Бестиарий Грейвза

Three Days Grace, "The Real You"

17 августа, 1927 г. Дело Бове отняло у Грейвза слишком много времени и сил. Мадам обладала полезными связями и даже наличие таких неоспоримых доказательств, как предметы тёмной магии и воспоминания о перевоплощении Виолетты Бове в ругару сразу от двух авроров не смогли приблизить дату казни. Затем, практически сразу после того, как её дело наконец было отправлено в архив, группа авроров во главе с Грейвзом совершили успешную облаву и арестовали сразу четырёх сподвижников Грин-де-Вальда – Эдуардуса Лимуса по ироничному прозвищу Красавчик, прилипшему к нему за изуродованное магическим взрывом лицо, Катуру Мелькор, Ланкастера Пайка и Грегора Фавилу.* Все обвинялись в убийствах не-магов и их продаже за границу. Грейвз смутно представлял себе, зачем магам в Европе могли понадобиться рабы-не-маги, однако спрос на них не падал, судя по доходным книгам Мелькор. И всё же даже эти последователи были всего лишь пешками, подчиняясь приказам более приближённых к тёмному волшебнику существ вроде Гнарлака. Они не владели никакой полезной для Грейвза информацией и он с чистой совестью добился их казни. Окончательное слушание Ковена по делу Фавилы закончилось лишь ближе к полуночи. Грейвз чувствовал себя разбитым, полтора часа доказывая председателю Кинтане, что принудительные исправительные работы не окажут на рецидивиста никакого положительного влияния. Ему казалось что ещё немного – и он истопчет мраморные узоры на полу зала заседаний до дыр, стараясь не терять самообладания. Затем Грейвз присутствовал на казни, чтобы лично удостовериться, что ещё один монстр исчез с улиц Нью-Йорка. И вот он уже в сонной полутьме коридора Аврората, слушал гулкий стук собственных каблуков, отражавшийся от пляшущих теней на стенах и потолке. Расстояние до кабинета вдруг оказалось невероятно долгим, уставшая спина и вновь напомнивший о себе старый шрам на левой ступне молили его об отдыхе. Когда он спал в последний раз? Вроде позавчера, недолго – часа три. Но теперь дело сделано и главному аврору был необходим долгий целебный сон. Он свернул в общий зал, памятуя о старом и продавленном, но очень удобном диване в углу, вечно заваленном материалами очередного дела немного неряшливого Мауро Медины. Вот и сейчас коричневую кожаную поверхность было не разглядеть под пыльными архивными папками и обрывками исписанного пергамента вперемешку с колдографиями. Взмах палочкой – и макулатура взлетела в воздух, складываясь в аккуратные стопки у стола аврора. Грейвз снял с себя пиджак, улёгся на спину и укрылся им, издав протяжный вздох облегчения. Какое-то время он даже смог наслаждаться тишиной и покоем, постепенно погружаясь в сладостную дрёму, пока её грубо не прервал громкий чавкающий звук. - Ну как оно прошло, шэр? – невнятно поинтересовалась Кэмерин, активно жуя. Грейвз с неудовольствием вспомнил, что дежурными этой ночью были Фишер и Вайс. Он лениво повернул голову и, прищурившись, осмотрел ряды секретеров с облупившимся от времени лаковым покрытием. У одного из них, закинув на столешницу длинные ноги, обутые в грязные ботинки, сидела Кэмерин. Она выуживала грубыми мозолистыми пальцами нечто из бумажного кулёчка и с удовольствием запихивала добычу в рот, с аппетитом пережёвывая её. - Тыхвенные семешки, - пояснила она, роняя крошки на грудь. - Буите? Грейвз вновь закрыл глаза, стараясь подавить нарастающее раздражение и невольно брезгливо морщась. - Нет, благодарствую, - буркнул он. Повисло непродолжительное молчание, нарушаемое всё тем же назойливым чавканьем. - Шли бы вы домой, отоспались, - наконец более-менее внятно пробормотала Фишер. – Берите пример с Кёртиса, третий час дрыхнет. Грейвз вновь приоткрыл глаза и взглянул в будку дежурного. В самом деле, Вайс, сидя в удобном кресле и откинувшись на подголовник, тихонечко сопел. Аврор лишь отмахнулся от неуместной заботы Кэмерин, всерьёз начав обдумывать вариант собрать остатки сил и всё же доползти до кабинета, подальше от болтливой Фишер. Но бугристая поверхность дивана действовала на него магнетически, не оставляя ни малейшей возможности к сопротивлению. Усталое тело весило будто не меньше тонны, отказываясь слушаться хозяина. Грейвз лишь отвернулся от Кэмерин и плотнее закутался в пиджак, намереваясь уснуть. Что-то твёрдое болезненно впилось в бок и игнорировать это было невозможно. Грейвз недовольно выдохнул и начал копаться в карманах пиджака в поисках досадной помехи. Ею оказался ежедневник, обтянутый чёрной драконьей кожей – давний подарок мадам Президент. Грейвз уже собирался переложить его в другой карман, где острые углы не будут впиваться в тело, как из него вылетел бумажный прямоугольник, приземлившись аккурат на лицо аврора. Прямоугольником оказалась колдография из квартиры мадам Бове. Грейвз вглядывался в торжественно-серьёзные лица магов, вспоминая видение Грин-де-Вальда. Бледное, вытянутое и испуганное выражение лица волшебника, обозначенного как «Майкью Грегорович», никак не выходило из головы. Ему нужно было узнать, почему тёмному магу было так необходимо скрыть это воспоминание от чужих глаз. Чему он был так рад? Грегорович должен был знать ответ. Нужно было его найти. Но из людей на колдографии в Нью-Йорке проживало всего двое и для одной из них Грейвз добился казни. Непредусмотрительно. Йоханнес Йонкер, если верить словам его помощника, вновь отправился за границу в поисках новых сердцевин для палочек. Высокий ухоженный мужчина со снимка оставался анонимом. Был всего один человек, который мог дать Грейвзу ответы. - Кэмерин, - прервал он блаженную сонную тишину зала. - М-м-м? – протянула успевшая вздремнуть женщина, щуря глаза в попытке прогнать сон. - Ваш отец живёт на старом месте? – спросил Грейвз, вглядываясь в крупные грубые черты лица одного из мужчин, единственного на фотографии, кто был одет слегка небрежно и не волновался о своей внешности. - Да, - выдохнула Кэмерин, отчаянно зевая. - И никакого бодрящего зелья не надо, - пробормотал волшебник, с сожалением понимая, что загадка Грин-де-Вальда окончательно спугнула остатки сна.

***

18 августа, 1927 г. Форт Холл встретил их промозглым росистым рассветом. Грейвз сотворил согревающее заклятье, жалея, что не догадался одеться теплее. Всё же климат Айдахо был суровее нью-йоркского. Улицы были широки и пустынны. С обеих сторон тянулись ряды абсолютно одинаковых одноэтажных домов, некогда белых, сейчас серых от времени. Дворики большинства домов были опрятно убраны, но всё же по ним было видно, что хозяева не располагали большим средствами. Это был суровый неулыбчивый север страны, место, где волшебники и не-маги жили бок о бок, ничуть не опасаясь друг друга. Для них столичные разборки были нелепыми бесполезными играми. На севере все крепко держались друг за друга, иначе дожить до благородных седин было почти невозможно. Не-маги обращались к волшебникам за лекарствами, волшебники к не-магам – за едой и вещами, которые потом безбоязненно заколдовывали, слыхом не слыхивая о существовавшем в стране законе Раппапорт и запрете о колдовстве над изобретениями не-магов. Это место было раздольем для преступников, но они попросту здесь не водились – с населением штата в меньше чем миллион жителей разжиться было проблематично. Поэтому местные Аврорат и прочие отделы МАКУСА в Айдахо работали спустя рукава. Это был пустынный Форт Холл, резервация индейцев племён шошонов и банноков. Место, в котором начищенный значок аврора Грейза был не более чем блестящей игрушкой. На самом деле, он даже не имел права находиться на этой земле. Поэтому стоявшая рядом с ним сонная и недовольная Кэмерин была своего рода щитом. И она ему вскоре пригодилась. Портал перенёс их на окраину резервации, дальше женщина отказалась аппарировать, твёрдо ступая на пыльную дорогу. Грейвзу ничего не оставалось, кроме как следовать за ней. Минут двадцать они шли не встречая никаких препятствий. Многие жители узнавали Кэмерин и здоровались с ней. В один момент её облепила ватага весёлых ребятишек, весело лопоча что-то на незнакомом Грейвзу языке. Для каждого из них в кармане волшебницы нашлись сладости. А ещё через пять минут дорогу им перегородил крупный седеющий мужчина на каурой кобыле, мрачно взглянув на аврора из-под полей пыльного стетсона. В руках он напоказ сжимал длинное металлическое оружие не-магов. Фишер развела руки в стороны, демонстрируя благие намерения и заговорила с ним на всё том же непонятном языке. Голос её странно изменился. Обычно в нём слышалась дерзость и вечная насмешка, но сейчас их не было и в помине. Речь лилась плавно, как журчание чистого горного ручейка. Видимо, разозлить человека на лошади она боялась даже куда больше, чем гнева мрачного босса. Длинные пепельно-седые волосы мужчины взвились от дуновения колючего северного ветра. Внимательный взгляд карих глаз буравил Грейвза, заставляя нервничать. Но маска на лице аврора осталась неподвижной и волшебник вернул мужчине такой же неподвижный спокойный взгляд. Наконец мужчина заговорил, бросив Кэмерин пару резких, обрывистых фраз, затем натянул поводья и поскакал прочь, оставив авроров в облаке сухой пыли. - Что он сказал? – всё же спросил Грейвз у Фишер. - Велел бледнолицему в дорогом костюмчике не шататься по улицам долго – могут без штанов оставить, - снова вернулась к прежней нахальной манере речи Кэмерин. Грейвз лишь усмехнулся. Целью их визита был один из коттеджей-близнецов, найти который без помощи женщины аврор бы не смог. Кэмерин уверенно прошла к парадной двери по заросшему газону, оставлявшему на полах её плаща росистые разводы пыли. У входа висел амулет, сплетённый из вощёной бечёвки, мелких блестящих бисеринок и перьев. - Нагуаль!** – зычно крикнула Фишер, разрывая благостную тишину жилища. – Пришёл позор на твою седую голову! У тебя есть что-нибудь съедобное? Она сняла плащ и повесила его на крючок, а затем потопала вглубь дома, ничуть не заботясь о комфорте гостя. Но Грейвза это вовсе не смутило. На кухне Кэмерин вовсю гремела посудой, ставя вариться кофе и готовя крепкий травяной настой. На плиту с грохотом приземлилась сковородка, наполняясь маслом. Над ней бились яйца, с тревожным шипением заполняя округлую поверхность. Грейвз понял, что со вчерашнего обеда ничего не ел. - Ape’!*** – ещё раз крикнула женщина, убирая палочку в карман и уходя в следующую комнату. Грейвз недолго потоптался у входа, а затем уселся на жёсткий деревянный стул у круглого стола, трезво рассудив, что Кэмерин с отцом всё равно вернутся на кухню. До сегодняшнего дня Грейвз встречался с нагуалем Шикобой Вулфом**** всего лишь раз, и случай был не очень приятным. Один излишне активный молодой работник, мечтая вырваться из захолустного Айдахо и не имея ни малейшего понятия об особенностях местных волшебников, заключил под стражу мастера по изготовлению волшебных палочек, отправив в МАКУСА к Рошу сову с посланием, в котором опрометчиво назвал Вулфа оборотнем. Это заявление стоило ему карьеры. Вулф был местным нагуалем, чьей звериной половиной сущности был большой тощий волк, даже отдалённо не похожий на оборотня. Рош безразлично подписал разрешение на постановку на особый учёт опасного существа, не попытавшись вникнуть в суть дела, что стало причиной очередной конфронтации с Грейвзом. Всё дело в том, что у Шикобы Вулфа было множество детей, а две его дочери проживали в самом Нью-Йорке и очень хорошо знали главного аврора Персиваля Грейвза. Грейвз очень удивился, когда в его кабинет настойчиво прорвались Кэмерин Фишер и Матоака Рольф, обе в девичестве Вулф, с просьбой разобраться в деле их отца. После долгих споров с удивительно упёртым Беном Рошем вопрос был решён, а Шикоба Вулф отпущен на свободу с извинениями. С тех пор прошло лет пять, но вошедший на кухню старик ничуть не изменился: всё те же длинные седые волосы, изрезанное глубокими морщинами, обветренное и выжженное солнцем лицо и пронзительный взгляд серых глаз, которые, казалось, видели Грейвза насквозь. После приветствий Шикоба заявил, что не станет слушать белого человека на пустой желудок, чему Грейвз вовсе не возражал. После завтрака и самого крепкого кофе, который аврор когда-либо пил, хозяин дома пригласил гостя на веранду. Солнце поднималось всё выше и выше, начиная припекать. Поле за домом поросло высокой травой, колышущейся волнами под порывами прохладного ветра. Вулф раскурил на удивление вонючую сигару, предложив такую же Грейвзу. Аврор вежливо отказался, расслабляясь в плетёном кресле-качалке и вдыхая горькие ароматы росшей у крыльца полыни. - Так чем же я обязан визиту столь высокопоставленного янки? – хрипло спросил его старик, выпуская облачко густого сизого дыма. Грейвз молча протянул ему колдографию, ткнув пальцем в Грегоровича. - Что вы можете рассказать мне об этом человеке? Шикоба ещё раз затянулся, выпустил дым. Затем ещё и ещё. Казалось, он подбирал слова. - Грегорович, мастер по изготовлению палочек из Европы, - наконец ответил он. – Хороший мастер. Но глупый, – и вернул колдографию Грейвзу. - Это всё? – слегка растерялся Грейвз, убирая снимок обратно в ежедневник. - Что ещё ты бы хотел знать? – спросил Вулф, глядя вдаль, на бесконечное волнующееся поле выжженной солнцем травы. - Хотя бы где его найти? Он владеет очень важной информацией, которая необходима для расследования. Шикоба перевёл на него внимательный, будто оценивающий взгляд, но не спешил говорить. - Тебе повезло, янки, - ответил он, выпуская ещё одно облачко. – Неделю назад началась очередная конференция в Салеме, я только вчера вернулся с неё. Майкью там и ещё неделю пробудет в гостях у Тьяго Кинтаны, - затем спокойно, почти безразлично добавил. - Торопись.

***

Обратный портал до МАКУСА активизировался бы лишь через час, а Грейвз в самом деле не хотел терять время. Поэтому рискнул создать несанкционированный портал прямиком до Салема. Волшебство выкинуло его у окраины заповедника Форест Ривер, по счастью малолюдного, даже не пришлось применять ни к кому Обливиэйт. Единственным свидетелем оказалась перепуганная его неожиданным появлением лягушка, с недовольным кваканьем ускакавшая прочь. Грейвз стряхнул с пиджака налипшие хвоинки и аппарировал к единственному месту в городе, местоположение которого достоверно знал – Салемскому институту ведьм. Основатели института воспользовались тем же волшебством, что и строители Конгресса и обосновались в помещении, которое служило и не-магам – Музее ведьм Салема.***** Здание, отстроенное в готическом стиле, уже давно утратило свою первоначальную функцию, став для не-магов хранилищем всякого древнего хлама, а для волшебников – второй по престижности школой в стране. Снаружи институт выглядел куда меньше, чем изнутри. Для расширения пространства была использована мощная магия. Потолок уходил ввысь, теряясь в темноте купола. Многочисленные факелы освещали холл, отбрасывая на мрачные каменные стены пляшущие тени. Мимо Грейвза, застенчиво здороваясь и хихикая, прошла стайка учениц в нежно-сиреневых мантиях и с вышитыми золотой нитью эмблемами. Грейвз невольно залюбовался богатой отделкой помещения, в которое редко ступала нога мужчины, и не заметил, как к нему подошла хозяйка этого волшебного места. - Мистер Грейвз? – раздался позади него голос Мэйеры Кинтаны и аврор обернулся. – Чем обязана визиту? Высокая красивая ведьма строго смотрела на него из-за изящных очков в квадратной оправе. Истинно по-директорски. Едва тронутые сединой кудрявые локоны вились из-под полей остроконечной шляпы. Ткань фиолетовой мантии мягко переливалась в свете факелов. Грейвз одарил госпожу директрису своей самой обаятельной улыбкой, стараясь загладить в её памяти их спор над судьбой Грегора Фавилы, который произошёл всего лишь несколько часов назад. - Прошу прощения, что заявился без приглашения, профессор Кинтана, - протянул он ей руку для рукопожатия. – Знаю, что вход в ваш храм мужчинам необходимо обговаривать заранее, но дело, к сожалению, не терпит промедления. - Каждое ваше дело сверхсрочно и не терпит промедления, - слегка насмешливо протянула директриса, косясь на протянутую ладонь аврора, будто опасаясь, что та укусит. Но всё же осторожно пожала её в ответ. Холодные пальцы волшебницы казались невесомыми. – Что на этот раз? - Я верно помню, что ваш муж изготавливает самые красивые волшебные палочки в Северной Америке? – перешёл к делу Грейвз, с невольным разочарованием поняв, что чаем с печеньем его угощать никто не собирался. - Совершенно верно, - вдруг улыбнулась профессор Кинтана. Грейвз попытался вспомнить, видел ли он когда-либо до этого её такую искреннюю улыбку. – Собственно, именно благодаря им мы и познакомились. Она вытянула на свет свою волшебную палочку – белую, идеально отполированную, и любовно огладила её. - До меня дошли слухи, что у вас гостит иностранный мастер по фамилии Грегорович. Могу ли я с ним пообщаться? – Стоять посреди холла под пристальным взглядом сотен перешёптывающихся учениц было вовсе не так весело, как лет двадцать назад, и Грейвз спешил покинуть это царство юных ведьм. - Что же, думаю у господина Грегоровича нет шансов избежать этой беседы? – всё так же ехидно протянула директриса Кинтана.

***

На колдографии Тьяго Кинтана выглядел серьёзным и собранным. В жизни же он оказался чрезвычайно шумным, говорливым и часто смеялся. Образ дополнял вычурный шёлковый домашний костюм с вышитыми розовыми драконами на бирюзовом фоне. Мастер не мог не вызвать сравнения с большим ярким тропическим попугаем. Грейвз был слегка оглушён гостеприимством и дружелюбием, с которым его встретил хозяин дома. - Ну что же, оставлю вас наедине, - наконец смилостивился он над аврором, покидая просторную светлую гостиную после полутора часов беседы ни о чём. – Обсуждайте серьёзные вопросы национальной безопасности. Грейвз не смог сдержать облегчённого вздоха, ставя чашку на низкий стеклянный журнальный столик. Майкью Грегорович наоборот, был молчалив и слегка угрюм. Он осторожно отпивал кофе из маленькой фарфоровой чашечки, опасаясь обжечься. Прихлёбывающий звук раздражал усталого аврора. - Я догадываюсь, что вы хотите узнать, но, к сожалению, ничем не могу помочь, - заявил ему иностранный мастер, стоило двери захлопнуться вслед за Тьяго Кинтаной. Слух аврора резанул сильный акцент с чёткими согласными звуками. Отчего-то Грейвз был вовсе не удивлён таким заявлением. - Почему же? – хладнокровно спросил он, окидывая Грегоровича оценивающим взглядом. Костюм-тройка из классического бостона был местами обтрёпан, но чист и опрятен. Длинные каштановые волосы и аккуратно стриженая борода казались ухоженными. Было заметно, что мастер не привык уделять много времени своей внешности, но ради конференции расстарался. - Я никогда не владел Бузинной палочкой, - ответил иностранный гость, вновь прихлёбывая из чашки. – То был не очень удачный рекламный ход. Я тогда едва становился известен в Европе, мне был необходим какой-то козырь, чтобы привлечь покупателей… Грегорович говорил много, торопливо и сбивчиво, а перед глазами Грейвза всё вертелась то воспоминание – ночь, напуганный мастер и переполненный восторгом, бегущий прочь Грин-де-Вальд. То был восторг обладания, совершенно точно. Он был рад заполучить что-то. «Я никогда не владел Бузинной палочкой…» - Это всё весьма интересно, - бесцеремонно перебил аврор мастера, - но мне доподлинно известно, что вы лжёте. Вы владели Бузинной палочкой и у вас её похитили. Слова Грейвза были спокойны и сказаны таким безапелляционным тоном, что Грегоровичу даже не пришло в голову настаивать на своей лжи. - Откуда… вам известно? – полузадушенно выдавил он, неуловимым образом становясь похожим на себя из воспоминаний тёмного мага: перепуганным, бледным. - От Геллерта Грин-де-Вальда, вора, укравшего палочку, - лениво отхлебнул кофе Грейвз, зорко следя за реакцией мастера. - От... Грин-де-Вальда? – бледность на лице Грегоровича стала почти смертельной, казалось он вот-вот потеряет сознание. – Я… я не знал, кем был тот вор, не знал! – и в отчаянии схватился за голову, нарушая порядок в зачёсанных прядях волос. – Вы понимаете, что это значит? Понимаете??? Реакция мастера слегка обескуражила Грейвза, поспешившего налить Грегоровичу стакан воды. - Успокойтесь! – властно велел аврор. – Объясните толком! Зубы мастера нервно стучали о край стакана, когда он торопливо осушал его. Затем сделал пару глубоких рваных вдохов и взглянул на Грейза. Взгляд его был полубезумен. - Вы же знаете о Бузинной палочке, раз пришли ко мне! – стараясь взять себя в руки, пробормотал мастер. – Вы понимаете, почему всё это происходит? Он украл её у меня и теперь творит свои тёмные дела! Грейвз терпеливо молчал, ожидая пока Грегорович успокоится. Вот оно! Волшебник пришёл в такое крайнее возбуждение неспроста. Аврор ощущал приятный зуд любопытства перед порогом разгадки очень интересной тайны. Ради этого стоило немного подождать. - Я не знаю всех тонкостей, - наконец всё же нарушил Грейвз напряжённую тишину, - и был бы благодарен, если бы вы посвятили меня. Грегорович мучительно долго допивал свой кофе, но всё же заговорил: - Бузинная, Старшая, Жезл Смерти – какие только названия не давали этой палочке. Кто и когда её изготовил – неизвестно. Но ясно, что мастер был велик. Из непригодного для создания палочек дерева и сердцевины – бузины и волоса тестрала, он создал… настоящее чудо. Самую могучую палочку, которую мне довелось повстречать. Он замолчал, избегая смотреть в глаза аврора, вертя в коротких грубых пальцах опустевшую чашку. - Почти тридцать лет назад она попала в мои руки. Давайте опустим, как именно это произошло. Я ею не пользовался, меня вполне удовлетворяла моя палочка. Я её изучал. Моей мечтой было и есть воссоздать её, сравниться в величии с тем мастером. Многие копии были неплохи. Но всё же, до Бузинной им было далеко. «Есть у меня одна палочка. Вообще, она не для продажи. Я старался воссоздать… Впрочем, неважно», - вспомнил Грейвз слова Йоханнеса Йонкера, бросив короткий взгляд на свою палочку. Тогда он упомянул что-то о волосе тестрала. Видимо, не один Грегорович старался сравниться в мастерстве с волшебником, чьё имя не сохранила история. - А затем её украли. То был молодой человек. Я не знал, не знал кем он станет! Как же теперь быть? – Грегорович снова запустил пальцы в свои взъерошенные волосы. - В чём именно заключается могущество этой палочки? – спросил Грейвз, всё ещё не понимая, отчего так волнуется мастер. - Одно из её названий – Непобедимая. Теперь понятно, отчего до сих пор никто не может прекратить его бесчинства. И сколько бед он ещё натворит… - Если эта палочка непобедима, как же она переходит от владельца к владельцу? Ведь для этого необходимо именно победить его, верно? – запутался в рассуждениях Грегоровича Грейвз. Всё же эти законы волшебства палочек были непостижимы для его рационального склада ума. - Тут всё не так просто. Понимаете, у всех палочек есть свой… как бы выразиться точнее… характер. И чаще всего палочки остаются верны одному хозяину, либо тому, кто получил палочку в честном бою. Но у Бузинной палочки несколько иные понятия о верности. Она может служить тому, что украл её у предыдущего хозяина, забрал у мёртвого, убитого во сне, обессиленного. Она выбирает того, кто покажется ей более интересным. У неё свой разум и свои, зачастую непостижимые мотивы выбора хозяина. Что же, судя по словам мастера Грегоровича, Грин-де-Вальд обладал самой сильной палочкой на свете. Причин опасаться его стало на одну больше.

***

19 августа, 1927 г. Когда Грейвз вырвался из цепких лапок гостеприимного семейства Кинтаны, и то только благодаря помощи сжалившейся над ним Мэйеры, было уже заполночь. Он ожидал встретить благостную ночную тишину, но вместо этого уже в тёмном коридоре Аврората были слышны весёлый смех и громкая музыка, доносившаяся из граммофона. Такие ночные гуляния среди его людей были разрешены лишь в одном случае – если это был чей-то день рождения. На секунду Грейвз замер перед общими дверями, стараясь вспомнить, чей же праздник могли отмечать авроры, но озарение пришло даже раньше, чем он успел хорошенько поломать голову над вопросом. Тина Голдштейн.****** Он помнил, помнил об её дне рождения. Он помнил их все – каждого значимого для него человека. Но последние события заставили его забыть даже о низзле Боксёре, который непременно умер бы с голоду или сбежал, если бы его не кормил добросердечный мистер Шепард. Стоило Грейвзу распахнуть двери, как оживлённые голоса замолкли на мгновение, чтобы вновь взорваться весёлыми приветствиями. Подгоняемая чувствительным тычком локтем в бок от сестры, к нему подошла сама виновница торжества. Растерянная, но искренняя улыбка, весёлый блеск глаз (кажется, кто-то всё же нарушил его давний запрет на распитие веселящей воды в пределах Аврората), яркий румянец на щеках (Грейвз понадеялся, что они ещё не дошли до той кондиции, чтобы начать танцевать под мурлыканье популярной нынче певицы Дороти Лимус). В руках Тина держала тарелочку с узорами из голубых цветочков, на которой лежал кусочек именинного торта со слегка оплывшей свечой. - Присоединяйтесь к празднованию, сэр, - улыбнулась она, в очаровательном волнении заправляя своенравно выбившийся локон за ухо. - С днём рождения, аврор Голдштейн, - светло улыбнулся он ей в ответ, на мгновение забывая об историях Грегоровича. - Спасибо, - ещё сильнее зарделась она, опуская взгляд. Он уселся на диван, который снова пришлось расчищать от бумажных завалов, и бесцельно ковырялся ложечкой в кулинарном шедевре младшей Голдштейн. Младшей Голдштейн, которая вытянула из памяти Грин-де-Вальда два воспоминания – о похищении Бузинной палочки и о юноше, восторженно говорившем «дары смерти». От усталости в голове вертелся хоровод бессвязных мыслей, который Грейвз уже не мог контролировать. Дары смерти, Бузинная палочка, символ Грин-де-Вальда. Сказка барда Бидля о трёх братьях и смерти. Смерти, которая подарила братьям три предмета – мантию-невидимку, воскрешающий камень и… непобедимую палочку. Непобедимую, Бузинную палочку. Дары смерти – это Бузинная палочка и остальные. Кончик ложечки чертил на приторно-розовой глазури узоры. Палочка – линия, камень – круг, мантия – треугольник. Треугольник, круг и линия. Треугольник, круг и линия… Грейвз вскочил на ноги, озарённый внезапной мыслью. Вот что означал этот символ! Этот символ – знак даров смерти из детской сказки! Каша в голове никак не хотела аккуратно разложиться по полочкам, поэтому он просто стоял на месте, глупо уставившись в пространство. Грин-де-Вальд был в ярости, когда эти воспоминания выплыли на поверхность. Он не хотел, чтобы кто-то знал о Дарах смерти и Бузинной палочке и очевидно верил в их силу. Верил в… детскую сказку? Звучало абсурдно, но вывод напрашивался сам собой. Если допустить, что Бузинная палочка и есть та самая, что Смерть подарила старшему брату, то означало ли это, что остальные Дары так же реальны? И если да, то отчего они так ценны для Грин-де-Вальда? Он желал собрать их всех? С какой целью? Столько вопросов! Где искать ответы? - Сэр? – раздался обеспокоенный голос виновницы торжества. Она стояла рядом, тревожно глядя на выпавшего из реальности босса. Остальные авроры тоже глядели на него удивлённо, только голос Дороти Лимус продолжал весело петь о тюльпанах и молодой ведьме. – С вами всё в порядке? - Да, - сморгнул Грейвз, - всё хорошо. Тина неуверенно улыбнулась ему, отчего-то продолжая сжимать в кулачке волшебную палочку. Наверное решила, что кто-то вновь позаимствовал внешность её босса, невесело подумал Грейвз, глядя на оружие в её руке. На его старую палочку, которую она получила, отобрав её в бою у Грин-де-Вальда. Грин-де-Вальда, который помимо палочки Грейвза на тот момент владел Бузинной палочкой. А Тина Голдштейн отобрала её и палочка Грейвза теперь подчиняется ей. Значило ли это, что… - Сэр? Вы очень бледны. Вам нехорошо? – встревоженно вопрошала его девушка, не подозревая, что над её головой висел дамоклов меч. Потому что рано или поздно Грин-де-Вальд осознает, что Бузинная палочка служит ему с неохотой, так же, как это понял Грейвз. Он начнёт искать ответ на вопрос – отчего сильнейшая из волшебных палочек больше не подчиняется его воле? И без сомнений, он его найдёт. И тогда он поймёт, что чтобы вернуть себе власть над могущественным оружием, ему придётся убить Тину Голдштейн. И сделает это без колебаний. Это лишь вопрос времени. Тина продолжала что-то говорить, а Грейвз ощущал, как сильно колотилось его сердце от страха. Его находящаяся в блаженном неведении аврор сжимала в руках сильнейшее оружие на свете. И скоро на неё объявят охоту. ________________________________________ *Преступники, чьи имена взяты из постеров-реквизитов к фильму, висевших в баре "Слепая свинья". ** Нагуаль (англ. Nagual от ацт. nahualli — быть спрятанным, сокрытым) — в мифологии индейцев Центральной Америки дух-хранитель, териоморфный двойник. Нагуалем обладали не только люди, но также животные и боги. Часто изображались в виде животных (ягуара, койота, орла, квезаль и т.д.). Также нагуалем мог называться человек, практикующий магию (колдун-шаман) и способный перевоплощаться в тотемное животное (Википедия). ***Ape’ (шошоне) - отец. ****Шикоба Вулф — мастер волшебных палочек из Северной Америки. Потомок племени чокто (но у невнимательной меня он превратился в индейца племени шошонов, простите *^_^*), был известен своими искусно изготовленными волшебными палочками, используя хвостовые перья птицы-грома. Волшебные палочки Вулфа обладали чрезвычайной силой, которую было не так уж легко обуздать. Они были особо популярны среди поклонников заклинаний Трансфигурации (HarryPotterWikia). *****Музей ведьм Салема - реально существующий музей в городе Салем, Массачусетс. Я не нашла информации, было ли здание музеем в 1920х гг., так что тут возможны исторические упущения. ******Дата дня рождения взята из удостоверения Тины - реквизита фильма.