Исцели меня

Ненависть.

Часть третья.

      Прошел уже где-то месяц с появления в нашей группе новенького. Я с превеликим удовольствием поведал бы вам, что представляет собой этот человек, однако, мое внутреннее «я» просто кричало, надрывая голос, из-за того, что за все это время мне так и не удалось понять кто такой Чимин. Без телепатических способностей узнать, что творилось в голове Пака, было попросту невозможно. Чимин выстроил в своём сознании массивную баррикаду, защищавшую его от вмешательства извне и скрывавшую за собой что-то очень сокровенное и невероятно важное для него самого. То, что легло тяжелым грузом на эти, казалось бы, сильные плечи молодого парня, и то, что он ни за что, никогда и никому не расскажет. И, черт подери, как же хотелось быть именно тем, кто сможет проломить в этой ментальной стене огромную дыру и добраться до того сундучка, который хранил в себе все тайны этого загадочного человека. Ну, знаете, запретный плод всегда так сладок.       Тот мелкий инцидент, произошедший между Юнджи и Чимином, никто уже не вспоминал. Лишь ещё несколько дней пара человек шепталась друг с другом, обсуждая поведение Пака, и терялись в догадках, мол, почему он так отреагировал. Я краем уха все это слышал, и мне, откровенно говоря, начинали надоедать эти глупые разговоры и осуждения, вроде бы, ни в чём неповинного парня. И как-то раз чаша моего терпения переполнилась и дала первую каплю, стекшую вниз. Я прервал разговор со своими друзьями и строго сказал тем сплетникам заткнуться в конце-то концов. Они, конечно же, бросили на меня взгляды полные негодования, но после перестали это обсуждать. Не знаю почему, но мне правда стало жаль Рыжего: мало ли у него какие-то проблемы в личной жизни, а, может, это на почве стресса и нервов, кто знает. И все же, это не дает никому права воротить данную тему вот уже какой день подряд, особенно за спиной этого человека. Чимин после того дня не приходил на учебу, и единственный вопрос, который меня волновал, был «почему?» Но прошло пару недель и все вернулось на круги своя: Чимин вновь появлялся на парах и все с тем же интересом и усердием слушал лекции. Юнджи продолжала поглядывать на новенького, но слегка опасалась его. А я… в очередной раз пинал Юнги в бок, чтобы тот перестал храпеть.       За все то время, что Пак учился с нами, он ни разу ни с кем не обмолвился словечком. Да и на лекциях Чимин редко когда говорил. Во время опросов парень отвечал быстро, кратко и по существу.       В четверг, на последнем занятии, я неосознанно засмотрелся на Чимина. Честно, не знаю, что на меня нашло, но я пробежался взглядом по всей группе и остановился на нем. В той аудитории он сидел возле окон, и при солнечном, практически заревом, свете его рыжие волосы подсвечивались, создавая впечатление, будто сам он светился. Пак развалился на стуле, подперев спиной деревянную спинку и широко расставив ноги, дергал ногой и постукивал резиновым концом карандаша по парте. Казалось, что в тот момент он витал в своих мыслях, а не слушал преподавателя. Его взгляд был сосредоточен на невидимой точке, а лицо напряженно; и мне было отчетливо видно, как на его лице ходили жевалки. Но вот через пару минут, когда я вновь бросил на него косой взгляд, увидел, что губы парня немного шевелились: судя по всему, он напевал какую-то песню себе под нос, а стуком карандаша создавал ритм. Теперь мне стало понятно, о чем в тот момент он думал. Я даже усмехнулся от этого, понимая, что Рыжий не входил в круг людей, которых обычно называют ботанами. Знаете, прямо гора с плеч свалилась в тот момент, ведь его образ и манеры никак не сочетались с образом заурядного зубрилы, а я постоянно ломал над этим голову, ибо не верил тому, что я видел каждый раз во время занятий. Определенно, Чимин был огромным сборником загадок, который мне так хотелось прочесть и полностью разгадать.

***

      Однажды, когда у нас был урок высший математики, я очень сильно повздорил с преподавателем. Эта старая женщина убеждала меня в том, что мой метод решения данной задачи был неправильным, мол, так она нас не учила. Но я пытался переубедить ее, говоря, что это мой метод решения и неважно, каким способом я пользовался, главное —ответ был верным. Но она сочла мое объяснение надругательством над ней и ее знаниями. Мне было крайне сложно попытаться объяснить старушке, что я не хотел спорить и дерзить ей, а всего лишь старался защитить свое мнение, которое, к сожалению, было проигнорировано. Само собой меня отправили к декану. Когда рассерженная женщина покинула кабинет, он спокойно выслушал мою версию случившегося. Декан полностью меня поддержал, но сказал:       — Чонгук, я понимаю, что госпожа Нам слегка перегнула палку и просто недооценила тебя. Но ты уж пойми, она уже женщина пожилая, опытная, и ее методы преподавания остались теми же, что были лет тридцать назад, когда тебя еще и в помине не было. Тебе нужно было промолчать и согласиться.       — Не терплю ложных осуждений, — спокойно сказал я, отведя взгляд в строну.       — Я понимаю. Но и ты пойми, — мягко проговорил он, сложив перед собой руки в замок.       — Разумеется.       И в этот день я задержался в университете, ну, как задержался, меня наказали. Декан хоть и был солидарен со мной, но к наказанию он меня всё-таки приговорил, просто чтобы старушку не разочаровывать: и меня оставили после пар убирать аудиторию. Стоило мне зайти в класс, как взгляд мой пал на сидящего за столом парня. Это был Чимин. Рыжий сидел за третьей партой на среднем ряду и читал книгу. Вечернее солнце освещало класс, придавая ему нежно оранжевый оттенок. Казалось, что я играл романтическую сценку какой-то слащавой дорамы: ну знаете, один на один с ним, красивый закат, и еще не хватает фоновой лирической музыки… Так, я слегка отвлекся.       Чимин был изрядно странноват, но меня в последнее время начала привлекать его скрытность, и, разумеется, я не смог сдержаться и подошел к нему с целью заговорить. Решил, так сказать, испытать судьбу, проверить смогу ли я расположить этого человека к себе. Как я уже говорил ранее, он всегда был молчалив и ни с кем не разговаривал, спокойно заходил в аудиторию и молча садился за парту. Иногда меня наталкивало на мысль, мол, а он вообще умеет разговаривать?       Когда я подошел к нему, он не проявил никакого интереса, даже глаз не поднял. Это наше неловкое молчание длилось примерно минут десять, я, конечно, не засекал, но меня это начинало настораживать, и стало казаться, что время застыло или шло чрезвычайно медленно. И все же взяв всю волю в кулак, я обошел парту и сел на стул напротив него, сложив руки на спинке, сказал ему:       — Ты ведь новенький? — боже мой, какой это был глупый вопрос, ибо это очевидно, ведь мы уже как месяц учились вместе. Причина этого бреда была в том, что я вообще не имел представления, как начать разговор с ним. Поэтому-то и выкинул первое, что пришло в голову.       Но Чимин не отвечал, он лишь взмахнул черными ресницами, посмотрев на меня своими глазами цвета темного шоколада: они были так приятны и притягательны, что казалось, будто я действительно смотрел на плитку любимого лакомства. Но осознав, что я вновь остался проигнорирован, решил проявить малость наглости и надавить. Кто знает, вдруг получится разговорить его.       — Серьезно, почему ты не хочешь разговаривать? Я хороший собеседник.       — И о чём ты хочешь поговорить? — как-то раздраженно сказал парень, отрываясь от прочтения книги. На моем лице явно появилось удивление, ведь я ожидал, что мне придется вытягивать из него хотя бы парочку слов. Да и к такому ответу я не был подготовлен.       — Почему ты тут сидишь? Занятия давно кончились. Не думаю, что из-за сильного желания почитать.       — Наказали меня, — равнодушно ответил он, вновь опустив глаза в книгу.       — Наказали? За что?       — Подрался с каким-то кретином во время игры в баскетбол. Этого дрыща тоже наказали, только не рискнули нас снова месте оставлять, — после его слов, я тут же заметил маленькую кровавую ранку в углу его пухлых губ.       Пока парень доходчиво отвечал на мой вопрос, нервно постукивая пальцем о поверхность парты, я тут же вспомнил слова Юнги-хёна. Когда я ждал его у выхода, чтобы предупредить, что остаюсь здесь, он меня опередил и сказал, что остаётся после пар, ибо его решили наказать за некий проступок, случившийся во время тренировки в баскетбол. Про свой косяк я, конечно же, промолчал. Не очень хотелось ему потом рассказывать ситуацию и смотреть, как красавчик ржет, убиваясь в истерике.       — А этого дрыща случайно не Мин Юнги зовут? — изогнув бровь, взглянул на собеседника с интересом.       — Не знаю. Я не запоминаю имена тех, кем не интересуюсь.       — Вот как, — усмехнулся я. — Почему? Гордость?       — Как много вопросов, — вздохнул он, отведя взгляд в сторону. — Чувствую себя преступником на допросе, — раздраженно сказал Чимин. — Может пришла моя очередь спрашивать? — он резко повернулся ко мне, и взгляд этого парня был как у хищника. Его тигриные глаза пристально смотрели в мои, и я отчётливо видел в них некую игривость и власть.       — Смотря, что ты хочешь узнать.       — То же, что и ты. За что тебя оставили?       — Я начал спорить с учителем, — вскинув бровями, я поджал губы.       — И все? — удивился он, изогнув бровь. Однако то, с каким выражением это было сказано, говорило о том, что парень разочарован. Он ждал от меня чего-то криминального?       — Либо ты на столько пай мальчик-зубрила, что преподаватели просто не ожидали от тебя такого ужаснейшего поведения, либо над тобой хорошенько посмеялись, — Чимин говорил с самым неприкрытым и высокомерным сарказмом, который я когда-либо слышал.       — Как же сильно чувствуется горечь в твоих словах, — я с презрением посмотрел на него, а он безмятежно отвечал взаимностью.       — Может быть. Я всего лишь констатирую факт твоей бессмысленной потери времени здесь.       — Тебе не кажется, что ты слишком высокомерен по отношению к людям?       — Решил меня поучить жизни? — процедил Рыжий. — Они получают то, что заслуживают, — отстранив спину от стула, он медленно приблизился ко мне.       — Не все люди настолько плохи, чтобы так относиться к ним, — я слегка смутился. Между нами чувствовалось напряжение. Черт, я хотел не поругаться с ним, а всего лишь поговорить, но все перевернулось с ног на голову.       — Ооу, — театрально протянул он. — Нельзя быть настолько наивным. Мир жесток и ты это знаешь, просто не хочешь принимать данный факт, — я усмехнулся его правоте. Но все-таки где-то он не прав.       — Интересно, что же приглянулось такому асоциальному типу в нашем жалком университете? Хватит смотреть на мир сквозь призму жестокости и понизь уровень собственной важности, парень, контакт с обществом здесь неизбежен, каким бы мизантропом ты там ни был. Тут все поголовно творческие личности, предрасположенные к взаимодействию и общению. Поэтому пойми же, как бы ты их ни презирал, ты либо на борту, либо — за. — Пока говорил, я потихоньку поднялся со стула и оперся руками о поверхность стола. Нынешняя поза придавала авторитета: Чимину пришлось смотреть на меня снизу вверх, словно он стоял перед мной на коленях, а не сидел за партой. А большего эффекта добавляли падающая на стол тень и тяжелый прожигающий взгляд. Однако Рыжий нисколько не смутился, он лишь вскинул бровями и усмехнулся, качнув головой. Парень лениво поднялся, положив руки в карманы форменных брюк.       — Потому что хочу осуществить свою мечту, несмотря на этот сброд людишек, который меня бесит. И ты не исключение, — сказал парень и направился на выход. — Кстати, — он остановился и взглянул на меня через плечо, а после с насмешкой добавил, — не забывай с кем разговариваешь, я все-таки старше тебя. Называй меня хёном.       Он покинул аудиторию и даже не соизволил закрыть дверь. Во мне все кипело, я был готов догнать этого выпендрежника и хорошенько подправить его смазливое лицо. Однако я мыслил разумно: не очень хотелось получить второй выговор за день. Конечно же, оставаться здесь один я тоже не собирался, а уж тем более — убираться. Поэтому, переодевшись в обычную одежду в мужской раздевалке, я накинул куртку и портфель на плечи и вышел из университета.       Меня распирала ненависть и злоба на огромные кусочки, и не только из-за Чимина, но из-за себя самого. Всему виной было то, что даже после того, как у меня чесались кулаки, я еще больше захотел сблизиться с Рыжим. До какой же степени этот придурок меня заинтересовал, что каждая часть моих мыслей была забита именно им. Даже тогда, когда я вышел на крыльцо университета, бросил взгляд на место его припаркованного мотоцикла, которого уже не было на месте. И я, естественно, сделал вывод, что Пак уже уехал. Я так хотел, чтобы кто-нибудь дал мне хорошенько по голове, да так, чтобы мозг перевернулся и встал на место, тогда бы я перестал травить свой мозг мыслями о Чимине.       После учебы, в этот же день, я держал путь не к себе домой, а к родителям. Уже давно я их не навещал и не знал никаких новостей. Вечером автобусы всегда переполнены, в прочем, как и утром. И снова я был зажат со всех сторон, хотя больше меня доконала наглая старушка. Она нарочито жалась ко мне как можно сильнее, делая вид, будто ее толкали сзади. Стояла она ко мне лицом, и я ловил на себе ее взгляды, но мне смотреть на сморщенное старое лицо этой дамы было противно. Как бы уважительно я ни относился к старикам, но эта старушка была противна внешне: из ее потрепанного пальто выпирал толстый живот, который упирался в мое тело, лицо было покрыто морщинами, а значительная родинка, что находилась над губой, и кривые желтоватые зубы усиливали мое отвращение. Благо я был достаточно высоким парнем, и мое лицо находилось над ее головой, что давало мне возможность не смотреть на эту старуху, отвернувшись в другою сторону.       Прохладный и слегка морозный воздух ударил мне в лицо, когда я покинул этот полный и душный автобус. Постояв и подышав немного свежим воздухом, я направился к дому своих родных.