Бестиарий Грейвза

Echos, "Leave Your Lover"

20 сентября, 1927 г. Он так ничего ей не рассказал. И не о чём было говорить, решил он после долгих раздумий. В самом деле, не о чём. Что он вообще знал об этой палочке? Да вообще, обо всех палочках? Раз даже сам Грегорович, долгие годы старавшийся вникнуть в тайны Бузинной палочки признавал, что не может объяснить всего. С чего же Грейвз взял, что она избрала своей хозяйкой Тину? Он не мог дать на это внятного ответа. Просто поселившееся в душе пятнышко сомнения незаметно, но уверенно расползалось в тёмную кляксу убеждённости, которую невозможно было разбавить цветами здравого, логического скепсиса. Но то было лишь его внутреннее, необъяснимое и не выдерживающее аналитического разбора состояние. Спроси его кто, твёрдо глядя в глаза: «Почему ты уверен, что Тина владеет Бузинной палочкой?» - и он бы не смог ничего доказать. Он просто знал это. И просто знал, что скорее всего, это не правда. Поэтому молчал. Единственное что он сделал с дня рождения Тины, когда это странное, эфемерное убеждение заползло в его усталое сознание – усилил контроль над аврором Голдштейн. Канг, пожимая плечами, подробно отчитывался обо всех телодвижениях напарницы и слегка удивлённо молчал, когда все их с Тиной дела, в которых Грейвз углядел хоть что-то отдалённо похожее на опасность в лице сподвижников Грин-де-Вальда, перешли к другим аврорам. Тина была не столь покорна, как напарник, и не стала молчать, когда плоды их с Оуэном бессонных часов наблюдений, размышлений и рискованных операций без всяких объяснений ушли к Флеминг и Фишеру. Стараясь сохранять уважительный тон, она возражала, но Грейвз игнорировал её слова с каменным выражением лица. Приказы начальства не подлежат обсуждению. Тине пришлось смириться. Но шли дни, а небо не торопилось падать на их головы. Стрелки на циферблате в главном лобби давно и уверенно держались на зелёных отметках. И постепенно, сам не замечая этого, Грейвз расслабился. Возможно, он просто старел и становился параноиком. Грин-де-Вальд покинул их страну, а вместе с ним ушли проблемы, с которыми Грейвз не мог справиться. А уж к гоблинам и Вторым Салемцам он знал подход. Осень опустилась на Нью-Йорк в одну ночь, оседая на тротуары жухлыми бурыми листьями, а на шляпы и плечи прохожих сырой моросью со свинцово-серых туч. Настроение работников Конгресса становилось меланхолично-созерцательным. Всё чаще, приходя на работу с утра, Грейвз улавливал едва ощутимые нотки бодрящего зелья, исходящие от случайных коллег, которые здоровались с ним. И терпкие, неистребимые запахи свежезаваренного кофе, без которого некоторые авроры ползали по общему залу, как сонные веретенницы. Настроение самого Грейвза наоборот, с каждым новым днём, прожитым без громких убийств, становилось всё лучше. Осень навевала не тоскливую печаль по уходящему лету, а прохладную свежесть спокойствия жизни, в которой наконец почти не было упоминаний о Грин-де-Вальде и плене, в котором Грейвз пробыл Морриган знает сколько времени. Всё почти стало таким же, как годы назад, когда память не подводила аврора. Не сказать, что он совсем забросил поиски Рыжей ведьмы и неусыпное наблюдение за своими работниками в ожидании момента, когда предатель выдаст себя, вовсе нет. Но ни ведьма, на агент Грин-де-Вальда не давали о себе ни малейшего знака. И казалось, жизнь постепенно наладилась. Казалось, ей наконец-то наскучило испытывать на прочность стальные нервы аврора Персиваля Грейвза и он мог полной грудью вдохнуть запах сырой земли и ароматы впадающих в спячку каштанов и кустов акации в Центральном парке. Но разумеется, всего лишь казалось. Жизнь очень любила развлекаться, глядя как Грейвз старается выбираться из очередного капкана её дьявольских силков. Неприятности иногда никак не дают знать о себе заранее. Просто иногда, когда всё хорошо, случается что-то очень плохое. Внезапно, без предупреждений. Тем утром он стоял у распахнутого настежь окна, наслаждаясь бодрящей свежестью ветра и горечью свежесваренного кофе на кончике языка. Кофеин тёк по венам маслянистой нефтью, пробуждая и настраивая на продуктивный рабочий день. Грейвз пребывал в самом благодушном состоянии духа, когда услышал этот звук, звонкой дробью перебивший сонную тишину коридора Аврората. Стук женских каблуков. Отчего этот звук показался ему странным – сперва Грейвз и сам не мог понять. В МАКУСА работало множество женщин и они достаточно часто наведывались в Аврорат. Но долю секунды спустя осознал – звук был неровным. Неуверенным, спотыкающимся. Ни одна женщина в Конгрессе, на его памяти, не обладала такой походкой. Все они порхали, словно феи, легко, непринуждённо. Эта же походка была мучительно-торопливой. Ещё секунда – и он всё же вспомнил, что пару раз слышал эти шаги. И к моменту, когда шаги стихли у дверей его кабинета, аврор уже достоверно знал, кого принесло ему утро. Стук в дверь был под стать перестуку каблуков – быстрый и виноватый. - Войдите, - добродушно усмехнулся себе под нос Грейвз, переводя взгляд на вошедшего аворора. – Доброе утро, Тина. - Извините за опоздание, сэр. Сложилась… нестандартная ситуация. Голос Тины был полон стыда, такого же насыщенно-концентрированного, как и румянец, заливший её щёки, уши, шею и нескромно выглядывающее из-за расстёгнутых пуговиц платья декольте. Она старательно отводила взгляд от мужчины, внимательно и бесцельно изучая записи на обложке картонных папок, стиснутых в её руках. - Вижу, - ещё шире усмехнулся Грейвз, ловя себя на том, что разглядывал девушку с излишним удовольствием. Слегка отросшие, обычно растрёпанные волосы были уложены в аккуратные тугие локоны, блестящие в тусклых лучах осеннего солнца. На веках, ресницах, скулах и губах лежали мазки макияжа, нанесённые уверенной рукой. Пальто Тины было не тем, которое она одевала каждый день – мешковатым и серым. Сейчас на ней красовался чёрный, модный дамский тренчкот, подчёркивающий женственность фигуры аврора Голдшейн. И в довершение, на ногах красовались полусапожки на невысоких каблуках, которые издавали чрезвычайно громкий стук. - Я принесла отчёты, которые не успела сдать вчера. Прошу прощения за задержку, - частила Тина, чувствуя на себе удивлённый взгляд босса, который очевидно, смущал её ещё сильнее. Она протянула папки Грейвзу, стараясь не сводить с него взгляда, в который пыталась добавить твёрдости. - Не помню, чтобы одобрял операцию под прикрытием, - проигнорировав протянутые папки, заметил Грейвз, скрывая удивление в своём тоне ровным спокойствием. Он смог оторвать взгляд с её необычного наряда и сейчас смотрел в карие глаза аврора, в которых плескалось подавляемая неуверенность. - Наряд не для операции, сэр, - чётко ответила Тина, продолжая краснеть. – Я знаю, что устав указывает на чёткий дресс-код, но прошу не делать выговор. Это только сегодня, завтра всё будет как обычно. Взгляд её стал умоляющим, а рука, сжимающая папки, которые он так и не взял, безвольно опустилась. Бледная розовая помада была наполовину съедена, исчезая под нервными зубами девушки, терзавшими нижнюю губу. - Что же такое особенное должно сегодня произойти, ради чего вы нарушили один из основных пунктов устава? – лениво спросил Грейвз, всё же протягивая руку за документами, которые Тина с готовностью отдала ему. Девичьи пальцы, которых коснулся волшебник, оказались влажными и холодными от волнения. - Ничего, что заслуживало бы вашего внимания, сэр! – уверенно ответила Тина звенящим от напряжения голосом. Угол рта мужчины дёрнулся в непроизвольной усмешке, вызванной дерзким ответом волшебницы. Следовало осадить её, но утро было слишком благодушным. И Грейвз едва заметно кивнул, отпуская Тину. Девушка облегчённо выдохнула и поспешно ретировалась прочь, сопровождаемая всё тем же назойливым стуком металлических набоек.

***

И тем не менее, у любых бессмысленных на первый взгляд действий всегда есть причина, пусть даже странная и не очень логичная. И объяснение необычному поведению Тины Голдштейн не заставило себя долго ждать. Так как всё в этот день шло не как обычно, то Грейвз, ближе к обеду взглянув на заляпанную множеством отпечатков пальцев лакированную поверхность своей палочки, решил, что неплохо было бы прогуляться до эльфа-чистильщика. Пока трудолюбивое создание до блеска полировало кусок древесины, Грейвз ещё раз полюбовался на циферблат тревожных часов, а затем приобрёл свежий выпуск «Призрака». Но едва он устроился на деревянной скамье, вчитываясь в громкую новость с первой полосы (о почти истреблённых веретенницах, слава наконец-то раскачавшемуся Рошу, чтоб его сожрали скрытни), как причина нарядного платья и макияжа стала ясна, как Люмос в безлунную ночь. На соседней скамье, нервно теребя ручку потёртого кожаного чемодана и стараясь пятерней причесать медные лохмы, сидел Ньют Скамандер. Грейвз так часто видел этот настороженный взгляд и сутулую фигуру с колдографий газет, что мгновенно признал мага, с которым не был знаком лично. Растрёпанная шевелюра, растерянный взгляд, неряшливое синее пальто, стоптанные ботинки – он был точь-в-точь таким же как на снимках девятимесячной давности. Британец был взволнован. Взгляд его блуждал по проходящим мимо людям. Чемодан то оказывался на коленях магозоолога, то на скамье. Скамандер вставал на ноги, чтобы расправить складки пальто, которые не разгладила бы уже и самая мощная магия – настолько они были старыми и привычными для ткани. Затем садился обратно, обнимая чемодан. Грейвз остался незамеченным – Скамандер не окинул его даже беглым взглядом, пристально вглядываясь в женские фигуры. Поверх газетного листа, аврор внимательно следил за телодвижениями иностранца, с глухой тоской в сердце понимая, что Тина утром вела себя точно так же, как он. Маялся британец недолго. Вскоре знакомый, уже более уверенный стук раздался во всеобщем обеденном гомоне главного лобби Вулворт-билдинг. Слух Грейвза неосознанно ожидал этот звук с самого первого момента, как аврор увидел Скамандера и вспомнил о мятом коричневом конверте, который Тина бережно прятала от посторонних глаз. Перестук уверенно приблизился к Скамандеру, наконец увидевшему в толпе волшебников Тину. Она была взволнована так же как и он, не замечая никого вокруг, кроме рыжего магозоолога. И с каждым шагом на заново покрытых помадой губах расцветала нежная, стеснительная улыбка. Скамандер вскочил на ноги, прижимая к груди чемодан, не зная, куда деть руки. Взгляд его блуждал по образу Тины, остановившейся напротив него, задерживаясь на всём подряд, кроме тёплых карих глаз девушки. Пару секунд они молчали, глядя друг на друга, не зная что сказать. - Привет, - наконец выдохнули они почти хором. Тина нервно рассмеялась, а Скамандер наконец взглянул прямо в её глаза. Он почти не моргал, вбирая в себя образ светящейся счастьем первой после долгой разлуки встречи волшебницы. В груди Грейвза, до боли в онемевших пальцах сжимающего ни в чём не повинные газетные листы, разрасталась глухая тоска, давя на лёгкие и сердце. Мешая дышать и заставляя чувствовать каждый тяжёлый стук бедного органа. - Извини, что опоздал, я писал, но твои последние ответы мне не приходили, - заговорил магозоолог. Резким, рваным движением он опустил чемодан к своим ногам и торопливо полез во внутренний карман, выуживая из него нечто прямоугольное, обёрнутое в коричневую вощёную бумагу и перевязанную тонкой колючей бечёвкой. – В министерстве долго не хотели давать разрешение на выезд, тем более с чемоданом. - Да, - согласилась Тина, не сводя с него счастливого взгляда, - наши прошлые приключения не так-то просто забыть. Я получила твои письма, но видимо, мои ответы уже не застали тебя в Лондоне. Удивлена, что ты и твой чемодан всё же оказались тут. - На самом деле, - нервно и оттого слегка кривовато улыбнулся Скамандер, протягивая свёрток Тине, - я просто очень постарался выполнить своё обещание. Это один из первых экземпляров книги. Девушка осторожно приняла свёрток, задерживая свои пальцы поверх руки британца дольше, чем того хотел бы Грейвз. Они завороженно смотрели друг на друга, не замечая ничего вокруг. Будто в мире остались лишь эти двое: Тина и Скамандер. Грейвз сам не заметил, как яростно смял край газеты, сверля парочку тяжёлым взглядом. Волшебники с ближайшей к краю колдографии смотрели на него с укоризной. Чемодан у ног магозоолога затрясся. Скамандер не обратил на него ни малейшего внимания. Наконец, Тина стянула бечёвку и развернула бумагу, с восхищением глядя на бордовую обложку книги с вытисненным на ней названием. Слегка прищурившись, Грейвз сумел разобрать «Фантастич… и где их…». Остальные слова заслоняла кисть девушки. - Это просто замечательно, Ньют! – наконец выдохнула Тина, поднимая на магозоолога блестящие от радости глаза. – Поздравляю тебя! Не сводивший всё это время с неё взгляда, Скамандер слегка смутился. Чемодан дёрнулся, половинки его натужно скрипнули. Внутри будто ворочалось нечто большое, чему было тесно в тёмных глубинах саквояжа. - Спасибо, - слегка порозовев, ответил иностранец. – Наши приключения вдохновили меня. Зная, что можешь быть казнённым или разорванным на кусочки разъярённым Обскуром, больше не хочется откладывать на потом задуманное. Неловко пошутил. На дёргающийся чемодан магозоолог не обращал ни малейшего внимания. Его целиком и полностью захватила очаровательная улыбка Тины. Девушка рассмеялась – немного нервно, решил Грейвз. - Здесь и автограф есть! – восторженно воскликнула она, открывая титульный лист. – «С благодарностью за помощь в названии…» Тина закрыла книгу и прижала её к груди, глядя на автора с безмолвной благодарностью, не в силах подобрать слова признательности. Невольный спаситель Грейвза умел найти подход к девушке. А с первого взгляда даже и не подумаешь… Ядовитые мысли ворочались в голове аврора и внезапно выпавший из очередной раз дёрнувшегося чемодана зверёк оказался настолько неожиданным, что Грейвз только приподнял брови в удивлении, даже не подумав ничего предпринимать. Зверёк был похож на бобра с утиным носом. Странное создание. Если память не подводила аврора, именно оно стало причиной переполоха в прошлое появление Скамандера в Нью-Йорке, судя по сводкам новостей. Создание резво юркнуло под скамью, на которой сидел Грейвз. Тут-то аврор наконец вышел из ступора, отбросил измятую газету прочь и ловко выудил из-под сиденья вёрткое животное, которое старалось ущипнуть клювом его грубые пальцы. Сидевшие неподалёку секретарша Пиквери Линор и одна из её подруг дружно взвизгнули, отпрянув подальше от главного аврора со странным созданием, которое он держал за шкирку. Поднялся небольшой переполох, благодаря которому пространство вокруг Грейвза, Тины и Скамандера в момент опустело. - Сэр? – удивлённо выдохнула Голдштейн, только теперь заметив шефа. Британец сориентировался быстрее, бросив беглый взгляд на чемодан у своих ног и рванув к Грейвзу, из рук которого аккуратно, но твёрдо забрал нахальное создание. - Прошу прощения, это ниффлер*, ужасный безобразник, - бормотал он себе под нос, не глядя на аврора. – Никак не пойму, как он всё время выбирается из чемодана! Я сменил застёжки, заговорил их. Он всё равно находит выход… Грейвз молча глядел на Скамандера, суетливо запихивающего отчаянно упирающегося и пыхтящего зверька в чемодан. Смотрел и чувствовал, как его разум и тело пропитываются яростью и слепой злостью на этого несуразного, нелепого учёного. Письма этого человека вызывали на лице Тины такую нежную улыбку? Ту самую, что она раньше дарила лишь Грейвзу из её воспоминаний. Он не задумывался, отчего так ненавидел в этот момент человека, которому должен быть вроде как благодарен за освобождение из плена самого тёмного мага современности. Не хотел задумываться. Аврор просто желал проклясть рыжего мальчишку и его чемодан, полный экзотических тварей. Кажется, часть эмоций всё же прорвала маску безразличия на лице Грейвза. Тина, беспомощно обнимающая новенькую книжку, была смертельно бледна и смотрела на него с нескрываемым ужасом, переводя растерянный взгляд на копошащегося магозоолога. - Боюсь, нам следует пройти к госпоже Президент, мистер Скамандер, - наконец выдавил из себя Грейвз, недобро глядя на суетливого иностранца.

***

Как Грейвз ни убеждал Серафину, магозоолог не был депортирован обратно в туманный Альбион. Пиквери заключила договор в знак примирения с Фоули, по условиям которого несколько учёных-британцев прибыли в Америку. В обмен несколько американских учёных отбыли в Британию. Официально – с целью изучения волшебных растений, животных, минералов и прочая. На деле их целью был шпионаж. Грейвз помогал ей подбирать людей для этой цели, но вот о второй части уговора, в которой фигурировал Скамандер, она отчего-то умолчала. - Мы не можем отослать их, - устало потирая виски и стараясь при этом не испортить завитки локонов, вздохнула Серафина, глядя на порядком взбешённого Грейвза. – Но это не значит, что ты не можешь за ними следить. Уверена, Фоули так же натаскал их собирать информацию о нас. И, взяв себя в руки, Грейвз не без злорадного удовольствия следил за магозоологом. Почти всё время Скамандер проводил в разъездах по стране, изучая местную фауну в естественных условиях обитания. Он был вечно перепачкан землёй, покусан, расцарапан, время от времени проклят очередной опасной тварью, но абсолютно счастлив. В те редкие периоды, когда между экспедициями он оказывался в Нью-Йорке, он почти всё время проводил в обществе сестёр Голдштейн, увлечённо разглагольствуя об очередном животном. Затем вновь оказывался в другом конце страны. В эти периоды Тина откровенно хандрила. Она усердно бралась за работу, но рассеянность, и раньше подводившая девушку, в это время обострялась. Что злило Грейвза ещё больше. Словно влюблённая девчонка, Морриган в свидетели! Но ведь она и была влюблённой девчонкой. Грейвз как мог, старался всячески пресекать их неформальное общение в рабочие часы, заваливая Тину сверхурочной работой. Но контролировать её всё время он не мог, что основательно портило настроение главного аврора. Кто знает, чем они занимались в те часы, когда его не было рядом. В один из редких дней, Грейвз после работы решил прогуляться по Центральному парку. Привести изрядно расшалившиеся в последнее время нервы в порядок. И почти не удивился, когда встретил этих двоих на одной из скамеек у озера. Скамандер кормил уток, отщипывая от булочки хот-дога небольшие кусочки. Тина, словно маленький ребёнок, старалась испачкать лицо иностранца горчицей, но тот ловко укорачивался, смеясь. В один момент ей это удалось и они, заливаясь весёлым смехом, вступили в шуточную потасовку. С тех пор Грейвз старался обходить Центральный парк стороной. И наконец признал, что ревнует. Наверное, и у него с Тиной были такие же беззаботные, полные счастливой влюблённости моменты в прошлом до Грин-де-Вальда. Как жаль, что он их не помнил.

***

13 октября, 1927 г. Осень больше не радовала Грейвза. Распахнутые настежь окно и горячее безвкусное кофе больше не были символом наслаждения жизнью. Теперь они были просто средствами наконец взбодриться и начать работать в прежнем режиме. Но упрямые мысли разлетались, словно стайка перепуганных пикси, не давая сосредоточиться ни на чём, кроме одной проклятой мысли, которая кружила в его голове день изо дня. Чем сейчас заняты Тина и Скамандер? Стук в дверь застал его врасплох. Грейвз в очередной раз лениво и признаться, абсолютно бесцельно перелистывал «Сказки барда Бидля», когда его уединение было прервано нетерпеливой, формальной дробью, и в кабинет ввалились те двое, вокруг которых почти постоянно кружили мысли главного аврора. - Сэр! – выдохнула взбудораженная Тина, игнорируя тот факт, что босс так и не приглашал её войти в кабинет. – Ньют… Мистер Скамандер может вам помочь! У него есть зелье, и… - Стоп, - прервал бессвязный поток слов пришедший в себя от удивления Грейвз, скупыми движениями убирая в стол книгу и неодобрительно глядя на взволнованную подчинённую. – Начните сначала и по порядку. Тина резко выдохнула и улыбнулась. Эта неожиданная улыбка оказалась столь удивительной, что на мгновение Грейвз забыл о топчущемся за спиной девушки магозоологе. - Мистер Скамандер создал зелье, которое, как он считает, может вернуть вам память! ________________________________________ * Ниффлер (нюхлер, нюхль) - обитает в Британии. Этот мохнатый длинноносый черный зверёк с плоскими как лопаты передними лапами живёт в норах и обожает все блестящее. Нрав смирный, он очень привязчив, но в доме его держать не следует — это губительно сказывается на мебели. Похожи на утконосов: у них утиный нос, лоснящаяся черная шерсть, кроме того, они — сумчатые животные. В свою сумку на животе они прячут блестящие предметы. По версии фильма ниффлер умеет просачиваться сквозь узкие микроскопические щели и трещины (HarryPotterWikia).