Ultima ratio

***

— Змеи не злые, — настаивал Риддл, холодно сканируя Гермиону взглядом. — Посмотри на это с исторической точки зрения. Символ греческого бога медицины, Асклепия, — это змея, обвивающая посох. Змеи получили свою дурную репутацию лишь тогда, когда христианство провозгласило их источником всех грехов. Другие религии видят это иначе. В буддизме, например, бог-змея Мукалинда, говорят, защищал самого Будду, когда тот медитировал. В скандинавской мифологии мидгардская змея обвивает землю, удерживая её. Ты должна признать, это вовсе не что-то плох-… Гермиона подняла руку, прерывая старосту, и сухо произнесла: — Знаешь, Риддл, я ничего не имею против змей. — Её глаза сверкнули, когда она добавила ехидно: — Не человекоподобных, конечно. На лице Риддла появилось угрюмое выражение, и он мрачно прошипел: — И всё-таки ты связываешь змей со злом. Почему? Не каждый волшебник, который любит змей, темный. Гермиона нарочито проигнорировала ледяной взгляд Риддла, который буравил её. Вместо этого она насмешливо подняла брови и, с фальшивой невинностью в голосе, сказала: — Давай подумаем. Почему я считаю, что змея — это признак темных волшебников? Наверное, всё началось на втором году в Хогвартсе, когда Василиск попытался меня убить. — Её проницательные глаза скользнули по Риддлу, и она добавила резко: — Василиск подчинялся темному волшебнику, кстати. Этот темный волшебник также держал в качестве питомца кобру-людоеда. Кстати, и Салазар Слизерин, и Герпий Злостный также держали в питомцах василисков. И оба были темными волшебниками. Форма анимага Морганы Ле Фэй была змеёй, и она была темной колдуньей. Мервин Злобный любил разводить черных мамб, и, конечно же, он был темным волшебником. Гермиона лениво откинулась на диване и продолжила читать лекцию уже довольно раздраженному Риддлу: — Так что, похоже, это не только моя предвзятость — между змеями и темной магией действительно есть связь. Змеи, может быть, и невиновны, но они всё равно являются признаком темных волшебников. Гермиона отвела взгляд от Риддла и наклонилась над своим эссе по Нумерологии. Держа перо в руке, она, не поднимая глаз, произнесла: — Думаю, разговор окончен?

***

В дверь Гермионы раздался стук. Она громко зевнула, лениво выбралась из постели и, поеживаясь от прохлады в своей легкой пижаме, направилась к двери. Протерев глаза, она открыла её и удивлённо подняла брови, увидев перед собой Риддла. — Что… — Она взглянула на свои часы и тяжело вздохнула. — Ты хоть знаешь, сколько времени? Том не ответил, и вместо этого протянул ей коробку, обёрнутую в зелёную бумагу. Гермиона в замешательстве приняла подарок. — Что это? — спросила она. — С днём рождения, — ответил Том, подарив ей одну из своих обаятельных улыбок, которые всегда заставляли её сердце биться быстрее. Правда, чаще всего его улыбки были столь же фальшивыми, сколь и очаровательными. С трудом сдерживая румянец, Гермиона возразила: — У меня не день рождения. Том лишь пожал плечами, как бы показывая, что ему всё равно, и беззаботно добавил: — Но подарок я всё равно тебе принес. Гермиона бросила на него подозрительный взгляд, но затем открыла зеленую коробку. Она слегка вздохнула, когда сняла крышку. В углу коробки свернулась маленькая змея ярко-зеленого цвета, мирно спящая. Она выглядела довольно мило. Гермиона взглянула на Тома. — Что…? Зачем ты подарил мне змею? — спросила она. Он усмехнулся и, с явным удовлетворением, ответил: — Теперь ты гордая владелица змеи. И ты не темная колдунья. Том положил руку ей на плечо и, с неприкрытым высокомерием, сообщил: — Вот и развенчалась твоя теория о том, что змеи — признак темных ведьм и волшебников. Он выглядел очень самодовольным, наблюдая за ней. Гермиона нахмурилась, затем снова посмотрела на маленькую змею в коробке. Она и правда выглядела довольно мило. На лице Гермионы появилась мягкая улыбка, когда она вновь взглянула на Тома. Он все так же пристально ее изучал, самодовольная улыбка не сходила с его красивого лица. Гермиона сделала шаг ближе к нему. Легкий запах его парфюма окутал ее, и, встав на цыпочки, она нежно поцеловала Тома в щеку. Когда она отстранилась, то заметила, что его самодовольство исчезло, а на высоких скулах заиграл легкий румянец. Она улыбнулась ему и прошептала: — Спасибо.