You belong to me!

      В нос бросается едкий запах медикаментов, а потому сознание начинает возвращаться в тело. Где я?       В голове ни единого представления. Сквозь неподъемные веки я чувствую свет, который плавными ручьями льется на все тело. Что со мной?       Сперва приподнимаю веки, и глаза обжигает белый свет, затем легкие по максимуму заполняются кислородом.       Мое тело теперь не принадлежит мне, оно словно состоит из ваты и камня одновременно. Я пытаюсь оторвать голову от подушки, что сопровождается болезненной реакцией всего организма, и я ,словно камень, падаю обратно.       За дверью послышались шаги.       Сколько это будет повторяться? Сколько раз я заново окажусь на этой кровати, пытаясь превозмочь свою силу? Pov Ниган.       Который день я пытаюсь отвлечься на что угодно, но мысли возвращают меня к белой кровати, с капельками крови, на которой раскинуто пламя коротких волос. Ночью в голове блуждают образы, в которых мой мозг способен разглядеть только одного человека. И плевать ему, на сколько жгучая девушка покинула постель пару часов назад.       Все, конечно, можно списать на то, что запретный плод сладок, но в моей голове не укладывается пару вещей: мне отказали, но, несмотря на это, она принадлежит мне; этот человек лежит в радиусе пятидесяти метров от меня; на то, что принадлежит мне, подняли руку другие.       Это разрывает меня на части. Я не знаю, что делать. Ведь девушка не является моей женой, она работает за баллы, но тем не менее мне необходимо преподать урок смельчакам, что так самоотверженно решили воспользоваться этим.       Я обязан не показывать какую-либо заинтересованность, но сложно скрывать в себе то, что готово разорвать тебя на части изнутри.       Поддавшись какому-то глупому импульсу, я встал с кровати - будильник показывал красную цифру 02:36 - и двинулся в лазарет.       Глаза привыкли к темноте, и я дошел до крыла, в котором находился маленький госпиталь. Дверь была приоткрыта, и из щели на пол падала полоса желтоватого цвета.       Я до конца отодвинул преграду и прошел в помещение, освещенное тусклым светом. Вокруг была тишина, прерываемая лишь моими шагами и тиканьем часов.       В одной из палат лежала Кира. Эту комнату было сложно пропустить- единственная, в которой был признак света. Сперва показалось, что это был длинный путь. Однако я преодолел его за пару шагов, и вот уже, стоя напротив двери, сердце замерло где-то в горле, а в голове родились глупая мысль: «Как она отреагирует?».       Казалось бы, какая разница мне - лидеру Спасителей, как его подчиненные будут реагировать на него, но тут были две стороны. Первая - я должен поддерживать свой образ жесткого диктатора, а вторая - своего рода исключение…       Исключение с прямыми рыжими волосами, в которые так и хотелось зарыть руки, чтобы ощутить их мягкость. Исключение с темными глазами, цвета бушующего моря, в которых я тонул каждый раз, еще с первой нашей встречи.       Дверь тихонько скрипнула и впустила меня внутрь, в нос тут же хлынул запах, что преследовал меня с самого входа в медицинский корпус. Здесь он был сильнее, резкий и стойкий запах каких-то дезинфицирующих средств. Из приоткрытой форточки в комнату поступали прохладный воздух и шепот ходящих. Тихие голоса были едва слышны, но почему-то именно тут они так противно резали слух, отчего мурашки покрывали руки.       Я присел на край кровати, вглядываясь в ее лицо. Как бы глупо это не звучало, но ей безумно шел белый цвет.       Он был абсолютно противоположен мне, но по-своему прекрасен, цвет чистоты, верности, невинности и свободы. Пламя ее волос было не похоже ни на что. Словно осень поцеловала ее голову, оставляя часть себя в ней. Несмотря на это, она обладала темными бровями и ресницами, что на ее бледном и худом лице выглядело так же броско, как и кровь на снегу.       Мне было безумно интересно, чем она занималась до того, как попала сюда. Откуда такой стальной стержень внутри, но этого, наверное, мне было не суждено знать никогда.       Приподняв край одеяла, я увидел перебинтованную ногу в районе ляжки. Этого мне хватило. Я поднялся с места и, сведя брови, твердыми шагами вышел в коридор.       Теперь стоило дождаться только утра.

***

Взяв Люсиль в руки, я ударил по железному поручню, отчего звук громом разнесся по святилищу. Люди встали на одно колено.       "Вы… стали забывать наши правила.- начал я.- Вы стали забывать, кто вы такие. Кто мы такие… Мы- Спасители! Вы несете на своих плечах огромную ответственность за наших подчинённых. Люди-это ценный ресурс, которым вы решили пренебречь. Альберт, Сэм, Крис. Скажите, -голос стал мягче, - мы заставляем людей делать что-то против их воли? – трое мужчин стояли впереди строя, и, когда я произнес их имена, они, словно мыши, втянули головы в плечи и вздрогнули".       "Нет…,-хором протянули они." Все были избиты до такой степени, что двое до сих пор едва стояли на ногах: было похоже, что на них напал отряд из нескольких человек, но это сделала всего лишь Кира, что была мне ровным счетом по грудь.       "Боже, посмотрите на себя. Вы втроем решили изнасиловать бедную девушку, от которой в этой общине было больше пользы, нежели чем от всех, так как она вас отметелила до такой степени, что на вас, ребята, противно смотреть. А вы решили пойти еще более грязным путем, применив оружие, и сейчас она не может приносить пользу и зарабатывать свои баллы. Что вы хотели этим доказать?".       В ответ тишина, отчего мой голос вновь срывается на крик, а руки невольно бьют битой по железной перекладине.       "Что вы хотели этим сказать?! Разве мы так поступаем?"-сердце внутри билось с бешеной скоростью, я боялся сказать что-то лишнее, то, что могло бы навредить нам обоим; дыхание сбилось от крика, а кровь пульсировала в висках.       Я медленно подошел к ним, с легкой улыбкой на лице, едва сдерживая внутреннего монстра, что желал проломить им черепа, чтобы узнать, есть хотя бы намек на мозг в их тупых головах.       "С сегодняшнего дня все ваши балы аннулируются и автоматически переходят ей. Вы будете зарабатывать их наряду с другими, только перед этим… Люсиль раздробит вам каждому по одной руке".       Резкий взмах, удар и крики наполняют пространство, отражаясь от стен и возвращаясь вновь, удваивая громкость. End Pov.       Дверь тихонько скрипнула, и мое сердце остановилось, а затем забилось с двойной силой, словно пытаясь выпрыгнуть из груди. Я почувствовала знакомый запах одеколона, и в горле встрял комок.       "Как себя чувствуешь? Через пару недель ты снова будешь в строю",- сказал теплый и одновременно отстраненный голос.       Я открыла глаза и увидела перед собой улыбающееся лицо врача.       Внутри что-то разбилось и рассыпалось на миллион осколков. Почему мне стало больно?