с новой силой вернулась к ней, и она быстро отвела от него глаза. — Гермиона? — тихо спросил Том, насмешка моментально исчезло из его голоса. Он явно заметил, что что-то было так. Гермиона ругала себя за то, что не могла лучше скрывать свои эмоции. Она не хотела говорить о седьмом курсе. В то время она была даже не в Хогвартсе. Гермиона вздрогнула, когда внезапно почувствовала руку на своем левом предплечье. Она подняла голову и увидела, что Том смотрит на нее с беспокойством. — Что-то не так? — мягко спросил он. — Что-то случилось на твоем седьмом курсе? — Я отучилась только шесть лет в Хогвартсе, — грустно ответила Гермиона. Том нахмурился: — Почему? Что случилось? Взглянув на него, Гермиона почувствовала тревогу. Почему она ушла из Хогвартса после шестого курса? Что ж, был только один ответ. Но Гермиона не знала, готова ли она дать его. Ее дыхание участилось, и она почувствовала легкую тошноту. Том все еще выжидающе смотрел на нее. Гермиона больше не хотела ничего рассказывать ему. Они уже и так были опасно близки к истине. Несмотря на это, чувство вины снова съедало ее. Если она хочет быть с Томом, разве она не должна рассказать ему всю правду? Но что тогда будет с временной линией? — Гермиона? — обеспокоенно спросил ее Том. — Что произошло после шестого курса? Гермиона отвернулась от него и опустила руки на колени. Что было после шестого курса? Тогда умер Дамблдор. И что потом? Страна погрузилась в войну. Она боролась, боролась и боролась… — Я… мы должны были… — прошептала Гермиона сильно дрожащим голосом, глядя на Тома огромными глазами. Затем она прервалась и снова посмотрела вниз, чувствуя, как слезы вот-вот польются из ее глаз. Она закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. Но перед её глазами вновь возникли эти ужасные образы. Она увидела Невилла. Он лежал у нее на руках. Гермиона чувствовала, как его кровь течет по ее рукам, капая на пол. Он умирал, и она ничем не могла ему помочь. Воспоминание сменилось, и Гермиона снова кого-то держала. Она вновь ощутила, как кровь стекает по ее рукам. Но на этот раз это была Луна. Гермиона чувствовала, как слезы текут по ее лицу. Она не могла остановить их. Она увидела Рона. Его улыбку. Его рыжие волосы. Его озорную ухмылку. Его карие глаза искрились любовью всякий раз, когда он смотрел на нее. А потом… он умер. Из палочки Гермионы исходил зеленый свет. Он врезался в грудь Гарри. Гермиона смотрела, как он безжизненно падает. Сильные руки обняли ее. Гермиона открыла глаза и увидела, как Том смотрит на нее. Она рыдала, глядя в его мягкие серые глаза. Затем она обвила его руками и уткнулась лицом ему в грудь. Том смотрел на Гермиону. И снова на её лице отразились отчаяние и печаль, которые он изредка замечал в ее карих глазах. Сейчас, когда она смотрела на него своими заплаканными глазами, ее боль яростно вырывалась наружу. Что могло так сломить её? Гермиона прижалась к нему и заплакала, уткнувшись ему в грудь. Она сильно дрожала в его руках. Он сильнее прижал ее к себе. Том хотел защитить ее. Его магия начала злобно потрескивать вокруг. Что бы ни причинило ей такую боль, он хотел уничтожить это, истребить. Гермиона плакала, чувствуя, как руки Тома успокаивающе обнимают ее. Он так нежно держал её. Спустя какое-то время ее слезы полностью высохли. Она медленно посмотрела на него. Том улыбался ей, и Гермиона видела беспокойство в его глазах. Но вместе с этим она могла чувствовать яростную темную магию, бушующую вокруг него. Её разрывало от противоречий. Чувство вины снова сдавило её грудь. Она всё это время лгала, скрывая правду от Тома. Но могла ли она быть уверена в том, что он сможет принять такую правду? Гермиона была невероятно напугана, глядя ему в глаза. Ей нужно было принять решение. Сейчас. Она нерешительно убрала свои руки от Тома и немного отодвинулась от него. Ее голос был тихим и дрожащим, когда она сказала: — Я попала в волшебный мир, когда мне было одиннадцать лет. Это было чудесно… как в сказке. Просто идеально. Гермиона взглянула на Тома. Он пристально наблюдал за ней. — Но я быстро заметила, что что-то было не так. Словно темная туча нависла над этим идеальным миром. Никто не говорил об этом, но все знали, что она здесь. Хоть я и была слишком молода, чтобы понять это, но я могла видеть страх. Все боялись этой тьмы. Были настолько напуганы, что предпочитали просто игнорировать её. Они просто жили свою жизнь, надеясь, что им никогда не придется столкнуться со своим страхом лицом к лицу. — Да, я выросла в мирное время. Но это время было упущено, украдено, а весь этот мир оказался двуликим и ненадежным. Он был запятнан бездонным страхом, расползающимся повсюду. Гермиона остановилась. Том все еще смотрел на нее с выражением беспокойства и любопытства на лице. Она продолжила тем же тихим голосом: — Став старше, я постепенно начала понимать, чего все так боялись. Но этот страх все равно оставался чем-то абстрактным. Чем-то, от чего по спине бежали мурашки, но оно все равно никак не влияло на твою жизнь. Все знали об угрозе, нависающей над ними, но никто не пытался ее остановить. Они были счастливы просто игнорировать это. — Затем, после четвертого курса в Хогвартсе, угроза решила выйти из тени. У нее внезапно появилось лицо, и она стала вполне реальной. Гермиона глубоко вздохнула. — Это был темный волшебник, — продолжила она, глядя Тому в глаза. — Он был очень могущественным. Его знания темной магии было непревзойденными. Он так глубоко погрузился в эту область магии, что, я думаю, в конце концов он перестал быть человеком. Он был жесток и не знал, что такое милосердие. Существо, движимое только ненавистью и гневом. Гермиона остановилась. Картины прошлого вновь пронеслись перед её глазами. Воспоминания о горящих красных глазах, способных задушить все вокруг отчаянием. — К концу шестого курса этот волшебник был наконец-то готов. Он собрал вокруг себя армию темных волшебников и существ, выполняющих все его приказы. А потом… он погрузил страну в безжалостную войну. Гермионе пришлось остановиться. Она почувствовала ком в горле. — И ты была вынуждена воевать на той войне? — мягко спросил ее Том. Дыхание Гермионы снова стало прерывистым. Она посмотрела на Тома влажными глазами и просто кивнула. Том видел, что она пытается сдержать слезы. Значит, ей действительно пришлось воевать. Гермиона сражалась в войне против этого темного волшебника. Именно эта война причинила ей столько боли. Том сжал руки в кулаки, представляя, как Гермиона пытается отбиться от темных волшебников. Эти волшебники проклинали ее и причиняли ей боль. Он почти мог видеть, как они бросают в нее проклятия, в то время как она не в состоянии отразить их все. С потрясением Том вспомнил, что Гермиона однажды рассказала ему, как она была поражена проклятием Круциатус еще до того, как попала сюда. Значит, темные волшебники даже пытали ее. Том просканировал ее лицо. Она вытирала слезы, льющиеся из ее глаз. И снова это отчаянное выражение. Он много раз видел его на ее красивом лице. Теперь он знал, что оно появлялось каждый раз, когда она думала об этой войне. В ее глазах была грусть, печаль и отчаяние. Но отчетливей всего был страх. Должно быть, Гермиона настолько сильно боялась этих темных волшебников. И до сих пор боится, понял Том, увидев этот страх в ее глазах. — Кем был этот темный волшебник? — мрачно спросил Том. Ему нужно было знать, кто несет ответственность за боль Гермионы. Он видел, как ее голова взлетела вверх, и она посмотрела на него огромными глазами. В них снова был этот невыносимый страх, когда она разглядывала его. Гермиона словно боялась его. — Кто был предводителем этих темных волшебников? Как его звали? — снова спросил ее Том. Он нахмурил брови, увидев, что Гермиону начало слегка трясти. Он потянулся к ней, чтобы попытаться успокоить, но остановился, увидев, что она напряглась. Ее взгляд переместился с его все еще протянутой руки обратно на его лицо. На ее лице была тревога. Почему это всё выглядит так, будто бы её страх был направлен на него? — Долгое время я слишком боялась произносить его имя, — робко прошептала Гермиона, все еще со страхом глядя на Тома. Том посмотрел на нее в ответ, и ему хотелось просто обнять ее. Она выглядела такой испуганной. Он хотел защитить ее, но не смел пошевелиться из-за того необъяснимого страха, который Гермиона, казалось, испытывает к нему прямо сейчас. Затем она продолжила дрожащим голосом: — Этот темный волшебник называл себя Лордом Волдемортом. Том перестал дышать и уставился на Гермиону широко раскрытыми глазами. Его разум пошатнулся.

***