Два слова о разуме

Отделаться от эра удалось не раньше, чем через пару-тройку часов, после длительных уговоров и полного обследования, которое мне провел пожилой кэналлийский лекарь, тот самый, что наблюдал мою прокушенную крысой руку. Алва приказным тоном настоял на том, чтобы я вернулся в постель, несмотря на все мои уверения в том, что чувствую я себя не столь уж плохо и все что меня мучило это — насморк, желание выпить чего-нибудь горячего (Бодсеньор — пить… Умоляю!) и неожиданно раздразненное Вороном стремление попасть в библиотеку. Когда я улегся в постель, мне, наконец, принесли кружку чего-то горячего, ароматного и травяного. Оказалось, что это целебный отвар. Не клюква, конечно, но все равно замечательно. Я, на одном дыхании осушил кружку, под хмурыми взглядами принесшего отвар Хуана и его ненаглядного соберано. Вот ведь кошкины дети… — Эр Рокэ, — выдавил я из себя почти жалобно, шмыгая носом, — со бной все хорошо. Правда… — Сомневаюсь, Окделл, — Алва скрестил руки на груди, — я не желаю быть причиной вашей гибели, пусть косвенной, но разве ж это после докажешь, кому-нибудь? — С каких это пор вас волнует чье-нибудь бнение? — брякнул я. — Я поклялся перед лицом короля, беречь вашу жизнь, юноша… — С каких это пор вы… — я хотел было сказать про то, что всему Талигу известно, что клятва Алвы ничего не стоит, но во время прикусил язык, видя, как потемнел взгляд эра. «Вот и умница, — снова дал о себе знать вдруг проснувшийся голос моего разума, по-прежнему звучавший Вороном, — помалкивай Дик, иначе, все решат, что ты твердо вознамерился к вечеру уйти в Закат, неважно каким способом. За подобные речи, он имеет полное право оторвать твою уже отравленную головушку». — Вы волнуетесь за беня? — корявенько исправил я неловкое положение, запоздало понимая, что ответ на этот вопрос знать совершенно не хочу. Но ведь нужно было что-то спросить. — С тех самых… — Алва усмехнулся, но я был уверен, что это не более чем уловка, — как вы умудрились выпить то, что для этого абсолютно не годилось. Я и до этого инцидента подозревал, что вы просто кладезь проблем, юноша, теперь же я в этом окончательно убедился. Мало того, что кто-то раз за разом пытается сжить вас со… Очевидное и логичное «света» эр Рокэ не досказал, он осекся, поджал губы и поспешно обратился к Хуану: — Принеси дору Рикардо еще отвара, похоже, у него сильная жажда. Кружка уже пуста. Однако сбить меня с толку эру не удалось. Я, несмотря на неважное самочувствие, соображал на удивление шустро и ухватился за недосказанное, между тем прекрасно понимая, что расспрашивать Алву о том, в чем он невольно проговорился, сейчас было совершенно бесполезно. Судя по тому, как быстро маршал сменил тему, откровенничать по этому поводу он не собирался. И кошки с ним, главное он уже сделал — дал мне намек и вместе с ним, повод для размышления. Я прикрыл глаза, пытаясь понять, что же имелось в виду, слыша, словно издалека, как Хуан спросил: — Может согреть ему вина? — Нет, не нужно вина, — отрезал Алва, — неси отвар. Ричард, не вздумайте спать! Я почти поймал тонкую нить понимания (вспомнились напавшие на меня нищие, которые, теперь это вызвало у меня удивление, напали на меня, вооружившись шпагами — шпага оружие не висельников и прочего нищеброда, ею дерутся благородные господа), когда твердой рукой эр Рокэ потряс меня за плечо. — Не спите, юноша! — Тогда за какими кошками бы уложили меня в постель? — спросил я, нехотя открывая глаза, с досадой отвлекаясь от открывшихся мне вдруг соображений. Шли бы вы уже с богом, бодсеньор! — Дерзите, юноша? — Алва мерил меня цепким взглядом. — Ваша несъедобная гадость изрядно подпортила бой характер, бонсеньор, к тому же, если мне вскорости предстоит отправиться в Закат, не все ли теперь равно? — огрызнулся я, — Вы, кажется, собирались ехать во дворец… — Про Закат забудьте, — фыркнул Рокэ, — я вам не позволю дезертировать даже туда. Дворец подождет, королей, женщин и собак нужно держать в строгости, в противном случае они обнаглеют и сядут на шею. А характер потрудитесь вернуть к прежнему виду. — Во бде бурлит яд бантрикоры, — криво усмехнулся я, понимая, что не испытываю по отношению к Алве больше ни робости, ни благоговения, если такое прежде имелось, — это определенным образом влияет на бой характер. Сбиритесь… Алва хмыкнул. В дверях появился вернувшийся с отваром Хуан. Я взяв у Суавеса кружку, досадливо буркнул. — Так и будете стоять над душой? — Могу и присесть, если вам от этого станет легче, — эр ловко подхватил стоящий у стола стул и, развернув его спинкой вперед, оседлал его. Тоже мне, герцог… — Я богу вас заразить, апчхи! — предпринял я последнюю попытку отделаться от его ставшего почти навязчивым общества. — Не пытайтесь даже, я все равно не уйду. Мэтр Анхельмо велел следить, чтобы вы не уснули в течении трех часов минимум, — Алва сложил руки на спинке стула и опустил на них подбородок, на котором действительно не было заметно ничего, что хотя бы отдаленно напоминало щетину. «Ну, — злорадно подумалось мне, — это ненадолго… хм… следующая поставка чудо-снадобья ожидается только через полгода. Интересно, а пойдут ли эру Рокэ усы?»  — В этом нет ни малейшего смысла, — вздохнул я, воображая на лице эра усы, подобные тем, что носил Хуан, густые и роскошные, чтобы представить у маршала бороду, моего воображения не хватило. Стало смешно, и чтобы не рассмеяться в голос (такую дерзость даже на яд мантрикоры уже не спишешь), я поспешно закончил свою мысль: — Если вы успели запамятовать, я преспокойно и без каких-либо помех спал всю ночь. И заметьте, ничего страшного со мной от этого не приключилось. И все же, оговоренные лекарем три часа, Алва просидел рядом, развлекая меня пустой болтовней и мешая думать.