Ultima ratio

— Кто был предводителем этих темных волшебников? Как его звали? — снова спросил ее Том. — Долгое время я слишком боялась произносить его имя, — робко прошептала Гермиона, все еще со страхом глядя на Тома. — Этот темный волшебник называл себя Лордом Волдемортом.

***

— Что? — слабым голосом произнес Том. Должно быть, он неправильно понял ее. Она назвала не то имя. Этого не может быть. Том уставился на Гермиону широко раскрытыми глазами, но она отвела от него взгляд и смотрела на свои руки, лежащие на коленях. — Гермиона? Ты хочешь сказать, что это был я? Я тот Темный Волшебник? — тихо спросил ее Том. — Я причинил тебе столько боли? Гермиона ни разу не посмотрела на него, но все равно ответила на его вопрос. — Да, — ее голос сильно дрожал. У Тома свело желудок, когда он услышал ее ответ. Это был он? Он был тем, кто причинил боль Гермионе? Он всегда задавался вопросом, что с ней произошло, что так сломило её. Теперь у него был ответ — это сделал он. Он причинил ей боль и убил всех, кого она любила. Когда в ее глазах были горе и печаль — это было из-за него. Когда ей снились кошмары, от которых она плакала, — это была его вина. Все эти шрамы, высеченные на ее теле — он сделал это. Он был виноват во всём. Во всём. Он сломал ее. — Я спровоцировал войну? — прошептал Том, пока его глаза блуждали по девушке рядом с ним. — И ты… ты сражалась против меня? Ты и твои друзья. Вы противостояли мне? Она немного поколебалась, но потом признала: — Да. Том не знал, что с этим делать. — Мы были по разные стороны… Он резко встал с дивана, совершенно не заметив, как Гермиона вздрогнула от его неожиданного порыва. Он начал расхаживать перед диваном. Гермиона сидела, ее плечи сгорбились, а голова наклонилась так, что ее вьющиеся волосы закрыли лицо. Немой шок охватил Тома и он не мог ясно мыслить. Он продолжал беспорядочно ходить, пока его мысли сходили с ума. Лорд Волдеморт. Это был Волдеморт. Он причинил боль Гермионе. Но Том не хотел, чтобы ей было больно. Нет, он хотел защитить ее. Он провел дрожащей рукой по своим черным волосам. Он никогда не хотел навредить Гермионе… …и все же, Том и есть Лорд Волдеморт. Он перестал ходить туда-сюда и уставился на Гермиону, круговорот мыслей продолжил пронизывать его разум. Постепенно его мысли становились все мрачнее и холоднее, а его первоначальный шок уходил на второй план. Разве у лорда Волдеморта не было великих планов? Он хотел быть могущественным. Ему было наплевать на других людей. Все, чего он когда-либо достиг, он добился сам. Если это его чему-то и научило, так это тому, что ему никто не нужен. Он, Лорд Волдеморт, был выше всех остальных. Он не нуждался ни в помощи, ни в любви. Но действительно ли он начал войну? Он мог видеть себя, возвышающимся над всеми остальными, превращающимся в нечто могущественное. Темная тень, которая сожжет все дотла. Он знал, что будет наслаждаться этим. Простая мысль заставила всё его тело трепетать в предвкушении. Он жаждал выпустить весь свой потенциал. Вечно ему приходилось играть роль. Все остальные ничего не стоили, и все же он был вынужден скрываться среди них. Волдеморт хотел покарать их. Он хотел увидеть ужас в их глазах, когда они, наконец, узнают его истинную сущность. Он растопчет этих жалких созданий и будет вкушать каждую секунду своего величия. Да, у Волдеморта были великие планы. Его взгляд, теперь слегка покрасневший, упал на Гермиону. Она не смотрела на него. Но это не имело значения. Ее признание расставило всё на свои места. Он всегда знал, что когда-нибудь избавится от своего прежнего «я». Том Риддл был ни чем иным, как сосудом. Он был пустым и не имел смысла. Лорд Волдеморт был его истинной сущностью. Его убивало то, что он был вынужден скрывать это. Волдеморт почувствовал, как отчужденность проникает в его разум, и на его лице появилась кривая ухмылка. Однако эта ухмылка исчезла, когда он посмотрел на Гермиону. Он никогда не испытывал угрызений совести. В глубине души он знал, что не может. Что она натворила? Она сражалась против него? В его кроваво-красных глазах вспыхнул убийственный блеск. — Ты пыталась остановить меня, — заявил он холодным и лишенным эмоций голосом. — Ты хотела меня уничтожить. Она пыталась помешать его планам. Сражаясь на другой стороне, она была… врагом? Неохотно Гермиона подняла голову и посмотрела на него. На ее лице отразился шок, когда она посмотрела ему в глаза. Шок и страх. Он увидел, как дрожат ее руки, и заметил, как она дёрнулась от него. Волдеморт наблюдал за ней и больше не знал, кто она такая. Что эта ведьма из себя представляет? С тех пор, как он встретил её, она постоянно менялась и трансформировалась в его сознании. У Гермионы не было стабильной формы. Она была чем-то, что он любил и ненавидел. Чем-то, что он презирал и чем восхищался. Она была ничтожно слабой и в то же время непобедимой. Гермиона играла с ним, но сама была настолько неуловимой, что он никогда не мог взять её под контроль. У них всегда были странные отношения. Гермиона все еще смотрела на него как загипнотизированная. Это был болезненный взгляд, полный страха. Глядя на нее, Волдеморт почувствовал, как что-то засвербило внутри него. Сначала оно было незаметным, но быстро нарастало, и наконец сильное чувство требовательно вырвалось изнутри. Это была ярость. Она быстро поглотила его магию, так что та злобно загремела вокруг него. Глаза Гермионы испуганно расширились, когда она почувствовала её в воздухе. Это только усилило его гнев. Почему она была здесь? Бесформенная, нестабильная, какой она была, чего хотела от него? Она смогла оказать на него такое влияние, и теперь, похоже, боялась его? Он знал, кто она. Шпион. Солдат. Убийца. Лгунья! — Чего ты хочешь? Он видел, как она содрогнулась от его резкого тона. Волдеморт даже не понял, что сказал это вслух. — Я… я… ничего. — Ее жалкий ответ был пронизан страхом. Волдеморт слышал печаль и боль, просачивающиеся сквозь ее слова — через само ее существо, — но он больше не знал, как их воспринимать, и ему было все равно. Его ярость была единственным, чему он доверял прямо сейчас. Она была такой привычной. Она всегда направляла его, не давая его разуму развалиться на части. — Почему ты здесь? — Его вопрос был больше похож на шипение, безжалостно разрывающее тишину. Ведьма смотрела на него широко раскрытыми глазами, раненая и сломленная. Ее молчание было словно масло для горящего в нем огня. — С тех пор, как ты оказалась здесь, ты лгала мне, не так ли? — Голос Волдеморта извратила леденящая угроза. Девушка молча кивнула головой. Нити его магии потянулись к ней. Она отшатнулась, когда его магия безжалостно обрушилась на нее, но Волдеморт не почувствовал ничего. Только ярость. — Ты только появилась здесь и уже все знала обо мне, — бросил он угрожающе. — С самого начала ты обманывала меня! Он не ждал её реакции. Лорд Волдеморт был ее врагом. Ее заклятым врагом. Она пошла на войну, чтобы сражаться против него. Как она выразилась? «Я хотела остановить зло». Он был злом. И она все еще боролась. Ее война никогда не заканчивалась — изменилось лишь поле битвы. Гнев полностью захлестнул его. Волдеморт чувствовал, как его магия плотно обвилась вокруг его разума. Она была неудержима в своей ярости. Он все равно не хотел сдерживаться. — Что ты делала все это время? Пыталась найти способ остановить меня? — спросил он угрожающе. — Ты планируешь убить меня. Ты и твои бесполезные жалкие друзья из будущего не смогли остановить меня, поэтому ты отправилась в прошлое, чтобы атаковать меня тогда, когда я не буду этого ожидать. Как же слеп он был. Ее план был прост и эффективен.

***

Гермиона почувствовала, как страх сжимает ей горло, когда она посмотрела Тому в глаза. Они были багрово-красными и угрожающе светились. Магия окружила его темной аурой. Она заполнила всю комнату и болезненно бросалась на неё. Гермиона застыла на месте от его ярости. Она никогда не видела его таким злым, как сейчас. Никогда еще он не был так похож на Волдеморта, как в этот момент. Это заставило ужас овладеть ею. — С тех пор, как ты оказалась здесь, ты лгала мне, не так ли? — сказал он, и ненависть в его голосе заставила ее дрожать. Ярость, горящая в его глазах, не позволила ей говорить, и она кивнула головой. — Ты только появилась здесь и уже все знала обо мне. — Его интонация была лишена какой-либо теплоты. Осталась только ненависть. — С самого начала ты обманывала меня! Она снова не смогла произнести ни слова. Его магия, однако, не нуждалась в этом. Та болезненно хлестала ее кожу, на удивление, не оставляя после себя кровоточащих порезов. Зачем она рассказала ему? Гермиона была так уверена, что он поймет. Что он не попытается причинить ей боль. Том пообещал, что больше никогда не причинит ей вреда. «И вот мы здесь», — подумала Гермиона, глядя в эти кроваво-красные шары. Если он возьмет свое обещание назад, что у нее останется? Только Лорд Волдеморт. — Что ты делала все это время? Пыталась найти способ остановить меня? — прошипел Том, из его слов сочился яд. — Ты планируешь убить меня. Ты и твои бесполезные жалкие друзья из будущего не смогли остановить меня, поэтому ты отправилась в прошлое, чтобы атаковать меня тогда, когда я не буду этого ожидать. Раз за разом она прощала его. Доверяла ему. Но Том никогда ничего не давал взамен. Он по-прежнему оставался злым до мозга костей. Безжалостным. Гермиона почувствовала, как её страх угас. Его сменил гнев. Бесполезные жалкие друзья? Она вскочила с дивана, сделала шаг к Тому и гневно посмотрела на него. — Следи за языком, — резко предупредила она его. Не впечатленный этим, он усмехнулся ей. — Это та самая причина, по которой ты путешествовала во времени, да? Ты здесь, чтобы остановить меня, убить. — Это неправда, — резко возразила Гермиона, не веря, что он вообще мог такое подумать. — Ты же знаешь, что я оказалась здесь случайно. — Это ты мне так сказала, — заорал Том так агрессивно, что она подпрыгнула. — Но все, что ты когда-либо говорила мне, было ложью. Так что, кто знает, какого черта ты здесь забыла. — Я не лгала! — крикнула в ответ Гермиона. — Я даже не знаю твоего имени! — выстрелил он в нее. — На самом деле, я ничего о тебе не знаю. С тех пор, как мы познакомились, ты не кормила меня ничем, кроме лжи. — По крайней мере, я не убиваю людей только потому, что они мне не нравятся! — она поймала себя на том, что обвиняюще зашипела. Том сделал угрожающий шаг в её сторону и теперь возвышался над ней. Его темная магия окружила её тело. Было больно. — Так вот как ты себя оправдываешь. Моя жизнь ничего не стоит, потому что я зло, — прошептал он холодным и бесстрастным голосом. — Как будто ты лучше. Вертелась рядом со мной, пытаясь сблизиться. Поэтому ты притворялась моей девушкой? Чтобы убить меня? Ты собираешься вернуться домой после того, как дело будет сделано? Планируешь счастливое воссоединение со своим женихом? Он задел её. Гермиона закричала дрожащим от ярости голосом: — Не впутывай в это Рона! — Что за парень, — зло усмехнулся Том. — Отправил тебя делать всю грязную работу. Он такой же жалкий, как и ты. Гермиона сжала руки в кулаки, и ее охватила ярость, когда она посмотрела на него. Гнев бушевал в нём. Волдеморт не мог поверить, что она все еще осмеливается противостоять ему. Эта ведьма обманула и использовала его, и все же она имеет наглость обвинять его? Почему же она так рассердилась? Потому что ее маленький заговор с целью убийства наконец-то был раскрыт? — Не могу поверить, что повелся на твою ложь, — крикнул он ей. — Надеюсь, ты хотя бы насладилась тем, как твой враг трахал тебя! Он видел, как ее глаза расширились от оскорбления. Потом они похолодели, и она гневно прошептала: — Ублюдок. Волдеморт больше не мог выносить ее дерзости. Бесформенное, нестабильное существо. Грязнокровка. Ведьма без имени. Обрушилась на его жизнь. Взяла своё, а взамен оставила только неопределенность. Шаг за шагом она искалечила его. Разорвала на части его рассудок. Он должен быть благодарен, что еще не забыл, кто он такой. Лорд Волдеморт. Одержимый яростью и гневом, он был достаточно силен, чтобы держать себя в руках. «Ублюдок» Но ярость Волдеморта достигла пика. Его самообладание рухнуло, и гнев взял верх. Он поднял руки и грубо толкнул ведьму. Ее отбросило в сторону, и она потеряла равновесие, запнувшись о диван позади нее. Он был равнодушен к ее болезненному вздоху, когда она упала на обивку и ударилась головой о деревянный подлокотник. Ведьма без имени распласталась на диване. Гнев стерся с ее лица, и она ошеломленно уставилась на него. Глаза Волдеморта оставались холодными осколками льда, когда его взгляд задержался на ее упавшей фигуре. Он почувствовал, как она окружила себя своей магией, защищаясь. Злость неистово вспыхнула, и рука Волдеморта потянулась за палочкой. Что она хотела сделать? Атаковать его? Как будто бы ее магия могла быть использована против него. Только не без его позволения. Его пальцы заскользили по гладкому древку палочки. В конце концов, Волдеморт не направил на нее свою палочку. Она того не стоила. Бросив на нее последний мрачный взгляд, он развернулся на пятках и пошел к двери. Он почти ожидал, что она швырнет ему в спину проклятие, но она этого не сделала. Подойдя к двери, он быстро схватился за ручку, намереваясь уйти. Оставить это безымянное, бесформенное, совершенно пустое существо позади. Лорд Волдеморт ни в ком не нуждался. Едва он приоткрыл дверь, как сзади раздался сдавленный всхлип. Волдеморт помедлил. Он не понимал этот звук. В его мире ему не было ни места, ни смысла. Тем не менее, он заставил его сомневаться. Он медленно повернул голову. Его глаза расширились, когда он посмотрел на ведьму. Она свернулась на диване, подогнув под себя ноги, а лицо было закрыто руками. Он видел, что ее плечи слегка тряслись, и знал, что она плачет. Посмотрев на нее, Волдеморт ощутил болезненный укол в груди. Внезапно он почувствовал, как она обретает форму. Гермиона. Страшный гнев все еще бурлил в нем, но внезапно он перестал быть уверенным в том, что он был — или когда-либо был — направлен на нее. Гермиона. Волдеморт тихо закрыл дверь и вернулся к дивану. Гермиона так и не подняла головы. Ничего не говоря, он сел на диван чуть дальше от нее. Он просто сидел так какое-то время, не в силах ничего сказать. Без цели, на которую можно было бы наброситься, его ярость была бессмысленной. Он все еще слышал, как Гермиона тихо плачет. Его гнев утих и сменился пугающим опустошением. Как вспышка, воспоминания пронеслись в его голове. Он вспомнил, как впервые увидел Гермиону и какое отвращение она испытывала к нему. Вспомнил, как без задней мысли проклял ее. Потом они были вместе в Лондоне, и она спасла его. Она защищала его и заботилась о нем. Мерлин, она помогла ему? Волдеморт недоверчиво покачал головой. Даже когда он бросил Гермиону из-за ее происхождения, она все равно защищала его перед Дамблдором. Он вспомнил обрывки их разговоров, и приятный голос Гермионы напугал его. — В моем прошлом произошли ужасные события, Том. По-настоящему чудовищные. — Я не позволю страху вновь управлять моей жизнью. — До того, как я оказалась здесь, я лишилась всего. Я ничего тебе не должна. — Тебе всегда нужно причинять людям боль? Что с тобой не так? — Я видела твое настоящее лицо. И знаешь что? Оно отвратительно. — Я тебя ненавижу! Я тебя ненавижу. Я тебя ненавижу. Я тебя ненавижу. Он вспомнил боль в ее глазах. В них было столько горя. Большую часть времени она пыталась скрывать это, но иногда боль и отчаяние просачивались сквозь эту непроницаемую маску. Они кричали на него. Обвиняюще… Что он с ней сделал? Пустой взгляд Волдеморта вернулся к Гермионе. Она по-прежнему прятала лицо в ладонях. Медленно и неуверенно он поднял руку и осторожно положил ее ей на спину между лопаток. Он почувствовал, как ее тело содрогнулось, когда он коснулся ее. — Я не должен был кричать на тебя. Я потерял контроль, — прошептал он ровным голосом. — Мне жаль. Ее тело все еще дрожало под его рукой, но теперь Гермиона подняла голову. Желудок Тома болезненно сжался, когда он посмотрел на нее. Слезы текли из её глаз, и ему стало плохо, когда он осознал, что это он был причиной этих слез. И все же, несмотря на слезы, на ее лице было твёрдое и смертельно холодное выражение. Ее глаза сузились, а затем она прошипела резким голосом: — Я не хотела лгать тебе, но у меня не было другого выхода. Мои друзья определенно не посылали меня в прошлое, чтобы… соблазнить тебя. — Я знаю, — слабо прошептал Том. — Мне жаль. Я не должен был говорить такие вещи. Пожалуйста, прости меня. Убийственное выражение не покидало ее лица. Ее слова больно врезались в него: — Как ты можешь так обвинять меня? После всего, что я для тебя сделала. — Сердитым движением она стряхнула его руку со своей спины. — Я не должна был принимать тебя обратно. Глаза Тома расширились от ее угрозы снова бросить его. — Нет, нет, — умолял он ее. — Пожалуйста, Гермиона, я просто был слишком потрясен. Я не знал, что говорю. Прошу. Паника в его голосе не успокоила тяжёлый блеск в её глазах. — Ты меня толкнул, — только и сказала она ему ледяным тоном. — И ты собирался проклясть меня. Том вздрогнул, услышав обвинение в ее тоне. — Я… я… — отчаянно заикался он. — Я знаю. Я не должен был этого делать. Это было слишком… и я… не оставляй меня. Том закрыл глаза. Он не мог потерять ее. Кем бы он ни был, он не откажется от Гермионы. Она была его. Все в ней принадлежало ему. Он никогда не позволит ей уйти. Том оглянулся на нее, и в ее глазах все еще отражался стальной блеск. Он приблизился к ней на диване и сел рядом. Она сузила свои глаза. Неуверенно он поднял руку и обнял ее за плечи, чтобы притянуть к себе. Он ожидал, что она набросится на него, но она этого не сделала. Тем не менее, ее тело напряглось, когда он обнял ее. Он знал, кто он такой. Он был другим. Особенным. Выше всех остальных. Гермиона не была ему равной. Никто не был. Но теперь она была его частью. Его руки обвились вокруг нее, и он почувствовал ее успокаивающее тепло на себе. Гермиона не ответила на объятие, но Волдеморт и не ожидал этого. На самом деле он был удивлен, что она могла когда-либо испытывать к нему что-то, кроме ненависти. Волдеморт наклонился к ней и нежно поцеловал ее в макушку, ее густые волосы приятно щекотали его. — Мне так жаль, — прошептал он в ее мягкие волосы. — Ты сможешь простить меня? Сначала он подумал, что она, наконец, оттолкнет его, но потом он почувствовал, как ее тело расслабилось, и Гермиона наклонилась к нему, а ее руки свободно обвили его. Что-то глубоко внутри него дернулось, когда он почувствовал ее вес на себе. Он хотел прижать ее еще крепче, но боялся, что вместо этого разрушит их близость. Было абсурдно, что она позволяла ему подойти так близко. Он больше никогда не сделает ей больно. Не своей Гермиона. Лорд Волдеморт больше не причинит ей вреда. Одна из его рук блуждала по ее спине. Он знал, что под тканью ее блузки скрыто множество шрамов. Было странно осознавать, что он сам оставил эти шрамы… вернее, его будущее «я». Том осторожно отстранился от Гермионы и взял её за руку. Она посмотрела на него, стальной блеск плясал в ее карих глазах. Он понял, что она все еще заложница своей войны. Она была готова сразиться с ним, если возникнет необходимость. — Ты сможешь показать мне? — мягко спросил он. — Я хочу посмотреть, что со мной стало. Ее глаза расширились в ответ на его просьбу, и она покачала головой. Жесткий блеск всё еще отважно светился в ее глазах, но Том чуть не съежился, потому что он также мог различить страх. — Пожалуйста, покажи мне. — Нет, — сказала она твёрдым и решительным голосом, несмотря на дрожь в руках. Том ободряюще улыбнулся ей, прежде чем осторожно сказать: — Я бы очень хотел посмотреть. Мне нужно понять. Гермиона не знала, что делать. Она могла бы с легкостью показать Тому одно из своих воспоминаний. Она взглянула на него. Его глаза снова стали серыми, и он мягко смотрел на неё. Его рука нежно держала ее руку, его большой палец успокаивающе гладил ее кожу. Но ее затылок все еще болел после того, как он швырнул ее на диван. — Пожалуйста, — тихо попросил Том. — Я хочу увидеть себя в будущем. Гермиона медленно выдохнула. Она чувствовала, как все рушится вокруг нее. Как Том отреагирует, если увидит Лорда Волдеморта? Она смотрела на него снизу вверх, ее нижняя губа дрожала. Она правда не может поделиться с ним чем-то важным, и уж точно не станет показывать Тому, как Гарри, наконец, победил Волдеморта. Но, возможно, она может показать ему не слишком важное воспоминание, просто чтобы он смог мельком увидеть своего будущего двойника, раз это было так важно для него. Гермиона все еще смотрела ему в глаза и сказала тихим, довольно неуверенным тоном: — Хорошо. Она передвинулась на диване, поджав под себя ноги, и полностью повернулась к Тому. — У меня не так много воспоминаний о нем, за что я, наверное, должна быть благодарна, — прошептала она, и ее слова заставили его содрогнуться. Затем ее голос стал твердым: — Я позволю тебе их увидеть. Но не более того. Увидев их, ты сразу отступишь. — Да, конечно, — быстро заверил Том. Он отпустил ее руку и потянулся к ее лицу, обхватив обеими руками щеки. Затем он осторожно поднял ее голову, так что она была вынуждена смотреть на него снизу вверх. Глядя в его завораживающие серые глаза, она почувствовала его присутствие, тянущееся к ее разуму. Гермионе пришлось подавить желание установить щиты окклюменции. Вместо этого она позволила Тому войти в ее разум, и он был очень нежен при этом. Обычно это было довольно болезненно, когда кто-то вторгается в твой разум, но на этот раз Гермиона не ощутила боли. Почувствовав присутствие Тома в своем сознании, она направила его к воспоминаниям, которыми хотела поделиться с ним. Она не собирается показывать ему ничего больше. Если он попробует мельком увидеть другие ее воспоминания, она мгновенно выбросит его из головы. Дрожь пробежала по всему ее телу. Затем она погрузилась в воспоминания, увлекая за собой Тома. Она стояла одна посреди поля битвы. Авроры проигрывали. Было слишком много Пожирателей Смерти. Теплая кровь стекала по левой руке Гермионы, непрерывно капая с ее пальцев. Пригнувшись, она побежала к ближайшему дому. Прижавшись спиной к стене, она поползла вдоль дома. Резкий запах дыма наполнил ее легкие. В метре от неё на клумбе лежал изувеченный труп. Кровь вытекала из него, образуя лужу на земле. Гермиона добралась до края стены и осторожно выглянула из-за угла. Повсюду шли сражения. Она еще не определилась с дальнейшими действиями, как вдруг в воздухе повисло болезненное давление. Рука, держащая палочку, начала дрожать, когда она позволила своему взгляду скользнуть по улице перед ней. Гермиона резко вдохнула, увидев фигуру, стоящую недалеко от нее посреди улицы. Лорд Волдеморт только что появился на поле боя. Он был полностью одет в черное, что делало его мертвенно-бледную кожу еще более заметной. Капюшон его плаща скрывал верхнюю половину его лица так, что были видны только его светящиеся малиновые глаза. Гермиона не осмелилась пошевелиться и испуганно уставилась на Темного Лорда. Его магия была повсюду. Она яростно вырывалась, отражая злые намерения своего хозяина. Лорд Волдеморт, казалось, спокойно изучал разрушения, причиненные его Пожирателями Смерти. Затем он медленно опустил капюшон своего плаща. Дыхание Гермионы участилось, когда она уставилась на его лицо, бледное, как сама смерть. Хуже всего были его рубиново-красные глаза. Эти щелевидные зрачки, не излучающие ничего, кроме ненависти и жестокости, равнодушно наблюдали за страданиями перед собой. Ленивый взмах палочки Волдеморта, и аврор, сражающийся с Пожирателем Смерти поблизости, издал душераздирающий вопль. Его тело, казалось, просто раздавило. Гермиона поперхнулась, наблюдая, как мужчина поддается магии Темного Лорда. Кровь залила тротуар. Куски плоти и костей с тошнотворным плеском падали на асфальт. Темный Лорд никак не отреагировал на ужасную смерть человека. Скорее даже на извращенное развлечение. Лишь безразличие. Его длинные паучьи пальцы мягко сжимали палочку, пока он спокойно наблюдал, как его армия опустошает некогда мирный район. Гермиона замерла от страха, когда его смертельно холодный взгляд упал на нее, а ее палочка нелепо поднялась в сторону Темного Лорда. Устрашающая ухмылка изогнула уголки его безгубого рта. Затем он небрежно взмахнул палочкой, словно отгоняя назойливое насекомое. Он не приложил никаких усилий к заклинанию, но Гермиона быстро возвела свой сильнейший щит, призывая всю свою магию. Волдеморт, казалось, потерял к ней интерес, как только заклинание покинуло его палочку. Он отвел взгляд еще до того, как его заклинание настигло ее. Когда заклинание поразило ее, стало совершенно ясно, почему Волдеморт не счел нужным уделять ей больше внимания. Ее щит был разрушен при контакте, и его магия беспрепятственно врезалась в ее грудь. Она почувствовала, как ломаются ребра, и ее отбросило на несколько метров, пока она не столкнулась с кирпичной стеной. Удар был сильным. Слепящая боль пронзила все ее тело. Она закричала. Ее тело соскользнуло по стене и она упала, свернувшись калачиком на земле. Все болело. Она не могла двигаться. Из затылка текла кровь. Её затошнило. Черные точки начали кружить перед ее глазами, и она почувствовала, как сознание хочет покинуть её. Страх перед этим воспоминанием все еще крепко сковывал ее, когда Гермиона погрузилась в следующее, случившееся много месяцев спустя. — Говори, маггловская шлюха! — крикнул мужчина Гермионе. Она захныкала, когда его нога ткнулась в ее и без того ушибленный бок. Не обращая внимания на ее страдания, мужчина схватил ее за волосы и потащил вверх. — Где этот никчемный Мальчик-Который-Выжил? — усмехнулся Пожиратель Смерти. Гермиона не скажет им. Ни за что. Встретившись с ее продолжительным молчанием, Пожиратель Смерти поднял кулак и ударил ее по лицу. Гермиону откинуло. Она лежала на полу, ее щека болезненно пульсировала. У неё не было палочки. Они аппарировали вместе с ней в эту отвратительную камеру, их было пятеро против одной. Гермиона поняла, что она проиграла. — Где он? — крикнул ей другой Пожиратель Смерти. Она задохнулась от боли, когда в нее попал еще один удар. — Говори, грязнокровка! — прогремел Пожиратель Смерти. — Где он? Всегда один и тот же вопрос. Как долго это длится? Казалось, будто несколько дней. Недель. Но прошло не более пары часов. Гермиона попыталась открыть глаза — один опух. И все же ей удалось разглядеть мужчин, нависших над ее упавшим телом. Она сожалела, что эта грязная камера и их мерзкие лица будут последним, что она увидит в своей жизни. Один из Пожирателей Смерти поднял палочку и снова прошипел в неё проклятие: — Круцио. Гермиона задохнулась от боли, когда на нее обрушилось очередное пыточное проклятие. Оно потрошило её изнутри, отделяя плоть от тела. Она кричала и кричала, пока ее разум сходил с ума. Проклятие прекратилось, ее разум перестроился, но последствия боли заставили ее безвольно лежать на полу. Она слышала только их голоса, слабые и приглушенные. — Она не будет говорить. — Мы должны убить ее. — Нет, мы должны призвать Его. — Он накажет нас, если окажется, что она ничего не знает. — Она знает, где мальчик. Темный Лорд вырвет из нее ее секрет. — Ты хочешь рискнуть, призывая Его просто так? — Если мы не призовем Его и позволим ее знаниям пропасть даром, тогда Он накажет нас. — …хорошо. Ты сделаешь это. Призывай Его. К ней медленно возвращались чувства, и Гермиона замерла в страхе от последних слов. Она отчаянно пыталась подняться, ее сломанная нога выла от боли. Возможно, она смогла бы выстоять против Пожирателей Смерти, но если Волдеморт попытается вытащить из нее информацию, у нее не будет шансов. Голова ужасно кружилась, вызывая тошноту. Камера расплывалась перед ее глазами. Затем она услышала тихий хлопок. Сильно дрожа, Гермиона подняла свое распухшее, покрытое синяками лицо. Из нее вырвался тихий вздох, и она застыла в ужасе. Словно дементор только что вошёл в камеру, обвивая ее едким холодом. Лорд Волдеморт стоял всего в нескольких метрах от нее. Его леденящее присутствие, казалось, мгновенно заполнило все вокруг. Все пятеро Пожирателей Смерти встали перед ним на колени, а Гермиона испуганно прижалась к бетонной стене позади нее. Она вздрогнула, когда его злобные красные глаза упали на нее. Неутешительная ухмылка скривила его лицо, когда он безразлично посмотрел на нее. Его темная магия окутала её, причиняя боль, и страх полностью овладел ею. Она ничего не могла сделать, кроме как беспомощно дрожать, глядя в эти глаза. Безжалостные, наполненные ненавистью, пустые… бездушные. Сейчас она умрет. Но затем прозвучал еще один хлопок. Внезапно тонкие руки обняли ее, а узловатые пальцы крепко прижали к себе. Темное давление аппарации окружило ее. Она все еще слышала его нечеловеческий пронзительный голос: — Авада Кедавра. Давление поглотило ее целиком. Она появилась где-то далеко-далеко от этой ужасной камеры. Все болело. Ее взгляд был размыт. Тонкие руки отпустили ее. Она беззвучно всхлипнула, когда увидела, как Добби падает на землю. Безжизненно. Потом она увидела его лицо. Он улыбался ей. Его глаза выражали беспокойство. Рон. А после — темнота. Гермиона посмотрела в пару алых глаз. Она напряглась и быстро отпрянула от них. Ей потребовалось какое-то время, прежде чем она смогла видеть дальше этих светящихся красных орбит. Она разглядела черные волосы и красивые черты лица. Том! Она смотрела на Тома, а не на Волдеморта. Гермиона моргнула, пытаясь окончательно проснуться. — Это был я? — Она подпрыгнула, услышав низкий, опасный голос Тома. Она снова сосредоточилась на нем. Его глаза все еще были гневно-красными, пока он мрачно смотрел на нее. Гермиона сглотнула. Этот сердитый взгляд выбил ее из колеи. — Да, — ответила она ему тихим и нервным тоном. Через некоторое время Том заявил холодным тоном: — Я сделал тебе больно. Гермиона не услышала в его голосе никаких эмоций. Тем не менее она ответила ему. — Да, — дрожащим голосом прошептала она. Почему он злился? Страх, через который она прошла в своих воспоминаниях, еще не покинул ее, и Гермиона чувствовала себя неуверенно рядом с Томом. Как эти воспоминания повлияли на него? Нравилась ли ему эта более темная версия самого себя? Она взглянула на него, в его глазах был всё тот же злобный красный цвет. — Я не должна была тебе показывать, — прошептала она. — Это была ошибка. Ей хотелось встать с дивана. Что угодно, лишь бы сбежать от этих красных глаз. Его рука не дала ей уйти. Том схватил ее и потянул обратно. Его рука так крепко сжала ее запястье, что ногти болезненно впились в ее кожу. Она нервно сглотнула, осматривая его. Лицо Тома было непроницаемой маской. — Это был Лорд Волдеморт? — снова спросил он твердым, как камень, голосом. Ей удалось только кивнуть в ответ. Внезапно зловещий красный цвет покинул его глаза. Она удивилась, когда они медленно вернулись к красивому оттенку серого. Том резко притянул её к себе. Он обнял ее так сильно, что это было почти болезненно. Гермионе потребовалось мгновение, чтобы оправиться от шока, но потом она поняла, что его объятия были пропитаны отчаяньем. Он не обнимал ее. Он держался за нее, чтобы не упасть. Гермиона неуверенно подняла руки и обняла его. — Он чудовище, — прошептал Том. Она почувствовала, как он обнимает ее крепче. — Он могущественный волшебник с армией последователей, и все его боятся, — осторожно сказала она. — Разве он не тот, кем ты всегда хотел быть? Голова Тома повернулась к ней, и он уставился на нее. Гермиона не хотела этого видеть, но в его взгляде определенно был намек на согласие. Часть его любила то, что он только что увидел. Ему не нужно было в этом признаваться, Гермиона все равно знала. — Я… я не знаю… — Том слабо заикался, потрясение и желание одновременно пронизывали его. Затем его глаза покинули ее. Когда он продолжил, его голос стал тихим, едва слышимым: — Он напал на тебя. Гермиона не знала, что с ним теперь делать. Тем не менее, она крепко держала его. — Я чувствовал его магию, — приглушённым голосом продолжил Том. — Это была моя собственная магия. Но… с ней было что-то не так. Это было странно. Он сглотнул. Затем прошептал, словно подыскивая нужное слово: — Его магия… Он был пуст. Как будто чего-то не хватало. Гермиона не подтвердила и не развеяла его опасений. Она просто держала его. — Как ты спаслась? — спросил он через некоторое время. Гермиона посмотрела на него. Том смотрел на нее сверху вниз, и в его глазах отражалось беспокойство. — В первом воспоминании он бросил в тебя проклятие Детриментум. Гермиона нахмурилась. Она никогда не слышала об этом проклятии. — Это темное проклятие, — объяснил Том, увидев ее растерянное выражение. — Оно полностью истощает энергию своей жертвы. — Мои друзья спасли меня, — тихо ответила Гермиона на его предыдущий вопрос. — Они нашли меня и аппарировали. Я была без сознания неделю. Если бы Рону не удалось стабилизировать мою магию, я бы… — она остановилась. — Ты бы умерла, — закончил Том глухим голосом. Гермиона не ответила. Они оба знали, что он прав. Она слышала, как он глубоко дышит. Он продолжал держать Гермиону, явно нуждаясь в ее присутствии. — Я не понимаю, — сказал Том. — Когда ты прибыла сюда, ты знала, кто я такой. И всё же ты до сих пор остаешься со мной. Почему? — Может, ты помнишь, что я пыталась держаться от тебя подальше, но ты не оставлял меня в покое, — ответила ему Гермиона, обеспокоенная его пустыми глазами. — Не могу поверить, что ты вообще можешь выносить мое присутствие, — категорически продолжил Том. — После всего того, что я сделал с тобой. — Не ты, Том, — попыталась успокоить его Гермиона. — Это был Волдеморт. — Я Лорд Волдеморт, — ответил Том ужасно пустым тоном. Гермиона посмотрела на него. Он смотрел в пространство перед собой, на его лице было потерянное выражение. Она подняла руку и нежно провела пальцами по его подбородку. — Нет, ты не он, — твердым голосом сказала ему Гермиона. Том медленно посмотрел на нее. Она вздрогнула, увидев боль в его глазах. — В тех воспоминаниях тебе причиняли боль. Его люди и он сам, — сказал ей Том, глядя на нее сверху вниз. Затем он продолжил с мертвенным тоном в голосе. — Так же, как и я. С тех пор, как ты оказалась здесь, я всегда причинял тебе боль. Гермиона яростно покачала головой: — Нет, ты не… Но Том перебил ее: — Я угрожал тебе, я проклинал тебя и… — Теперь на его лице было отвращение. — Я даже ударил тебя. — Ты уже извинился за это, — мягко сказала Гермиона. — Как ты можешь простить меня? — спросил он ее. — Я на самом деле удивлен, что ты не попыталась убить меня сразу после того, как прибыла сюда. Когда он сказал это, Гермиона напряглась. — Ты собиралась сделать это, да? — спросил ее Том. Гермиона ничего не ответила. — Что заставило тебя передумать? — Линия времени, — наконец признала она тихим голосом. — Я не могла рисковать и менять её. — Понятно, — оцепенелым голосом сказал Том. — Что ж, это объясняет, почему ты возненавидела меня с самого первого дня нашей встречи. Меня это так раздражало тогда, знаешь? Обычно девушки не ненавидели меня. По крайней мере, не когда они впервые в жизни видели меня. Гермиона слабо улыбнулась ему. Затем она обвила его руками и прижала к себе. Она осторожно провела пальцами по его темным шелковистым волосам, а Том продолжил просто смотреть в пустоту. Они долго сидели так. Том ничего не сказал, и Гермионе не хотелось заставлять его говорить. Солнце уже давно село, и она решила, что пора немного поспать. Она нежно поцеловала Тома в щеку. — Уже довольно поздно, — сказала она ему. — Пойдем спать. Его серые глаза все еще были поникшими. Он кивнул головой. Гермиона взяла его за руку и стащила с дивана. Затем она повела Тома в гостиную Слизерина. Они не произнесли ни слова, пока шли по пустынным коридорам. Гермиона видела, как магия вытекает из него. Она была темнее, чем когда-либо, и колыхалась вокруг него, оставляя после себя чувство пустоты. Наверное, в его голове крутилось бесчисленное количество вопросов, но он явно не хотел их задавать, и она не собиралась на него давить. Наконец они подошли ко входу в гостиную. Том до сих пор не сказал ни слова. Он смотрел на нее пустыми глазами. Гермиона нервно заерзала под его взглядом. Он сделал нерешительный шаг к ней. Она видела неуверенность в его движениях, когда он медленно поднял руку и коснулся ее подбородка. Он наклонился к ней и коснулся своими губами ее губ. Едва они соприкоснулись, как он быстро отпустил ее. В его серых глазах была неуверенность. Том выглядел так, словно только что сделал что-то запретное и ожидал наказания. Гермиона нежно улыбнулась ему. — Увидимся завтра, — мягко сказала она ему.

***

На следующий день Гермиона очень хотела увидеться с Томом. Ей дорого стоило довериться Тому настолько, чтобы быть в состоянии рассказать ему правду. Она испытала невероятное облегчение от того, что он не начал проклинать ее на месте после ее откровения. Тем не менее, перед лицом собственных страхов она забыла подумать о том, как Том будет жить с этой правдой. Как он чувствовал себя теперь, когда всё узнал? Знать свое будущее нелегко, особенно когда оно было таким темным. Ей было интересно, как он со всем справится. Во время завтрака в Большом зале Гермиона не увидела Тома за слизеринским столом. Она пыталась убедить себя, что с ним все в порядке. Как-никак сегодня было воскресенье, а Том ненавидел рано вставать. Вероятно, он спал. И все равно Гермиона хотела его найти. Им нужно было поговорить. В конце концов она решила провести день в библиотеке. Может, Тому нужно было личное пространство, и он не хотел снова ссориться. Если он захочет поговорить, он найдет ее в библиотеке. Но он этого не сделал. Тревога Гермионы росла. Спустя несколько прочитанных книг пришло время обеда. Она вышла из библиотеки и направилась в Большой зал, надеясь найти там Тома. Когда она села за гриффиндорский стол, ее взгляд сразу же скользнул по слизеринцам. К сожалению, она не нашла красивого темноволосого префекта. Теперь она была действительно обеспокоена. Тихо вздохнув, Гермиона положила на тарелку кусочек курицы. Она была не очень голодна. Где был Том? Кто-то толкнул ее в бок и спросил: — Привет, Гермиона. Ты в порядке? Она повернула голову и посмотрела в сияющие голубые глаза Лонгботтома. — Ты выглядишь немного нервно, — сообщил он ей, засовывая в рот вилку жареного картофеля. — Ага, — согласился Уизли. Он тоже говорил с набитым ртом. — Это из-за матча? Люпин только потер переносицу и простонал: — Ребята, у вас что, совсем нет манер? Лонгботтом запил картошку большим глотком тыквенного сока и ухмыльнулся Люпину. — Дружище, мы ведь гриффиндорцы, — гордо сказал он. — Нам не нужны манеры. — Слишком храбрые для этого, да? — сухо заметил Люпин. — Чертовски верно, — сказал Лонгботтом, все еще ухмыляясь. Люпин благоразумно решил не отвечать. — Так что случилось? — спросил Уизли у Гермионы. — Ты беспокоишься, что Слизерин выиграет матч? Она только хмуро посмотрела на него, не понимая, о чем он. Лонгботтом, узнав этот взгляд, укоризненно сказал: — Ты понятия не имеешь, что происходит, да? — Не особо, — признала Гермиона. — Я так и знал, — простонал Лонгботтом и покачал головой. — Как ты можешь не любить квиддич? Это вообще возможно? — Да, вполне возможно, — вставил Люпин, но Лонгботтом просто проигнорировал своего друга. — Хаффлпафф сегодня играет со Слизерином, — сообщил блондин Гермионе. — Так что мы должны прийти и поболеть за Хаффлпафф. — Неужели? — медленно сказала Гермиона. — Да, — настаивал Лонгботтом. — Если Слизерин победит, они выиграют Кубок по Квиддичу. Но если они проиграют, его получим мы. — Понятно, — сказала она. Очевидно, она все еще не проявляла должного энтузиазма, поэтому Лонгботтом покачал головой и пробормотал что-то об «отсутствии гриффиндорского духа». Гермиона только усмехнулась. Но затем ее взгляд снова скользнул к слизеринскому столу. Тома нигде не было. Ее лицо поникло. — Если это не матч… — услышала она вопрос Уизли. — …тогда почему ты такая напряженная? Гермиона оторвала взгляд от слизеринцев и посмотрела на своих друзей. Все трое смотрели на нее с беспокойством. — Ничего такого. — Затем она помедлила, прежде чем тихо сказать: — Просто Том… Тут Лонгботтом закатил глаза. Гермиона укоризненно посмотрела на него, и он поднял руки в знак примирения: — Молчу. Она бросила на него еще один мрачный взгляд, прежде чем продолжить: — Ну, Том, он… вчера получил плохие вести. С тех пор я его не видела. И теперь я немного беспокоюсь о нем. Лонгботтом нахмурился, глядя на нее так, словно не совсем понял, в чем проблема. По крайней мере, он воздержался от насмешек над Томом. «Это был некий прогресс», — заметила Гермиона. — Может быть, он в своей гостиной, — любезно предположил Люпин. — Ты могла бы поискать его там. Гермиона слегка улыбнулась ему. — Знаешь, я думаю, что так и сделаю. Прежде чем встать, она положила немного еды в пустую тарелку. Том ведь пропустил завтрак. Он должно быть был голоден. Она взяла тарелку и встала. Когда она отошла от столика, Лонгботтом окликнул ее: — Эй, ты пропустишь матч. Он скоро начнется. Гермиона только помахала ему и продолжила свой путь к выходу из Большого зала. Она заметила, что слизеринская команда по Квиддичу уже ушла на поле. Ей стало немного легче. Так она не рискует встретить Эйвери в гостиной Слизерина. Он ведь был капитаном команды. Бережно держа тарелку с едой, она побрела вниз, в подземелья. Это не заняло у нее много времени, и вот Гермиона уже стояла перед ни чем не примечательной стеной. Она понятия не имела, какой был пароль в гостиную Слизерина. Большинство слизеринцев сейчас на поле, так что не было никаких шансов, что кто-то впустит ее. Гермиона только пожала плечами и призвала свою магию. Та мягко скользнула по защитным чарам на входе. Она почувствовала, как они упрямо отталкивают ее магию. В любом случае, у них нет шансов против ее новой силы. Магия просочилась сквозь защитный барьер, и ей не потребовалось много времени, чтобы сломать его. Наконец влажный участок стены скользнул прочь. Гермиона немного нервничала, входя в гостиную Слизерина. Длинная комната с низким потолком была точно такой, какой она ее помнила — слегка прохладная и довольно мрачная. Гермиона позволила своему взгляду блуждать по черным кожаным диванам в поисках Тома. Комната была почти пуста, но она увидела одинокую фигуру, сидящую в дальнем конце комнаты. Гермиона сразу поняла, что это Том, хоть он и сидел к ней спиной. Она направилась в его сторону. Подойдя к нему, она поставила тарелку с едой на столик и уселась на диван напротив кресла, где сидел Том. Он читал толстую книгу, но теперь хмуро посмотрел на нее. Гермиона усмехнулась. Кончено, слизеринцы никогда не посмели бы прервать его. Когда Том понял, что это она, он удивился. — О, — бесцветно сказал он. — Как ты сюда попала? Гермиона лениво пожала плечами. — Старшая магия. — Хм, — произнес он. Затем его взгляд снова опустился на книгу на коленях. «Какой восторженный прием», — саркастически подумала Гермиона. — «Он такой любящий парень». Том явно пытался ее игнорировать, но ей это было не по душе. Она пододвинула тарелку к его стороне стола. — Ты пропустил обед, — заметила она, не обращая внимания на его скверное настроение. Он взглянул на нее, а затем на тарелку, прежде чем продолжить игнорировать её. — Ешь, — приказала Гермиона. — Я не голоден, — холодно сказал он, даже не глядя на нее. — Я несла эту еду из Большого Зала, — сообщила ему Гермиона своим властным голосом. — Так что ты её съешь. В его глазах отразилось раздражение, когда он посмотрел на неё. Она лишь выжидающе подняла брови. Том, вероятно, хотел избежать ссоры, поэтому просто раздраженно фыркнул и потянулся к вилке. Пока он ел, Гермиона взяла книгу, которую он бросил на стол. «Секреты Самой Темного Магии» гласило название. Гермиона с отвращением сморщила нос. — Лёгкое чтение? — укоризненно спросила она его. Том взглянул на книгу в ее руке. — Ну, вообще-то, я темный волшебник, — легкомысленно ответил он. — Чего ты ожидала? Он потянулся к книге, вырвал ее у нее из рук и сунул в свою кожаную сумку. Затем он продолжил есть, как ни в чем не бывало. Гермиона глубоко вздохнула, наблюдая за ним. Она видела магию, окружающую его словно темное облако. Она идеально отражала его угрюмое настроение. — Послушай, — осторожно начала Гермиона, когда он закончил есть. — То, что я рассказала вчера… Я знаю, это было для тебя настоящим потрясением, но я уверена, что мы сможем… — Я не хочу об этом говорить, — перебил ее Том. Гермиона с беспокойством посмотрела на него. Им действительно нужно было обсудить это, но пренебрежительный блеск в его глазах дал ей понять, что сейчас бесполезно давить на него. Тихо вздохнув, она откинулась на спинку дивана. Том отвёл взгляд. Казалось, он не мог смотреть ей в глаза. — Том? — сказала она после продолжительного молчания. — Да? — Что ты хочешь поделать на каникулах? Это окончательно вывело его из задумчивости. Он посмотрел на нее в замешательстве. — Что? Гермиона улыбнулась ему. — Я уверена, ты заметил, что учебный год почти закончился. Я просто хочу узнать, что ты собираешься делать на каникулах. — Я… я… — пробормотал он, явно выведенный из равновесия сменой темы. — Я не думал об этом. Я… — мрачное выражение скользнуло по его лицу. — Обычно я возвращаюсь в… Лондон. Гермиона сморщила нос, услышав это. — Что ж, в этом году ты точно не вернёшься в приют. Можешь быть в этом уверен. — Затем она снова улыбнулась и задумалась: — Мы могли бы поехать в Сент-Айвс. Я была там однажды с моими родителями. Там очень красивый пляж. Или мы могли бы поехать в Албанию. Разве ты не хотел посетить Албанию? Том лишь поднял на нее брови и ошеломлённо спросил: — Ты хочешь отправиться в путешествие? — Затем он недоверчиво добавил: — Со мной? — Ну да, а что ты думал? — сказала она легко. — Что я поеду одна? — Я думал… — сказал он. Затем он снова отвел глаза и пробормотал: — Я думал, что ты больше… не захочешь проводить со мной время… Гермиона закатила глаза. — Том, что бы я ни сказала вчера, это ничего не меняет. — Пока он тупо смотрел на нее, она добавила: — По крайней мере, для меня. Я всегда знала об этом. Он коротко кивнул ей. Но затем к нему быстро вернулось подавленное настроение, и он всячески избегал ее взгляда. Определенно, ее вчерашнее откровение многое для него изменило. Гермиона обеспокоенно разглядывала его. Он уставился на свои руки на коленях и выглядел довольно несчастным. Когда ее взгляд скользнул по его рукам, она внезапно поняла, как подбодрить его. Она потянулась к медному ожерелью, свисающему с ее шеи, расстегнула застежку и сняла его. Кулон все еще светился зловещим красным цветом. Рядом с кулоном висело кольцо Гонтов. Гермиона медленно сняла золотое кольцо. Черный камень мерцал и был неестественно холодным на ощупь. «На самом деле», — размышляла Гермиона, — «кольцо было уродливым». Подняв голову, она увидела, что Том с любопытством смотрит на нее. Не колеблясь больше, Гермиона протянула ему кольцо. Он вскинул брови в замешательстве. — Ты можешь приберечь его для меня? — спросила она твердым голосом. Взгляд Тома переместился с кольца обратно на ее лицо. Казалось, он был ошеломлен тем, что она действительно хочет доверить ему один из Даров. — Зачем ты… — прошептал он. — Ты ведь знаешь, что это один из Даров? Она улыбнулась ему. — Конечно знаю, глупый. А теперь ты собираешься принять его или как? Он смотрел на нее так, будто она сошла с ума. Но затем он, наконец, сказал: — К-конечно. Он взял у нее кольцо и надел его на безымянный палец правой руки. Его глаза задержались на кольце на секунду, а затем снова метнулись к ней. Гермиона лучезарно улыбнулась ему. — Ты позаботишься о нем, хорошо? — сказала она. — Оно может понадобиться мне позже. — Хорошо. — Он кивнул, все еще озадаченный ее поведением. — Отлично, — улыбнулась Гермиона. Она встала со своего места, подошла к нему и чмокнула в губы. — Тогда я ухожу, а тебя оставляю с твоей… книгой. Прежде чем выскользнуть из гостиной, она сказала ему: — Постарайся не думать слишком много. После того, как она ушла, Том еще долго восхищался кольцом, которое снова сидело у него на пальце.

***

— Да, и тебе обязательно нужно сберечь свою королеву, — серьезно сказал Уизли Гермионе. — Правило номер три: никогда не теряйте королеву, если только это не противоречит правилу номер один. — Ладно, ладно, — рассеянно сказала она, хмуро глядя на свои шахматные фигуры. — И какое правило под номером один? — невинно спросил рыжеволосый. Она посмотрела на его улыбающееся лицо. — Э… Не потерять короля? Улыбка на лице Уизли стала шире. — Точно, — сказал он. Затем он повернулся к фигурам на шахматной доске и сказал: — Конь на Б2. Лицо Гермионы вытянулось, когда она увидела миниатюрного рыцаря Уизли, гордо скачущего на своей лошади по доске. Достигнув места назначения, он вытащил свой меч и воткнул его прямо в грудь ее короля. Ее поражение сопровождалось раскатистым смехом, донесшимся позади нее. Гермиона повернула голову и сердито посмотрела на Лонгботтома. Они сидели в гостиной Гриффиндора. Было уже довольно поздно, приближался комендантский час, и Гермиона наслаждалась вечером с друзьями. Остаток дня она провела, наблюдая за довольно грязным матчем по квиддичу. В конце концов, Слизерин победил Хаффлпафф, а Лонгботтом поджёг трибуны случайной яростной вспышкой магии. К счастью, никто не погиб — ни во время матча, ни во время пожара. Лонгботтом все еще смеялся над ней. Он вытер слезы с глаз и сумел вставить между хихиканьем: — Разве я тебе не говорил? Не играй против Ричарда. Гермиона ударила его по голове, но квиддичные рефлексы спасли его, и он продолжил смеяться над ней. Она проигнорировала его и провела рукой по шахматной доске, заново расставляя фигуры. — Еще раз, — сказала она Уизли. — Конечно, — добродушно ответил он. — Ты не умеешь сдаваться, да? — вяло спросил Лонгботтом. Он растянулся на диване, держа коробку «Берти Боттс» в руке, и смотрел на нее с озорным блеском. Гермиона фыркнула, выхватила у него конфеты и закинула в рот красный боб. «Бе, капуста.» Она поморщилась. — Ты в довольно хорошем настроении, — сказала она Лонгботтому, ухмыляясь. — Учитывая, что сегодня вы проиграли Кубок по Квиддичу. Сразу же на его лбу появилась хмурая гримаса. Затем он закрыл лицо руками и застонал. — Не говори об этом, — заныл он. — Эти идиотские обманщики-слизеринцы! Гермиона захихикала, а Уизли, кажется, разделял настроение своего друга. — Если бы только Хаффлпафф победили их сегодня, — пожаловался рыжий. — Я до сих пор не могу в это поверить. Если бы они выиграли, Гриффиндор получил бы Кубок по Квиддичу. Лонгботтом снова жалобно застонал, а затем забрал у Гермионы назад коробку «Берти Боттс». — А теперь он у этих змей, — разглагольствовал он, запихивая в рот горсть бобов. — Злые, недостойные, склизкие змеи! — Ой, да ладно, — поддразнила Гермиона. — Они не все злые и склизкие. Лонгботтом повернул голову и взглянул на нее. — Мы уже проходили это, Гермиона. Они все такие, — отчитал он её, хотя на его лице была легкая улыбка. Гермиона тихонько хихикнула и посмотрела на шахматную доску на столе. Она уже собиралась сделать свой первый ход, как вдруг заметила, что к ней подходит второгодка. Девочка остановилась рядом с ней, нервничая. — Что такое, моя хорошая? — ласково спросила Гермиона. — Э… — запнулась девочка. — Кто-то ждет тебя за пределами гостиной. Он попросил меня привести тебя. Гермиона в замешательстве нахмурила брови. Кто это мог быть? Том больше не хочет заходить к ней в гостиную? Поблагодарив девочку, она встала с дивана и подошла к проходу в портрете. Ее недоумение только усилилось, когда она вышла из гостиной и обнаружила Абракаса Малфоя, стоящего в коридоре и явно ожидающего ее. На его аристократическом лице была бесстрастная маска, когда он посмотрел на нее. Гермионе стало немного не по себе под его пристальным взглядом. — Э… — пробормотала она. — Ты хотел поговорить со мной? — Прости, что беспокою тебя, мисс ДеСерто, — вежливо сказал он, что напугало ее еще больше. — Но не могла бы ты сопровождать меня? В ней проснулось подозрение, и она прищурилась, глядя на него. — Куда? — Мы должны покинуть замок, — серьезно ответил он. Теперь Гермиона уставилась на него. — Ты что, издеваешься? — выпалила она прежде, чем смогла сдержаться. Поднятие бровей было единственной видимой реакцией, которую она получила от него. — Уверяю тебя, что нет, — сказал он ей все тем же пугающе вежливым голосом. — К сожалению, возникла некоторая ситуация, и кажется, что ты единственная, кто может ее разрешить. Гермиона секунду смотрела на него, обдумывая то, что он сказал. — Это связано с Томом, да? — спросила она собранным голосом, пытаясь подавить надвигающееся беспокойство. Малфой склонил голову в ответ. Вздохнув, Гермиона быстро приняла решение. — Веди, — твёрдо сказала она. Малфой так и сделал. Он провел ее через замок вниз к вестибюлю. По пути они не проронили ни слова, и Гермиона была за это благодарна. Дедушка Драко Малфоя хоть и был очень непохож на своего хвастливого внука, все же умудрился сильно выбить ее из колеи. Малфой открыл перед ней входную дверь. Гермиона поблагодарила его и вышла из замка. Уже наступила ночь, и она могла видеть первые звезды, сверкающие на темном небе. Несмотря на то, что на улице уже стоял июнь, шотландские ночи были холодными, и Гермиона плотнее закуталась в черную мантию. — Здесь недалеко, — сказал Малфой, уходя в ночь. Нервно сглотнув, Гермиона последовала за ним. Он был прав. Они прошли всего несколько шагов, как она услышала голоса и крики. Она нерешительно подобралась ближе к этим звукам. В темноте были люди. Подойдя еще ближе, она смогла разглядеть больше. Гермиона тихо выдохнула. Ей не потребовалось много времени, чтобы оценить ситуацию. Она могла видеть несколько фигур, согнувшихся к земле и стоящих на коленях перед другой фигурой. Эта фигура стояла и, очевидно, направляла палочку на последнюю фигуру, лежащую на траве, извивающуюся и дергающуюся от боли, и громко кричащую. Гермиона сглотнула, почувствовав, как к ней подступает тошнота. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кем именно была эта темная фигура с палочкой. Если бы она не смогла узнать его по этой высокомерной позе, она бы узнала его по яростной темной магии в воздухе. Гермиона глубоко вздохнула, готовя себя к чему угодно, и затем направилась к Тому. Подойдя к ним, она увидела, что фигурой на земле был Эйвери, который, очевидно, страдал от проклятия Круциатус. Его болезненные крики заставили ее чувствовать себя дурно, хоть этот парень ей и не нравился. Остальные предшественники Пожирателей Смерти собрались вокруг Тома полукругом и встали перед ним на колени. Помимо страха, Гермиона неожиданно заметила на их лицах намек на возмущение и сопротивление. Во что Том ввязался на этот раз? Ее взгляд неохотно скользнул к нему. Он стоял там, направив палочку на Эйвери. С дикой улыбкой на лице Том наблюдал, как его проклятие причиняло столько агонии. Его глаза были багрового оттенка, и темная магия исходила от него гневными волнами. Гермиона невольно вздрогнула, увидев эту жуткую улыбку на губах Тома. Крики боли Эйвери все еще разрывали ночную тишину, но Том, казалось, просто наслаждался этим. Гермиона почувствовала отвращение к его поведению. Как он мог так наслаждаться чужой болью? Она быстро повернула голову и посмотрела на замок. Некоторые окна все еще горели и светились, словно маяки в ночи. Гермиона снова посмотрела на Тома. Он делал это на виду у всего замка. В любое время какой-нибудь профессор мог выглянуть в окно и увидеть их здесь. Почему Том так опрометчив? Наконец Гермиона вырвалась из ступора. Легким движением руки она направила свою магию на Эйвери. Та врезалась в него и отбросила из-под проклятия Тома. Крики Эйвери прекратились, но он все еще лежал на земле, громко дыша. Гермиона подошла к ним. Том повернул голову и наконец заметил ее присутствие. Ее взгляд не изгнал яростно-красный блеск из его глаз. Его темная магия все еще кружилась вокруг него и теперь даже агрессивно подергивала Гермиону. Том явно вышел из себя. Краем глаза она заметила, как его рыцари нервно переминулись, узнав ее, но Гермиона не обратила на них особого внимания. Том по-прежнему воинственно смотрел на нее и даже сделал угрожающий шаг к ней. Гермиона дернула запястьем и вытащила фальшивую палочку из кобуры. В конце концов, Пожиратели Смерти Тома были здесь. Ей нужно было поддерживать притворство. Увидев палочку в ее руке, глаза Тома вспыхнули сердитым красным, и его магия гневно обрушилась на неё. Гермионе пришлось построить вокруг себя кокон собственной магии, чтобы защититься от его нападения. Его магия жалила и жгла, соприкасаясь с ее собственной. Пока ее магия продолжала бороться с ним, Гермиона увидела, как что-то щелкнуло в его кроваво-красных глазах. Без всякого предупреждения Том поднял палочку. С отработанной легкостью он закрутил ею в воздухе. — Сцинде, — прошипел он. Глаза Гермионы расширились, когда она это услышала. Не безобидное и определенно темное проклятие. Не было видно, как оно покинуло его палочку, но Гермиона почувствовала, как сила его проклятия пытается пробить защиту её магии. Она подняла на него свою палочку и направила магию через руку. Та проигнорировала фальшивую палочку и обрушилась на проклятие Тома. Ее магия странно не хотела подчиняться. Ей потребовалось некоторое усилие, и в конце концов у неё получилось подавить его атаку. Огонь гнева все еще пылал в багровых глазах Тома. Разъяренный ее неповиновением, он снова начал взмахивать палочкой. Гермиона прищурила на него глаза. — Не смей снова нападать на меня, — предупредила она его спокойным голосом с нотками угрозы. Том остановил атаку, но все еще продолжал направлять на нее свою палочку, явно не определившись, как дальше поступить. Гермиона смутно услышала, как его последователи задохнулись от возмущения, когда Том не решился проклясть ее. Она почувствовала, как ситуация ускользает из ее рук. При виде Тома у нее по спине пробежали мурашки. Очевидно, он был в своем режиме Волдеморта, и она чувствовала сильную потребность развернуться и убежать. — Опусти палочку! — резко приказала она ему. Его красные глаза угрожающе впились в нее, но потом, медленно, очень медленно, палочка Тома опустилась в бок. Гермиона вздохнула, не осознавая, что все это время задерживала дыхание. Ее взгляд быстро метнулся от него к его последователям. Эйвери все еще корчился на земле, сгорбившись от боли. Но что действительно обеспокоило ее, так это то, что теперь на его губах играла ухмылка. Что-то было не так. Остальные Пожиратели Смерти нервно мялись, с шоком и отвращением глядя на Тома. Гермиона снова посмотрела на него. Что бы это ни было, ей нужно было уводить его отсюда. Если кто-то из учителей найдет их сейчас, что не так уж и маловероятно, у него будут большие проблемы. Игнорируя свои инстинкты, подсказывающие ей бежать от Волдеморта, она спрятала палочку в кобуру. Затем Гермиона подняла руки, как она надеялась, в успокаивающем жесте, и сделала шаг к нему. — Том? — осторожно спросила она. Его кроваво-красные глаза зловеще светились в темноте. Темная магия с силой танцевала вокруг него, оставляя после себя неприятное давление на ее коже. По крайней мере, его рука с палочкой сдвинулась в сторону. Он не выглядел так, будто собирался проклясть ее, но внешность могла быть обманчивой. Гермиона глубоко вздохнула. — Успокойся, ладно? — сказала она ему осторожно. Гермиона повернула голову и посмотрела на последователей Тома. Альба, Лестрейндж и Блэк теперь пытались поднять Эйвери, на лице которого все еще была торжествующая улыбка. Ее взгляд скользнул к Малфою, который стоял немного в стороне от остальных. Она поймала его взгляд и жестом попросила, чтобы они ушли. Он смотрел на нее своими непостижимыми глазами, пока слегка не кивнул. Затем он подошел к остальным и начал что-то шептать им. Удовлетворенная тем, что теперь, по крайней мере, глупые последователи Тома не будут ей мешать, Гермиона повернулась к их Повелителю. Теперь ей нужно было как-то увести его отсюда. Они были слишком близко к Хогвартсу. Только чудом никто не услышал шума. Она надеялась, что ни один из профессоров еще не спешил к ним. Гермиона нервно сглотнула и сделала шаг к Тому. Его сердитые красные глаза, остановившиеся на его последователях, теперь метнулись к ней. — Том? — сказала она успокаивающе. — Не мог бы ты убрать свою палочку? Это только спровоцировало его еще крепче схватиться за ручку палочки. Гермиона подавила вздох. — Тебе она больше не понадобится, — попыталась урезонить она его. Она сделала осторожный шаг к нему. Мерлин, его багрово-красные глаза были пугающими. Они угрожающе тлели в темноте. Гермиона почувствовала, как участился ее пульс, когда она посмотрела на Тома. Он все еще крепко держал палочку в руке, словно собирался проклясть ее. Они стояли прямо перед Хогвартсом. Как он мог быть таким неосторожным? Если бы кто-то увидел, как Том бросает Круциатус в Эйвери, это было бы для него билетом в один конец в Азкабан. «Что с ним не так?» — удивилась Гермиона, глядя на злобу в его рубиново-красных глазах. Она сделала еще один шаг к нему, намереваясь забрать у него палочку. Именно тогда она поняла, что с Томом действительно что-то не так. Она нахмурила брови, глядя на него в недоумении. Этого ведь не может быть, правда? Том по-прежнему смотрел на нее темным взглядом. «Нет, должно быть, я ошибаюсь», — подумала Гермиона и покачала головой. Но когда она пригляделась, стало до боли очевидно, что именно с Томом не так. Гермиона открыла рот и недоверчиво спросила: — Ты пьян?

***

Несколькими часами ранее Том сидел в трактире «Кабанья голова» со стаканом перед собой. Стекло было мутным от грязи, будто его никогда не чистили должным образом. Тем не менее, коричневато-золотистый цвет огневиски был различим. Не то чтобы Тома заботило, какого цвета был его напиток, лишь бы содержание алкоголя в нем было достаточно высоким. Он схватил стакан и залпом выпил его содержимое. Виски обожгло его рот, а затем и горло. Он, не колеблясь, снова наполнил свой стакан. Он повертел его в руке и посмотрел на него. Воспоминания кружились в его голове, как янтарная жидкость в стакане. Однако они не были его собственными. Словно кадры из другой жизни, они снова и снова проигрывались в его сознании. Он хотел избавиться от них. Закрыв глаза, он видел Гермиону ясно, как день. Она испуганно прижималась всем телом к сырой бетонной стене позади нее. Ее лицо было в ужасных синяках, изо рта текла кровь, и она сильно дрожала от последствий пыточного проклятия. Ее жестоко избивали и безжалостно проклинали, но ничто не смогло ее сломить. Она приняла их насилие, не моргнув и глазом, гордая и несломленная. Затем появился Он, и Том увидел, как в ней вспыхнул страх. Ее живые глаза потускнели. В Его присутствии Гермиона полностью погрузилась в ужас. Том знал этот взгляд. Иногда он видел в ней тот же страх, когда ее красивые глаза смотрели на него самого. «…и мне всегда было интересно, почему…» Том поднял свой стакан и опустошил его. Если бы только он мог утопить эти воспоминания в виски. К счастью, алкоголь уже подействовал на его мозг. Обычно он никогда не напивался. Потеря самообладания вызывала у него отвращение. Однако прямо сейчас ему хотелось, чтобы его вечно занятый разум притупился. Остекленевшие глаза Тома медленно блуждали по бару. Столы были пыльными, а окна настолько грязными, что Том не мог видеть главную улицу Хогсмида. На самом деле, весь трактир был мрачным и отвратительно грязным, как и его немногочисленные посетители. «Как хорошо я вписываюсь сюда». Том тихо застонал, подпер голову рукой и налил себе еще стакан. Он сгорбился на скамейке и жалобно посмотрел на свой виски. Нетвердой рукой он поднес стакан к губам и сделал глоток. «За будущее», — мысленно фыркнул Том. Он больше не знал, что думает об этой концепции. Для всех это должен быть чистый лист. Но больше не для него. Он закрыл глаза и увидел, как этот гротескный змееподобный монстр швыряет проклятие в Гермиону. Ее крики боли эхом отдавались в его голове. Том понятия не имел, что думать о будущем Волдеморте. Был ли он тем, кем Том всегда стремился стать? Он честно не знал. Он не мог отрицать, что испытывал некоторое восхищение темным змеечеловеком. И все же, его магия была пустой. Как будто это была извращенная версия собственной магии Тома. Хуже того, он использовал её против Гермионы. Что случилось, что превратило его в этого темного волшебника? Возможно, Гермиона знала. В конце концов, лорду Волдеморту удалось разрушить ее жизнь. Том съёжился, вспомнив, как этот человек-змея поразил её темным проклятием. Словно тряпичную куклу, ее швырнуло в кирпичную стену. Затем он оставил ее лежать там, пока ее жизненная сила вытекала из нее. Словно символ всего того, что он сделал с ней. Том сделал еще один глоток из своего стакана, заглушая это псевдо-воспоминание из своей головы. Он неуверенно откинулся на спинку сиденья. Вероятно, был еще полдень. Он понятия не имел. Другие ученики, должно быть, все еще на поле для квиддича, наблюдают за идиотами на метлах, пытающимися убить себя. Ему было интересно, была ли там Гермиона. Если бы он был своим старшим двойником, он бы наверняка бросился туда, разбомбил поле для квиддича, убивая всех мимоходом, пока наконец не нашел Гермиону. Затем он послал бы в нее несколько Круцио, просто для удовольствия. Она, наверное, даже бы не удивилась. Том потянулся к своему стакану и опустошил его. Горячая жидкость усилила его опьянение. Он глупо задавался вопросом, что произойдет, если он однажды женится на Гермионе. Как бы он представлял свою жену на званых ужинах? Он почти мог видеть это перед собой. Все эти богатые чистокровные стояли вокруг них, потягивая вино из своих бокалов. — Это моя жена, — с гордостью объявлял им Волдеморт. — Ах, очень приятно, — вежливо говорили они. — Как вы познакомились? Тогда Волдеморт рассмеялся бы и сказал: — Это долгая история. Не правда ли, дорогая? Он обнимал Гермиону за талию, и она с любовью улыбалась ему. — Думаю, все началось с того момента, когда я попытался убить ее. У меня даже почти получилось. В конце концов, я только ранил ее на всю оставшуюся жизнь. Оставил ей несколько ужасно калечащих воспоминаний. Мне удалось убить всех ее друзей и семью, кстати, — весело добавлял он. — Такова жизнь. Все еще приходится платить за ее психиатра. Том несколько раз моргнул, когда эти мысли пронеслись в его затуманенной голове. Затем он потянулся к бутылке огневиски и сделал глоток прямо из горлышка. Виски обожгло ему горло, и он чуть не задохнулся. Тем не менее, этого было недостаточно, чтобы совсем подавить его рассудок. Том поставил бутылку на стол, чуть не разбив при этом стакан. Потом он встал со скамейки. Он опасно пошатнулся, и ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы восстановить чувство равновесия. Мерлин, сегодня мир вращается намного быстрее, да? Он доковылял до мужского туалета и вошёл внутрь. «Такой же чистый, как и весь остальной трактир», — с усмешкой подумал он. Стараясь не дышать слишком глубоко, он наткнулся на туалетную кабинку. Зайдя внутрь, он начал рыться в карманах. Наконец, в заднем кармане штанов он нашел маленький пузырек с желчно-зеленым содержимым. Трясущимися пальцами Том попытался вытащить крошечную пробку. Он красочно выругался, поскольку она не поддавалась. Наконец он выдернул её зубами. С тихим хлопком пробка поддалась. Немного зеленой жидкости стекло по подбородку Тома, когда он небрежно выплюнул пробку. Затем он налил зелье в рот и тут же поперхнулся от его горького вкуса. На чистом самоконтроле ему удалось не блевануть на собственные ботинки. Его все еще тошнило, когда он, спотыкаясь, вылез из туалетной кабинки, швыряя теперь уже пустую бутылку из-под зелья через плечо. Обеими руками он тяжело оперся на умывальник, склонив голову, ожидая, пока зелье подействует. Он почти мог слышать возмущённый голос Гермионы, упрекающий его: — Том! Ты употребляешь…? — Нет, никогда. Ты ведь знаешь меня. Я не из тех, кто нарушает закон. Когда Гермиона снова проникла в его голову, Том закрыл глаза, желая, чтобы мысли ушли прочь. К счастью, зелье уже покалывало в глубине его сознания. Пьянящее и головокружительное, оно быстро распространялось, перебивая любую связную мысль. Оно даже повлияло на его магию и превратило ее в томную слизь, колеблющуюся вокруг него. Том наслаждался ошеломляющим эффектом зелья и глупо хихикал, когда оно полностью поразило его мозг. «Боги, мне нужно больше выпивки». Он вышел из туалета, вынашивая этот план в своем затуманенном сознании. Он был любителем планов, не так ли? Том вернулся в зал «Кабаньей головы» и прищурил глаза, пытаясь вспомнить, где его место… что более важно, где его бутылка. Наконец он заметил ее стоящей на столе неподалеку. Он подошёл к ней, чувствуя себя скорее парящим в воздухе. Если бы он только мог превратиться в струйку дыма и просто лететь туда, куда он захочет. Это было бы впечатляюще. Глупо ухмыляясь, Том неграциозно плюхнулся на скамейку, тут же потянулся за бутылкой виски и сделал глоток. Глубоко вдохнув, он попытался успокоить вращающуюся голову. Но безрезультатно. Он сделал еще один глоток из бутылки. «Это точно поможет…» Он обнаружил, что сарказм вызывает у него еще большее головокружение.

***

У Мелани Николлс был великолепный день. В конце концов, Слизерин только что обыграл Хаффлпафф в последнем матче по квиддичу в этом учебном году. Не то чтобы Мелани была такой большой поклонницей квиддича, но всегда радовалась победам своего факультета. Теперь Кубок по Квиддичу принадлежал им. Слизерин наверняка выиграет и Кубок Хогвартса. С тех пор, как Том Риддл поступил в Хогвартс, их факультет ни разу не проиграл его. Он был невероятно умен. Легкая улыбка тронула ее губы, а глаза остекленели. Том был таким идеальным и красивым. Если бы эта ужасная девчонка не увела его у Мелани, он до сих пор был бы ее парнем. Она сердито сжала руки. Мелани нужно было вырвать Тома из хватки ДеСерто. Эта грязнокровка только погубит его. Он заслуживает кого-то гораздо лучше. Ей действительно не стоило так волноваться из-за этой маггловской грязи. В конце концов, у Мелани был план по спасению Тома. К сожалению, Эйвери еще ничего не сделал. Конечно, она знала, что он никогда не нападет на Тома в лоб. В конце концов, Эйвери был слизеринцем. Однако она была в курсе его плана: сначала он попытается привлечь на свою сторону как можно больше людей. Ему нужно было изменить структуру власти внутри факультета Слизерин. Мелани могла только надеяться, что он добьется успеха. Том был очень популярен. Было трудно завербовать людей, которые пойдут против него. Однако, если кому-то и удастся это сделать, так это Эйвери. Вот почему она выбрала именно его. Мелани чувствовала себя плохо из-за того, что шла против Тома. Но это было для его же блага. В конце концов, Том никогда не проиграет Эйвери. Ему нужно было лишь немного оступиться. Тогда ДеСерто оставит его, и Мелани сможет утешить Тома. «Маленькой грязнокровке в любом случае будет лучше с Эйвери, не так ли?» — ехидно подумала Мелани. Из размышлений ее вывел грубый голос: — Следующий. Вырвавшись из мечтаний наяву, Мелани подошла к стойке. Мужчина за прилавком равнодушно посмотрел на нее, когда она протянула ему листок бумаги. Он бегло проверил его, прежде чем обернуться и взмахнуть палочкой в сторону груды свертков и пакетов позади себя. К нему подлетел крошечный сверток. Он передал Мелани посылку. — Три сикля, — сообщил он ей. Мелани расплатилась и вышла с почты. Если бы только ее отец не был таким параноиком. Не похоже, что он не мог отправить это совой. Покачав головой, она пошла по главной улице Хогсмида. По крайней мере, она получила разрешение от Слизнорта покинуть Хогвартс. Она снова порадовалась тому, что она в Слизерине. Дамблдор никогда бы не позволил одному из своих гриффиндорцев выскользнуть из замка и отправиться в Хогсмид. «Просто чтобы забрать перчатки из драконьей кожи». Она пренебрежительно посмотрела на сверток в руках. Все эти хлопоты только потому, что сумасшедший Кеттлберн сказал им, что хочет работать с огненными крабами на следующем уроке по Уходу за магическими существами. Мелани с отвращением закатила глаза. Она уж точно не собирается использовать старые поношенные школьные перчатки и обжечь пальцы. Ругаясь про себя, она пошла по главной улице в сторону Хогвартса. Она прошла мимо трактира «Кабанья голова», запихивая сверток в сумку. Дверь таверны открылась, и оттуда, пошатываясь, вышла фигура, явно пьяная. Мелани с отвращением сморщила нос. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы узнать этого незнакомца. Затем ее отвращение полностью исчезло и превратилось в шок. «Том!» Глаза Мелани расширились, когда она уставилась на Тома. Он выглядел сильно потрепанным. Его шелковистые черные волосы были взлохмачены, а униформа была помята. Он сильно шатался, и ему даже пришлось опереться одной рукой о стену дома, чтобы удержать равновесие. Мелани не могла поверить своим глазам, но это было совершенно очевидно: Том Риддл был абсолютно пьян. Ее первым порывом было броситься к нему и помочь. Она сделала несколько шагов к его спотыкающейся фигуре, но остановилась. Она заволновалась, глядя на Тома. Он не мог прямо стоять на ногах, но явно направлялся в Хогвартс. Разве это не то, что было нужно ей и Эйвери? Печальное состояние Тома нанесет удар по его репутации, чего и хотел Эйвери. В конце концов, кто захочет, чтобы их лидер был алкоголиком?

***

Том провел рукой по лицу, шатаясь в сторону замка. Вот бы он уже был в своей спальне. Ему очень нужно было прилечь. Он попытался посмотреть на свои часы, но почему-то не смог разобрать время. Он взглянул на небо. Судя по высоте солнца, это было… ну, он понятия не имел. Секунду он с тоской смотрел на травянистую землю. «Нет, я не собираюсь спать на улице.» Он уже оказывался в таком положении прежде — благодаря одному ужасному приюту — и ему не хотелось делать этого снова. Так что Том кое-как ковылял в сторону Хогвартса. Он уже почти видел замок, когда прошел через главные ворота. Ему удалось проскользнуть мимо защитного барьера, выглядело довольно жалко, учитывая, что сейчас он был далеко не в лучшей форме. «Ну что ж, я гениален». Ему потребовалось некоторое время, чтобы выйти на территорию Хогвартса. Он чуть не заблудился в Запретном лесу, что было странно, так как он даже не шел в том направлении. Впрочем, он не слишком беспокоился. К счастью, он взял с собой огневиски. Он поднял бутылку и сделал большой глоток, осушая ее. Секунду Том смотрел на пустую бутылку в своей руке. «Надо было взять две», — оплакивал он себя, но потом вспомнил, что все равно хотел спать. Поэтому он просто пожал плечами и небрежно выбросил бутылку. Через некоторое время он наконец приблизился к замку. Солнце садилось, заливая все вокруг кроваво-красным сиянием. Он почти достиг замка, когда увидел несколько темных фигур, идущих к нему. Он тихо застонал. "Если одна из них окажется учителем, то у меня будут большие проблемы", - думал Том, пытаясь пригладить свои растрепанные волосы. Ему нужно было взять себя в руки. «…и постарайся не блевануть на профессора», — великодушно сообщил ему язвительный голос. Том пообещал прислушаться к этому совету, если столкнется с ним. Солнце уже полностью скрылось, поэтому он не узнавал людей, пока они не оказались всего в нескольких метрах от него. Он не знал, радоваться ему или беспокоиться. Он был раздражен, узнав своих рыцарей. — Риддл, — поприветствовал его Эйвери. Том попытался не выглядеть пьяным и бросил на Эйвери мрачный взгляд. Затем его взгляд переместился с него на других ребят. Лестрейндж стоял рядом с Эйвери, а Блэк и Альба стояли немного позади. Весьма некстати. Остекленевшие глаза Тома метнулись к Эйвери. — Чего вы хотите? — раздраженно спросил он, борясь с напрашивающимся оскорблением. — Ничего особенного, — невинно ответил Эйвери. — Мы просто подумали, что сейчас самое подходящее время для встречи. Том стиснул зубы и раздраженно провел рукой по волосам. Сейчас он действительно был не в настроении для этой ерунды. Ему хотелось прилечь и взять под контроль свое головокружение. — Очень жаль, — прошипел Том на Эйвери. — Мне плевать на то, что вы думаете. Он увидел, как Альба и Блэк напряглись от его резкого тона. Однако Эйвери просто продолжил прямо смотреть на него. Лестрейндж, казалось, сдерживал свое любопытство. У Тома слишком кружилась голова, чтобы иметь с ними дело прямо сейчас, поэтому он просто сердито посмотрел на них, прежде чем продолжить идти к входным дверям. — К чему такая спешка? — Том услышал чрезвычайно невинный голос Эйвери. Он остановился на ходу и глубоко вздохнул. Мерлин, если этот придурок не заткнется, Том разорвет его на куски и скормит Василиску. Он медленно повернулся к Эйвери, который обворожительно ему улыбался. Это только заставило Тома раздраженно усмехнуться. — Давай, Риддл, сегодня воскресенье, — слащаво умолял Эйвери. — Я уверен, что у тебя нет ничего важного. Том стиснул зубы. Если бы его голова не кружилась как угорелая, он бы бросил какое-нибудь остроумное оскорбление в ответ. А так он только прорычал: — Заткнись нахрен. Эйвери поднял брови, невинная улыбка не сходила с его лица. — Я не хотел тебя оскорбить, — великодушно извинился он. — Я просто надеялся, что ты сможешь уделить нам немного своего времени. В конце концов, у нас уже довольно давно не было встреч. При этом другие парни кивнули в знак согласия. Тома это все больше и больше раздражало, но он просто не мог ясно мыслить. — У меня нет времени, — наконец прошипел он, стараясь не запинаться о собственные слова. — Неужели? — спокойно сказал Эйвери. — Просто странно, что… — он бросил мимолетный взгляд на других ребят, прежде чем продолжить, — …в последние дни у тебя никогда не было времени для наших встреч, но ты проводил все это время вместе с ДеСерто. При этих словах легкое раздражение Тома превратилось в нечто более зловещее. Он даже почувствовал, как вскипают первые ростки его гневной магии. — Не впутывай в это Гермиону! — выстрелил он в Эйвери дрожащим от гнева голосом. Эйвери снова повернул голову и бросил многозначительный взгляд на своих товарищей, но Том был слишком взбешен, чтобы это заметить. — Но Риддл, эта сука — никчёмная грязнокровка, — сказала Эйвери, невинно удивившись. Другие рыцари пробормотали в знак согласия на оскорбительные слова Эйвери. Головокружение тяготило разум Тома сильнее, чем когда-либо, и теперь оно поддерживалось его яростной магией. Она гневно пронизывала его, сжигая всякую ясную мысль. Эйвери, увидев приближающуюся ярость Тома, снова невинно улыбнулся. — Я понимаю, почему ты злишься из-за всех этих слухов, которые ходят по замку, — сочувственно сообщил он Тому. — В них говорится, что ты якобы парень этой грязнокровки. Это портит твою репутацию. Я прекрасно пойму, если ты захочешь отомстить за это. Одно твое слово, и мы научим эту грязную магглу никогда больше не переходить тебе дорогу. Картины с синяками на лице Гермионы пронеслись в голове Тома. Он сжал руки в кулаки, чувствуя, как его магия превращается в неконтролируемый поток. Если эти идиоты продолжат доставать его, он наверняка потеряет контроль над своей темной магией. — Мы все твои преданные последователи. — сказал Эйвери своим маслянистым голосом. — Тебе нужно только приказать нам. — Одной рукой он указал на других рыцарей, зловеще ухмыляясь. — Чего ты ждешь? Мы в твоем распоряжении. Мы можем превратить жизнь этой шлюхи в ад. Не меньше, чем она того заслуживает. Когда другие рыцари подтвердили предположение Эйвери, воспоминания Гермионы проиграли в голове Тома. Он видел, как она беспомощно лежала на бетонном полу, пока те мужчины применяли к ней пыточное проклятие. Потеряв самообладание, Том сделал шаг вперед, и его магия, наконец, покинула его тело и зловеще затрещала вокруг него. — Держитесь подальше от Гермионы! — угрожающе рявкнул он. Ухмылка скривила рот Эйвери, когда он увидел, что Том теряет самообладание. Затем он изобразил на лице фальшивое замешательство, прежде чем повернуться к другим рыцарям. Триумф промелькнул в глазах Эйвери, когда он заметил нахмуренный лоб Лестрейнджа. Тот шагнул вперед. Медленно сомнение омрачало его глаза, пока он разглядывал Тома. Лестрейндж открыл рот и нерешительно спросил: — Разве Эйвери не прав? Почему ты тратишь так много времени на грязнокровку? Магия Тома яростно ощетинилась вокруг него, когда его холодный взгляд переместился с Эйвери на Лестрейнджа. — Второй раз повторять не буду, — прошипел он, резко искажая слова. — Вы сделаете так, как я скажу. Держитесь подальше от Гермионы. — Он сделал шаг к своим последователям, и темная магия в воздухе усилилась. — Если вы ослушаетесь меня, то пожалеете об этом. — Но почему? — ошеломленно спросил Блэк. Альба рядом с ним кивнул, смотря на Тома прищуренными глазами. С подозрительным блеском в глазах Лестрейндж снова обратился к Тому: — Мы знаем, что ты презираешь грязнокровок, но то, как ты ведешь себя в последнее время, говорит об обратном. Том видел, как Блэк и Альба мрачно кивнули, а Эйвери лишь ухмыльнулся. — Если ты пытаешься получить что-то от грязнокровки, — продолжил Лестрейндж. — Я уверен, что есть и другие способы. Из-за бушующей вокруг него разгневанной магии и головокружения Том не мог ответить. Увидев его замешательство, Эйвери шагнул вперед со злой ухмылкой. — Не пойми нас неправильно, — сказал он мерзким голосом. — Мы прекрасно понимаем, что ты хочешь трахнуть эту грязнокровку. В конце концов, она выглядит довольно мило. Но почему ты позволяешь ей быть так близко к тебе? Том дрожал от гнева. Больше не было никакой надежды контролировать его яростную магию. Она хлестнула Эйвери, заставляя того отойти на шаг назад. Чувствуя зловещую магию в воздухе, Эйвери не отступил. Наоборот, его ухмылка стала шире, а затем он мрачно сказал: — Ты же не начинаешь прислушиваться к грязнокровке? — В его глазах появился сумасшедший блеск, и Эйвери промурлыкал: — Весь замок уже думает, что ты парень ДеСерто. — Затем на его лице появилась насмешливая ухмылка. — Или эти слухи все-таки правда? Ты теперь подчиняешься ее приказам? Ты позволяешь этой маггловской шлюхе командовать тобой? «Маггловская шлюха» Слова эхом отозвались в голове Тома. То же самое оскорбление, которое те мужчины в памяти Гермионы безжалостно шипели на нее. Тут-то Том и сорвался. Не было никакого способа подавить его гнев. Ничего не говоря, он вытащил палочку и направил ее на Эйвери. — Круцио.

***

— Ты пьян? — В ночном воздухе раздался недоверчивый голос Гермионы. Зловещие красные глаза Тома блуждали по ней. — Нет, — пробормотал он, явно имея проблемы с речью. Гермиона ошеломленно уставилась на него. Только сейчас она заметила, что он слегка качается на месте и глаза его, пусть и багряно-красные, выглядели подозрительно стеклянными. С довольно суровым выражением лица, Гермиона подошла к нему и просканировала его лицо. Том неторопливо изогнул бровь, думая, что этот жест не соответствует его обычной элегантности. Теперь, когда Гермиона стояла так близко к нему, ее поразил запах сигаретного дыма и алкоголя. Ничего не говоря, она подняла руку и двумя пальцами легонько уперлась ему в грудь. Тому пришлось сделать шаг назад, чтобы сохранить равновесие. — О Мерлин, да ты пьян! — возмущенно воскликнула она. — Ммм, — это все, что Том смог добавить в этот разговор. — Я не могу в это поверить! Она смотрела, нахмурив брови, как Том пытается убрать свою палочку в карман. Одной рукой он схватился за перед своей черной школьной мантии, а другой рукой пытался неуклюже засунуть палочку в карман. Он с треском провалился. Он не попал в карман, и его бледно-тисовая палочка с тихим стуком упала на землю. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что что-то пошло не так, а затем он тупо уставился на свою палочку в траве. Гермиона раздраженно потёрла переносицу. Том наклонился вперед, явно намереваясь поднять палочку. Учитывая, насколько неуклюжим он был в данный момент, она уже могла видеть его лежащим лицом вниз в грязи. Она шагнула вперед и быстро потянулась за его палочкой. Бросив на него еще один взгляд, она сунула палочку ему в карман. — Что ты делаешь, разгуливая тут в таком пьяном состоянии? — сердито прошипела она. — А потом ты проклинаешь этих идиотов? Что, если бы кто-то увидел тебя? Ты в своем уме? Он просто медленно моргнул, ошеломленный всей этой информацией. Гермиона провела рукой по своим вьющимся волосам. Упрекать его сейчас было совершенно бесполезно. Он все равно не понимал и, вероятно, ничего не вспомнит утром. — О боже, — вздохнула Гермиона, повернув голову и взглянув на замок. Она почти застонала. Как она собирается провести Тома в его комнату и уложить в постель так, чтобы ни один учитель их не поймал? Она выругалась себе под нос, прежде чем обернуться к Тому. Теперь он пытался сесть на землю. Гермиона быстро подошла к нему. — Нет-нет-нет, — отчитала она его, схватив за руку, не давая ему плюхнуться на пол. — Никаких посиделок. Том протестующе застонал. Затем он обнял ее за плечи и тяжело навалился на нее. Гермиона пошатнулась под его весом. Черт побери, как ей вернуть его в постель? Она подумывала наложить на него заклинание левитации, но быстро отказалась от этой идеи. Было довольно трудно левитировать того, кто не стоит на месте. Учитывая нынешнее состояние Тома, весьма вероятно, что он будет много вертеться. «Может, перед этим немного Петрификус Тоталус?» — услужливо предложил внутренний голос. Гермиона задумалась… …но нет. Она была уверена, что Том совсем этого не оценит. Он просто поднимет еще больше шума, когда она, наконец, освободит его от заклинаний. «Тогда по-маггловски», — решила она, обнимая Тома за талию. Затем они направились в замок. Том следовал за ней нетвердыми шагами. Его рука лежала на ее плечах, тяжело опираясь на нее. От него пахло алкогольным прилавком. Гермиона снова выругалась себе под нос. Они поднимались по каменным ступеням к входной двери, когда Том начал говорить. Хотя «говорить» было немного натянуто, это скорее была ужасно невнятная речь. — Теперь, раз ты магглорожденная… — начал Том, и лицо Гермионы поникло. «Ох, добром это не кончится», — устало подумала она, готовясь к одной из его предвзятых речей. Том сделал еще один шаг вперед, а затем затараторил: — …расскажи мне о магглах в будущем. Удалось ли им наконец изобрести что-то против ветряной оспы? Гермиона удивленно нахмурила брови и уставилась на него. Это было… неожиданно? — …э… что? — спросила она, махнув рукой на входную дверь, чтобы открыть ее. Том позволил ей затащить себя внутрь замка и продолжил: — У меня была ветряная оспа, когда я был ребенком. Это было ужасно. Но я думаю, что миссис Коул была рада, что я не мог вставать и доставлять неприятности. Она не знала, что ответить, но Тому явно не нужен был собеседник для его монолога. — Ха, я отомстил ей за это, — торжествующе сообщил он ей. — Использовал свою магию и поджёг ее платье. — Что ж, я уверена, что Диппет гордился бы твоим ответственным использованием магии, — саркастически заметила Гермиона. Том только торжественно кивнул, стараясь не споткнуться о собственные ноги. Она крепче обняла его за талию и потащила вниз по вестибюлю к движущейся лестнице. Он продолжал бормотать чепуху и ничуть не обижался на ее односложные ответы. Затем он вне всякого контекста сказал: — Но «Волдеморт». Хорошее имя, не правда ли? — Конечно, Том, — успокаивающе согласилась Гермиона, не желая его расстраивать. — Да, — продолжил он. — В нём есть приятное звучание, Вол-де-морт, — повторил он снова. — Очень эссо… эзт… экзотично. Его остекленевшие глаза блуждали по ней, и Гермиона с облегчением заметила, что они снова стали серыми. Ну, она не думала, что смогла бы объяснить злобный красный цвет, если бы их поймал профессор. Не имея таких опасений, Том сказал, заплетая слова: — Ты не представляешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы придумать его. Он выжидающе оглядел ее, и Гермиона послушно спросила: — Нет, не представляю. Сколько времени это заняло? На его лице появилась грубая улыбка. — Должно быть, это было… ммм… несколько лет назад? На четвертом курсе? …не помню… Но… — торжествующе сказал он. — У меня была двойная История с Биннсом. Так что я либо придумал это имя тогда, либо… либо писал сочинение по зельям. Весь урок я провел, придумывая свое новое имя. И мне понадобилось… давай посмотрим… Сколько часов…? Он попытался сосчитать свои пальцы, но в итоге просто уставился на свою руку, совершенно забыв, о чем он говорил. Гермиона, собственно, не собиралась его подбадривать, и просто тащила по темному коридору. Затем они подошли к движущейся лестнице, и Гермиона задумалась, было ли хорошей идеей спустить Тома в подземелья и слизеринскую гостиную. Тогда ей придётся пройти с ним в общую комнату, рискуя тем, что его увидят в пьяном состоянии. Кроме того, она не хотела сегодня снова встречаться с его маленькими Пожирателями Смерти. «Куда? Куда?» — думала она, пока лестница перед ней тихонько скрипела каждый раз, когда меняла положение. О собственной спальне не могло быть и речи. Ей даже представлять не хотелось, что ее соседки скажут о пьяном Томе… в ее постели. Гермиона тихонько усмехнулась и потащила Тома вверх по лестнице, наконец придумав, куда его привести. Они только что миновали второй этаж и поднимались дальше, когда Том с гордостью заявил: — Это анаграмма. — Какая анаграмма? — рассеянно спросила Гермиона, чувствуя себя немного запыхавшейся из-за того, что ей приходилось наполовину нести его. — Волдеморт, конечно же, — сказал он довольно покровительственно, глядя на нее. Затем он нахмурился и добавил: — Но ты не можешь этого знать, я никогда не говорил тебе. У меня есть второе имя. — Правда? — сухо спросила Гермиона. Не услышав ее сарказма, Том восхищенно кивнул. Затем он слегка наклонил голову к ней, нечаянно задев ее. Не обращая на это внимания, он радостно прошептал ей на ухо: — Да, правда. Но никому не говори. Тут он расхохотался, а Гермиона лишь покачала головой. — Это «Марволо», — наконец удалось произнести ему. Она не смогла сдержаться от легкой ухмылки. — Марволо, хм? Том с энтузиазмом кивнул, все еще тихо хихикая. — И я, черт возьми, рад этому. С одним «Томом Риддлом» многого не сделаешь. — Это да, — терпеливо согласилась Гермиона. Она была рада, когда они наконец добрались до нужного этажа. Том был довольно тяжелым. Она тащила его по темному коридору, надеясь поскорее добраться до места назначения. — Интересно, что случилось с Марволо, — размышлял Том, явно не понимая, что говорит вслух. — Наверное, умер. Он взглянул на Гермиону и великодушно объяснил: — Это мой дедушка. — Он нахмурил брови и продолжил свою бессвязную речь: — А вообще, что случилось с моей бабушкой? Никогда о ней не слышал… — Затем он пожал плечами и заключил: — Ну, я думаю, она сбежала. Не могу ее винить. Еще несколько шагов по коридору, и он сказал: — Прямо как моя мать. Она тоже сбежала. Хотя не знаю, виню ли я ее. Похоже, в моей семье есть традиция, когда наши женщины убегают. — Еще один нетвердый шаг, и он перевел взгляд на Гермиону и нерешительно спросил: — Но ты же не собираешься бросить меня? Она подсознательно крепче сжала его и успокоила: — Не волнуйся, Том. Я рядом. Сияющая, хотя и немного кривоватая, улыбка появилась на его лице, когда он удовлетворённо посмотрел на неё. Гермиона не могла не улыбнуться ему. Все шло так гладко. Наконец-то они добрались до нужного этажа и не встретили на своем пути никого, даже призрака. Слишком гладко. Гермиона должна была догадаться, что ее удача не продлится долго. Но когда она услышала приближающиеся к ней шаги, было уже слишком поздно. Она не знала, смеяться ей или плакать, глядя, как к ней и Тому идет не кто иной, как Альбус Дамблдор. Она не сделала ни того, ни другого, а просто стояла в коридоре, как вкопанная, с очень пьяным Томом, свисающим с ее плеча, смотря на Дамблдора. К этому времени профессор уже заметил двух студентов. Сразу же на его лице появилась строгая гримаса. В конце концов, был комендантский час. Гермиона могла определить точный момент времени, когда Дамблдор узнал Тома по тому, как угасло веселое мерцание в его глазах. Она чуть не застонала от разочарования. Дамблдор подошёл к ним, и Гермиона напряглась, когда его ясные голубые глаза изучающе заскользили по Тому. Рука Тома все еще лежала на ее плечах и опасно качалась на месте. Он даже не взглянул на профессора. Гермиона сомневалась, что он вообще заметил присутствие Дамблдора. Прямо сейчас Том был образцом пьяницы и хулигана. Судя по неодобрительному выражению лица Дамблдора, он пришел к такому же выводу. Конечно же, он строго спросил: — Он пьян, не так ли? Глаза Гермионы расширились, когда она солгала, причем довольно грубо: — Нет, конечно, нет. Дамблдор поднял обе брови, услышав ее откровенную ложь, затем посмотрел на Тома, прищурившись. Том все еще опирался на нее, не в силах удерживать равновесие в одиночку, и что-то бормотал себе под нос. Дамблдор снова посмотрел на Гермиону. Она подавила стон, увидев этот неодобрительный блеск в его глазах. — Мисс ДеСерто, — строгим голосом обратился он к ней, явно думая, что говорить с Томом сейчас не имеет смысла. — Я знаю, что вы здесь всего несколько месяцев, но я уверен, что вы заметили, что мы не разрешаем ученикам употреблять алкоголь в этой школе. — Да, сэр, — кротко ответила Гермиона. — Мне жаль. Острый взгляд профессора ничуть не потерял своей строгости, снова скользнув по пошатнувшемуся телу Тома. — Том тоже это знает. Он ведь староста, — добавил Дамблдор. Его ясные голубые глаза обвиняюще смотрели на нее, заставляя Гермиону чувствовать себя неловко. — Мы уже говорили о его склонности нарушать правила. И, кажется, я не раз предупреждал его, чтобы он больше не вел себя плохо. Гермиона робко кивнула, прижимая Тома к себе, защищая. — Я думаю, у него просто был плохой день, профессор, — попыталась она оправдать Тома. — Обычно он никогда не пьет. Дамблдор только скептически посмотрел на Тома, как будто ожидая, что тот вытащит свою палочку в любую секунду, а затем побежит убивать. «Нельзя винить его за то, что он так думает», — сухо подумала Гермиона. — Пожалуйста, сэр, — взмолилась она, увидев непреклонное выражение лица старого волшебника. — Клянусь, он больше так не сделает. Я присмотрю за ним. Он не доставит никаких проблем. Суровое выражение на его лице подсказывало ей, что Дамблдор сомневается в ее словах. Он все еще считал Тома возможной опасностью для других. В этот момент Том, совершенно не обращая внимания на присутствие профессора, вдруг еще ближе наклонился к Гермионе. Он посмотрел на нее своими серыми глазами, прежде чем довольно громко заявить: — Ты очень красивая, ты знаешь это? — Он поднял руку и провел пальцами по ее волосам. — Твои волосы как… как… львиная грива. Может, поэтому ты на Гриффиндоре. — Он сканировал ее своими остекленевшими глазами, казалось, напряженно размышляя. Затем он заключил: — У львиц нет гривы. — Не обращая внимания на двойное отрицание, он просто погладил ее по голове. — Не волнуйся, ты мне все еще нравишься, — заверил он, улыбаясь ей. К ее ужасу, Том наклонился к ней и поцеловал в щеку. Его рука оторвалась от ее волос и скользнула вниз по руке. Она блуждала по ее плоскому животу, ища поля блузки. Гермиона сильно покраснела, когда он продолжил оставлять влажные поцелуи на ее щеке, а его рука забралась под ее блузку и гладила ее талию. Широко раскрытыми глазами с ярко-красным лицом она уставилась на Дамблдора. Прекрасно. Просто прекрасно. Ее лапает Том Риддл. На глазах у Альбуса Дамблдора, не меньше. Опечаленная всей этой ситуацией, Гермиона оттолкнула Тома, так что ему пришлось прекратить атаковать ее поцелуями. Потом она зашипела на него себе под нос, чтобы учитель не услышал: — Держи себя в руках, извращенец! В ответ Том только хмыкнул, прежде чем его голова опустилась на ее плечо, и он повис на ней еще тяжелее. Борясь с его весом, Гермиона вдруг услышала смешок. Она подняла голову и в замешательстве нахмурила брови, увидев, что Дамблдор улыбается ей. Его глаза весело мерцали, скользя по ней и Тому. — Что ж, мисс ДеСерто, — сказал он с весельем в голосе. — Кажется, у вас действительно все под контролем. Гермиона просто уставилась на него в полном удивлении. Дамблдор снова усмехнулся, прежде чем весело сказать: — Давайте просто притворимся, что я никогда не видел вас сегодня вечером, хорошо? Вырвавшись из ступора, она глупо ответила: — Э… хм… Это будет… к лучшему… я думаю. Дамблдор позабавился тем, как Том провел пальцами по вьющимся волосам Гермионы с зачарованным выражением лица. Она растерянно отвела его руку от своих волос. Затем, благодарно кивнув улыбающемуся профессору, она продолжила тащить Тома по коридору. — А, и, мисс ДеСерто? — позвал ее Дамблдор. Гермиона повернула голову и выжидающе посмотрела на него. На его губах играла теплая улыбка, а глаза блестели. — Я рад, что вы решили дать Тому второй шанс. Легкая улыбка появилась на ее лице, когда Гермиона посмотрела на своего профессора. Затем она тихо сказала: — Я думаю, что он уже на третьем… или четвертом. Я не помню. — Она поправила свою хватку на очень ласковом Томе, прежде чем игриво сказать: — Если он снова все испортит, у меня не будет другого выбора, кроме как проклясть его. — Вспомнив, что она разговаривает с учителем, Гермиона добавила: — … э… никаких опасных проклятий, конечно. Дамблдор весело усмехнулся. Его рука погладила его каштановую бороду, и он задумался: — Как учитель, я бы никогда не одобрил, чтобы ученики проклинали друг друга. Но если бы такое событие когда-либо произошло, я был бы склонен на мгновение забыть о своей учительской должности. — В его голубых глазах засветились искры смеха, и он сказал: — Спокойной ночи, мисс ДеСерто. — И Вам спокойной ночи, профессор. — Гермиона улыбнулась ему. Все еще улыбаясь, Дамблдор повернулся и, напевая себе под нос веселую мелодию, продолжил свой путь по коридору. Гермиона вздохнула с облегчением, когда они наконец достигли нужного коридора. Она прислонила Тома к стене и трижды прошла туда-сюда. Мгновенно появилась дверь там, где прежде была голая стена. Гермиона схватила Тома за руку и потащила к двери. Они вошли в уютную комнату, посреди которой стояла большая двуспальная кровать. На противоположной стороне комнаты была еще одна дверь, ведущая в маленькую ванную. Удовлетворенная видом комнаты, Гермиона закрыла за собой дверь и подтолкнула Тома к кровати, сбросив его на мягкий матрас. Он уткнулся в подушку с довольным выражением лица. Гермиона уставилась на него, развалившегося на кровати. Он и не подозревал, сколько неприятностей доставил ей. — Тебе очень повезло, что Дамблдор просто так тебя отпустил, — сердито огрызнулась она. Он лишь тихо застонал, перекатившись на спину с закрытыми глазами. Она фыркнула на него, но затем наклонилась, чтобы стянуть с его ног обувь. — Что ты на самом деле пил? — резко спросила она. — Ммм, не знаю, — простонал он. — Кое-что? — Да что ты говоришь, — сердито пробормотала Гермиона себе под нос. Сняв туфли, она начала стягивать с него черную мантию, что оказалось не так просто, поскольку Том просто лежал мертвым грузом. Наконец она справилась и взяла его мантию в руку. Она убедилась, что его палочка все еще хранится в кармане, а затем повесила ее на спинку стула подальше от Тома. Она подошла к кровати и посмотрела на Тома прищуренными глазами. Он громко зевнул, а затем немного повозился на кровати, чтобы найти более удобное положение. — Ты был в Хогсмиде, да? Как ты вернулся оттуда такой пьяный? — язвительно осведомилась она, стягивая с его шеи галстук и немного расстегивая рубашку. Том даже не открыл глаза, когда ответил: — Никогда не слышал об этой деревне, мэм, — пробормотал он. Гермиона раздраженно вздохнула. Ей следует отложить выговор на завтра, когда он будет в состоянии понимать, что она говорит. Гневно бормоча что-то себе под нос, Гермиона натянула на него лёгкое одеяло. Затем она развернулась, желая уйти, когда почувствовала, как рука Тома схватила ее за запястье. Она повернулась и посмотрела на него. Он открыл глаза и смотрел на нее, даже относительно спокойно. — Не уходи, — прошептал он. — Том, я… Она действительно не хотела оставаться здесь на ночь, вдали от своей спальни. Ее услужливые соседки распространят о ней еще больше сплетен. Том крепче сжал ее запястье, явно не желая отпускать, и умоляюще посмотрел на нее. — Ну, х-хорошо, — сдалась Гермиона. Какое ей дело до каких-то глупых сплетен? Она сняла туфли и скользнула на кровать рядом с ним. Немедленно Том подвинулся ближе к ней. Он обвил ее рукой, притянув к своей груди, и затем уткнулся лицом в ее шею. Она чувствовала, как он мягко покусывает ее кожу, пока его руки собственнически блуждали по ее телу. Одна из них стала жадно расстегивать пуговицы на ее блузке, пока другая пробежала по спине, чтобы схватить ее за ягодицы. Гермиона лишь закатила глаза. Затем она схватила его блудливые руки и заставила их прекратить свои исследования. — Никаких приставаний, Том. Я не в настроении, а от тебя пахнет бутылкой виски. Услышав это, он прекратил свои действия. Его тело прижалось к ней, а губы перестали ласкать ее кожу. Однако он не убрал голову с ее шеи, а так и остался безвольно лежать. Гермиона отпустила его руки, и они упали, больше не двигаясь. Тихо вздохнув, она нежно провела пальцами по его волосам. Том прижался к ней поближе. Она продолжала гладить его по голове. Через некоторое время она услышала его ровное дыхание и поняла, что он заснул.